Глава 17
Ну конечно, он ушел.
Потому что мужик. И кобель. И слабак. Все они. Все до единого. Даже те, кто на первый взгляд кажется таким надежным, уверенным в себе, независимым и не прогибающимся под внешние обстоятельства.
Вся моя жизнь тому подтверждение: отец, спившийся после смерти мамы; бывший, умотавший, как только узнал о моей беременности. Мне вот даже интересно, что бы он говорил, если бы я позволила ему узнать, что та беременность сорвалась на раннем сроке из-за свалившего меня тогда же жесточайшего гриппа. Да и босс, бывший для меня во многом примером для подражания, оказался… гондоном он оказался, самым натуральным гондоном, думающем исключительно о собственной выгоде и теплом местечке.
А теперь и этот… женишок фейковый.
«Потому что в последнем случае ты все сама нарочно сделала для подобного развития событий», – ехидно заметило нечто до фига умное в сознании.
– А не должна была? – пробормотала себе под нос, принявшись чистить овощи. – Я что, обязана вестись на эту его имитацию хорошего поведения? Типа он способен думать хоть одну минуту о чем-то, кроме как нагнуть меня. Или на столе разложить. Или у стены засадить. Или… да ну твою же!..
«Твою-твою, – продолжило ехидничать внутри. – А тебе якобы ничего из этого не хочется! И ты само целомудрие, и ручки загребущие вместе с челюстями не сводит постоянно от порыва облапать или укусить его за задницу. Или в штанах пошарить, чтобы насладиться тем, как тебе там рады и всегда готовы откликнуться».
– Да при чем тут это? – прошипела себе под нос. – Какого черта? Еще не хватало думать о сексе и сбежавшем с поджатым хвостом говнюке? Мужики – зло! Адовы лазутчики. И психую я не из-за Салливана вовсе! Подумаешь, будто я ожидала от него невиданного упорства в ухаживаниях. Ухаживаниях! Я вас умоляю! Где я и он и где ухаживания? Помогать он мне хотел, ну да. Только и выбирал момент под юбку нырнуть. А как остудила слегка, так и пошел. Сдались ему трудности. Трудности, они не для таких, как этот мистер «твои-трусы-должны-слететь-только-подмигну». И хватит о нем!
Все работало по идеальной схеме: никаких эмоций и привязанностей.
Исключительно физиология.
Употреблять строго однократно.
Повторения строго противопоказаны.
И все шло прекрасно, пока не споткнулась я через Ронана «взорву-твои-мозги» Салливана. Вот спрашивается – на кой черт я вообще здесь?
Ла-а-адно, раз уж у меня сейчас сеанс внутренних откровений, то нужно признать, что совсем не в Дизеле и встрече с ним и ее обстоятельствах основная моя проблема. А в том, что именно ситуация, спровоцированная этой встречей, вынуждает меня посмотреть на все без всяких иллюзий. В смысле… я же нутром чую, что не видать мне повышения. Что, и дальше прозябать девочкой на побегушкой? Да, ценный кадр, ты, Кэтрин Брукс, но недостаточно ценный, чтобы получить шанс на что-то большее. И если так, то с хрена ли я все это терплю? Пахоту беспросветную, отсутствие личной жизни нормальной.
Не будет мне никакого карьерного роста. Ни за контракт с рекламой, ни за еще какие чудеса, ни даже если научусь свои служебные обязанности выполнять, передвигаясь на руках. Не будет чуда. Я глупая ослица, что бегает по кругу за подвешенной перед носом морковкой.
И понять это нужно было много раньше. И не сюда бежать выпрашивать у Салливана участия в глупом фарсе со свадьбой, а плотно засесть за поиски нового места работы.
Только вот даже понимая, что расклад не в мою пользу, я буду биться за свое до последнего! Поэтому…
– Что там дальше надо делать?
Я в неверии оглянулась.
Ну надо же! Опять он. С влажными волосами. В сухой футболке с обрезанными – или оторванными – рукавами. Весь из себя такой свежий, будто только после душа.
