Глава 28. Никогда не недооценивай женщину.

Амелия.

Сначала мне стало страшно. До жути. Захотелось завыть и пуститься в бег. А потом резко отпустило. Стало смешно до коликов в животе.

Я стала хохотать до слёз, прижимая ладонь к животу и пробивая брешь в спокойствии Джека. Мужчина точно не ожидал такой реакции. Он замирает и сглатывает, пытается понять причину моей истерики.

– Прости, дело не в тебе. – говорю сквозь слёзы, вытирая холодные капли с щёк. – Просто я тут подумала, что привлекаю только психов. И не лишь бы каких, слегка больных на голову, а самых жёстких. Отмороженных. Клинических. Ну просто клиентов закрытых медицинских учреждений.

– Принять это как комплимент? – Джек немного обижается на мои слова, кутается в пальто от ветра. Мужчина подходит к мусорке и выбрасывает кофе. – Хотелось бы поподробнее про мужчин.

– Ну, смотри, твой брат с племянником по факту самые настоящие маньяки. Конченые извращенцы. Тут ты хоть обижайся, хоть нет. И из всех им понравилась именно я. Далее, меня себе в спутницы выбрал Коган О’Донелл. Там тоже тяжёлый случай. Он кто-то вроде киллера, я сама до конца не разобралась. И ты… ну явно с психическими отклонениями, если серьёзно намерен жениться на первой встречной.

– Тьма тянется к свету, как и свет ко тьме. – заключает мужчина с улыбкой. – Давай продолжим нашу экскурсию дальше? Скоро сюда нагрянет твой благоверный и испортит нашу романтику.

– Может быть к лучшему? – спрашиваю Джека, глядя ему прямо в глаза. – Если я пойду с тобой, ничем хорошем для нас обоих это не закончится. Ты причинишь боль мне, а потом Коган тебе. Поверь мне, он из тех, кто из-под земли достанет своего врага.

– Ты говоришь о нём с неподдельным восхищением. Глаза прямо горят. – замечает мужчина, я кривлюсь в ответ.

– Так и есть. – шепчу одними губами. Коган – мой Бог. Он всегда рядом. Был рядом.

– Тогда почему убежала от него? – спрашивает Джек, неожиданно обнимая меня и заставляя поднять голову, чтобы он мог посмотреть мне прямо в глаза. Удивительно, но мужчина меня больше не пугает. Я не чувствую в нём угрозу.

– Потому что он переспал с моей сестрой. – наверное, мне просто нужно было сказать это вслух и услышать со стороны, как это звучит. Правда или нет?

– Простишь? – хороший вопрос. В этом и заключалась причина моего побега. Я точно знала, что если останусь, то прощу несмотря ни на что. Прощу, потому без него в моей жизни будет больнее. Но в то же время, я не хотела прощать. Такое нельзя забывать и двигаться дальше. – Не бойся, Амелия, не спал Коган с Зарой.

– С Зарой? – меня удивляет его осведомлённость. Выгибаю вопросительно брови.

– Ну, у тебя только одна распутная сестра, поэтому догадаться несложно. Пойдём, не обижу тебя. Обещаю. – Джек выпускает меня и идёт к машине, которую успело занести снегом.

– С чего ты решил? – догоняю его. Сердце упрямо цепляется за надежду, что всё-таки есть логическое объяснение случившемуся.

– С того, что Коган не идиот, он бы никогда не стал спать с твоей сестрой. Если бы он решил изменить тебе, то ты никогда бы этого не узнала. – в груди всё равно разрастается дыра. Не хотелось бы, чтобы Коган изменял мне. – Могу поставить что угодно, твоя семейка его подставила.

– Куда ты собираешься? – спрашиваю мужчину, когда он открывает для меня дверцу автомобиля.

– Отвезти нас обратно в гостиницу, чтобы там пообедать. Думаю, там и встретим твоего ненаглядного «не мужа». – с усмешкой говорит Джек.

Коган. 

– Ты где так драться научился? – любопытствует Флинн, возбуждённый сценой в пабе. – Ты же его уложил за две секунды, просто размотал в два счёта.

– Жизнь научила. А до автоматизма отточили навыки лучшие учителя единоборств. – отвечаю ему односложно. Пиво угомонило головную боль, но руки всё также чесались. Я жаждал встречи со сладкой парочкой. Злость теперь распространялась и на Амелию, намеренно крутящую задом перед очередным Хонхофом.