– Ты же сказал, что у тебя работа? – хмыкнула я.
– Тебе послышалось, – беспечно повел татуированным плечом мистер «даже-со-шрамом-на-полрожи-посмотри-какой-я-секси». – Не мог же я весь в мокром продолжать готовить. Итак, шеф, какие будут следующие указания?
Указания тебе? Что, потянуло на женское доминирование?
Ой. Ну и кто это теперь похабник до мозга костей, Кэтрин?
Указания ему. Да получай!
Все еще подозрительно щурясь на своего фейкового женишка, я озадачила его по полной. А он как ни в чем ни бывало включился в работу. И через несколько минут и я перестала зыркать на него настороженно, втянувшись в это запросто возникшее сотрудничество. Мы в четыре руки резали, чистили, складывали, засовывали в духовку, вытаскивали, надрезали, пробовали с ножа… И никаких приставаний! Вот вообще! Никаких «случайных» прикосновений, столкновений, ни единого мимолетного облапывания или пошлой шуточки. Словно моего жениха за время его трехминутного отсутствия подменили на двойника. И оказался этот двойник на самом деле никакой не балбес, озабоченный на всю голову. Как только Ронан выключил свою трусоснимательную харизму, он превратился в прекрасного напарника: внимательного, сильного и удивительно ловкого. И вот с таким Салливаном работать было одно удовольствие. Я даже не заметила, как пролетело время за готовкой самого странного за последние годы ужина.
– М-м-м-м… дьявольски божественный, восхитительный, волшебный, изумительный аромат! Я такого никогда не чувствовал не только здесь, но и в принципе в своей довольно бурной и продолжительной жизни!
Звонкое щебетание ворвалось в наши последние приготовления, как звон капели на День влюбленных. В смысле неожиданно и чуть раньше положенного времени.
– Кэтрин, котеночек с острыми коготками, я немедленно умру, если ты не позволишь мне попробовать этот кусоче… ай! – Удивление на лице всемогущего Ронни, получившего от меня по пальцам, было таким искренним и неподдельным, что я с трудом сохранила суровое выражение лица. Такого с вами еще не случалось, да, мистер «всех-верчу-как-хочу»?
– Ронни, дружище, ты руки мыл? – беззлобно ухмыльнулся мой су-шеф, стягивая с широких ладоней еле напяленные на них силиконовые ухватки.
– Мистер Лоуренс, со всем уважением, но на кухне может быть только один шеф. И в данный момент это не вы, – я скрестила руки на груди и максимально сурово зыркнула на продюсера. – И я еще не накрыла на стол, так что придется вам поагонизировать еще пару минут. Салливан, ты подготовил доски для мяса?
– Так точно, мэм, – лихо отсалютовал мой напарник, сверкнув ослепительной улыбкой. А я зависла, зацепившись за нее. Самую малость.
Явно ошалевшие от такого поворота участники шоу во главе с сохранившим на лице недоуменно-обиженное выражение Лоуренсом чинно расселись за огромным, грубо сколоченным, а оттого имеющим непередаваемую атмосферу брутальности столом.
Честно говоря, если бы я когда-нибудь решилась открыть собственный мини стейк-хаус, я бы поставила в зале именно такие вот столы – максимально простые, грубые, тяжелые, пахнущие свежеоструганным деревом. И скамьи такие же – длинные, жесткие, без спинки. Потому что нехрен рассиживаться. Поел – вали работать или трахать качественно свою девчонку. Эх, было ведь время, когда именно так юная и глупая Кэтрин Брукс и представляла себе свое идеальное будущее. Свое заведение, где ты сытно и вкусно кормишь людей, которых знала всю свою жизнь. Рядом сильный, понимающий, верный, та самая любовь всей этой жизни. Дети, уют, никаких чертовых амбиций и карьерного роста. Простая работа, дарящая радость и удовлетворение, тепло и близость самых важных людей изо дня в день. Дебильная утопическая фантазия, разбившаяся о камни реальности.
– Эй, голубоглазка, еще пару таких взглядов, и народ решит, что ты собираешься сама их сожрать, – раздался тихий шепот напарника возле самого уха.
– Эм-м-м, прости, – так же шепотом ответила я. – Задумалась, – я решила отвернуться ровно в ту же секунду, когда он чуть повернул свое лицо. И наши губы коснулись, едва-едва, легкий мазок, почти неосязаемый. Но от него меня в очередной раз будто прошило током, и тут же все пропущенные во время последней депиляции волоски на теле встали дыбом. Рваный синхронный выдох, смешавший наш воздух, и меня мигом жаром окатило. Да что за!..
И вот последняя доска со стейком легла на стол, в центре которого уже красовались миски с салатом «Нисуаз», салатом «Тако» на скорую руку и томленым в сливках шпинате. А основные гарниры – идеально дополняющие говяжий стейк шампиньоны, спаржу и острый перец на гриле – я подала на досках вместе со стейками. Простенько и со вкусом. Именно так, как я люблю.
Я села за стол самой последней и сложила руки на коленях. Не знаю, как тут у них принято – просто пожелать приятного аппетита? Поблагодарить за предоставленную кухню? Черт, очередной слишком насыщенный эмоциями день, после которого голова туго соображает.
Мои мысленные метания разрешил Лоуренс. Он взял в руки ножик и постучал рукояткой по столешнице, привлекая всеобщее внимание.
– Пупсики мои золотые, позвольте папочке Ронни произнести благодарственную молитву от всех нас.
Кто-то закатил глаза, кто-то пожал плечами, еще один чуть не уткнулся носом в стейк, пытаясь то ли понюхать, то ли лизнуть. И тут Ронни завел свою шарманку.
– Господи Боже, милосердный и всемогущий, благодарим Тебя за заботу о нас, ибо без Твоей заботы наши рейтинги не взлетали бы так высоко, а за право выкупить рекламное время в нашем блоке не дрались бы мировые корпорации. Благодарим Тебя, Боже, за эти восхитительные, сочные, вкусные, изумительно ароматные стейки на наших столах, от вида и запаха которых у нас уже кружатся головы и урчат желудки. Благодарим Тебя, Боже, за Кэтрин, чьими руками были приготовлены эти восхитительные, сочные…
– Ронни, я сейчас слюной подавлюсь, – буркнул один из братьев.
– Не богохульствуй, язычник. Ты меня чуть не сбил с мысли. Популярны… а, это уже было. Да! За Кэтрин! За этого голубоглазого котеночка с острыми коготками, чьими ручками приготовлена эта сытная, добротная мужская еда, а также эти… О-о-о, это шпинат в сливках??? Боже, Боже, благодарим тебя за этот потрясающий шпинат в сливках…
– А Кэтрин знает толк в извращениях, – хохотнул себе под нос кто-то из сидящих рядом с Лоуренсом, за что немедленно получил тычок под ребра, охнул и замолк, маскируя смех кашлем.
– И за спаржу на нашем столе тоже Тебя благодарю, Божечки, как вкусно… Ой…
– Давайте уже пожрем. Аминь, – подвел итог хмурый верзила рядом с рыжей администраторшей.
– Аминь! – вразнобой рявкнули десять или больше глоток и накинулись на еду.
Первые пару минут вокруг слышалось только сопение и легкий перестук столовых приборов. А мне есть совсем не хотелось. Я отрезала по крохотному кусочку и медленно пережевывала, уставясь в тарелку и продолжая гонять в башке невеселые мысли, что на время готовки ушли на задний план. Но чуть не подавилась, услышав неожиданное.
– Возмутительно! Худшего и представить себе невозможно! Это же реальная подстава, а не еда!
Что?
Кто бы сомневался! Ну что я такого сделала опять этой рыжей? Ишь, сидит, глазами сверкает! Я только поглубже вдохнула и покрепче сжала рукоятку вилки. Хватит терпеть эти придирки на ровном месте, я ей сейчас...
– Мари, ты…
– Кэтрин, не слушай ее…
– Нет! Пусть слышит! Ты что наделала, Кэтрин Брукс?
– Кэти, котеночек…
– Эй, драконяша, что ты такое…
– Кэтрин Брукс! – рявкнула рыжая стервозина, перекрывая общий примиряющий гомон. – Я заявляю прямо – невозможно съесть это и… Кевин Доэрти, прекрати меня щипать за ляжку! Невозможно съесть ТАКОЕ мясо и не влюбиться в повара! Это же не стейк, а какое-то приворотное зелье! Ты что наделала, южанка? Ты не понимаешь, что с этого дня с меня не слезут все эти десять бессовестных, наглых, хитрых, вечно голодных троглодитов, которых мы теперь никогда не сможем накормить тем, на что рассчитан наш бюджет? Да дьявол с ним, с бюджетом! Если Ронни так любит шпинат, тушеный в сливках, он подмахнет увеличение суммы не глядя! Правда, Ронни? Но кто нам теперь будет это готовить на постоянной основе? В таких количествах?
Я моргнула изумленно, чувствуя, как прилив агрессии оседает, и наверняка именно от неожиданности брякнула:
– Вполне возможно, у меня вскоре появится много свободного времени, которое нечем будет занять.
За общим галдежом меня, похоже, не особенно кто и расслышал, вот только Салливан глянул искоса как-то остро настороженно.
– Предлагаю провозгласить Кэтрин нашей сестрой и навсегда принять в семью! – крикнул кто-то из братьев.
– Дебил, она и так станет членом семьи, когда за Дизеля замуж выйдет!
– Да за Дизеля она выйдет не вза… – говоривший будто поперхнулся, прокашлялся и продолжил как ни в чем не бывало: – Не затем, чтобы жрать нам готовить. Подумаешь, братья мужа. А вот если сперва станет нам сестрой, то точно не оставит нас голодными! Кэтрин, хочешь себе таких братьев, как мы? Мы за тебя любому что хочешь пооткручиваем…
– Эй, кончайте этот гвалт! – хлопнул по столу Ронан. – Ишь ты, нашлись тут родственнички приблудные! Она вас и знать не знает.
– Ну так мы это исправим! – лохматый блондин вскочил и ткнул в плечо сидевшего рядом парня, очень на него похожего. – Это Фино Мюррей, а я брат его, Ноа. Дальше по списку: – он кивнул на коротко стриженного шатена по другую руку от себя и сидящих за ним парней, – наш Тони Гарсия, этот смуглый молчун за ним – Джон Смит, мистер аристократическая физиономия – Фил Морган. – Ноа указал на мрачного верзилу, подпиравшего обычно тылы Мари: – Это Саваж, то есть Кевин Доэрти, и Мари, его жена и тоже нам уже сестра, напротив Мангуст, он же Рик с Али, и их, вернее, давно уже наша общая Рози, в миру семейство Герреро. С Раулем Бруксом вы уже вроде нормально заобщались.
– Брукс? – удивленно глянула я на парня, с которым совсем недавно сцепился Салливан.
– Ага, добро пожаловать в семью, землячка и однофамилица, – подмигнул он мне и вдруг поднял вверх палец, привлекая всеобщее внимание: – Слушайте, а может, Кэти за меня замуж пойдет? Совпадение же супер. Судьба.
– Я тебе сейчас твою судьбу радикально поправлю, – рявкнул Ронан, сжимая кулак на колене.
И тут я сделала нечто неожиданное, особенно для себя самой. Накрыла его костяшки ладонью. Импульс от прикосновения оказался таким мощно-электрическим, что я заморгала, сталкиваясь с таким же ошарашенно ищущим взглядом моего фейкового жениха. Тут же попыталась отдернуть самовольную конечность, но Дизель мягко, будто уговаривая притормозить, накрыл мою ладонь своей.