– Прикольно. Я бы тоже хотел научиться. – бормочет парень. – Я в прошлом году хотел переехать в Дублин, пойти учиться, но отец запретил. Сказал, что тут нужны мои руки. Короче, не решился я его бросить. Семейное дело, как-никак.

 Вздыхаю. Закрываю глаза. Я никогда не хотел отношений, потому что в придачу к женщине ещё идёт пакет с суетой из её родственников, подруг, проблем и женских желаний.

– Можешь с нами поехать. Устрою тебя. Всё равно будет лучше, чем тут гнить.

– Спа-асибо! – парень воодушевляется. – А ты меня к себе возьмёшь? Ну, на работу?

– Нет. Не к себе. Слишком опасно для тебя. – Флинн был здоровым и при правильной подготовке сгодился бы для дела. Но было два больших "но". Первое, парень был добряком, а такие быстро умирают на нашей работе. Второе, Амелия не простит мне, если я как-нибудь вечером привезу братца в целлофановом пакете.

Барри паркует машину у гостиницы, и я вылетаю из неё ещё на ходу. Снег хрустит под туфлями, остужая немного пыл. Хочется похрустеть костями Джека.

Сладкую парочку нахожу сразу. Они мило беседуют и ужинают в центре ресторана. Амелия улыбается ему, рассказывает что-то и пьёт красное вино.

Вино. Блядь. Винишко.

Не пьющая алкоголь сучка распивает красное винишко с долбанным маньяком. Шизанутая дрянь. Придётся пересмотреть наши отношения и заняться её воспитанием.

– В номер. – говорю всего два слова, когда подхожу к их столику и тяну за скатерть. Приборы, посуда и бутылка дорого мерло падают с оглушительным звоном на пол. Плевать. Я слишком зол.

– Я же говорила. – выдаёт Амелия, глядя на меня с осуждением. – Притягиваю лишь психов!

Вот как. Ну-ну.

Зрачки расширены. Дышит часто. Смотрит на меня с вызовом. Прибуханная. Не чувствует страха. Но мы вернём её на землю чуть позже. Скоро и тебя, милая Амелия, поимеет гравитация.

– Убери её, хочу поговорить с Джеком тет-а-тет. – бросая подоспевшему Барри. – Будет сопротивляться, привяжи ремнём к кровати. Я приду и разберусь.

 Барри ловко хватает Рыжулю и забрасывает себе на плечо, чтобы доставить в номер. Разберусь с ней попозже. Сейчас меня интересует Джек Хонхоф, напоминающий отдалённо своего двоюродного брата.

Я читал его дело. Успешный предприниматель. Семьи и детей нет. Ничего особенного. Бледная тень брата, ухватиться не за что. Поэтому я был удивлён его проделкам. Не ожидал.

– Добрый день. Присаживайтесь. – Джек делает жест, указывая на стул Амелии, еле сдерживая улыбку. Пока он ещё не осознал, с кем связался. – Мы Вас заждались.

– Правда? А мне показалось, что Вы хотели закончить начатое вашим братом. – не боится, бросает даже вызов. Это вызывает уважение.

– Хотел. – подтверждает мужчина, закидывая ногу на ногу. – Но потом познакомился с Амелией и желание пропало. Есть в ней редкий огонёк, не хочется лишать мир его света.

– М. – скалюсь. Огонёк ему понравился. Пироман долбанутый. Пусть себе мошонку подпалит и наслаждается её ярким пламенем. Там не просто огонёк будет, салют. – Интересненько.

– Очень. Со мной редко такое бывает. Видите ли, Коган, уже долгие годы женщины не вызывают во мне даже похоть. Одинаковые. Вроде бы и стараются быть разными, гонятся за индивидуальностью: развиваются, ухаживают за собой, получают высшее образование. И в то же время теряют себя в этой погоне, теряют свою изюминку. Становятся единой массой. – Мужчина красноречиво вздыхает. – Поэтому для меня женщины – спермоприёмники. Ничего более. А вот Амелия стала для меня огоньком. Смешная она. Очаровательная. Я бы даже женился на ней.

– Сейчас расплачусь. – закуриваю прямо в ресторане. – К чему такая исповедь?

– Я отдаю Вам Амелию в целости и невредимости. Это мой знак уважения к этой прекрасной женщине. Будем считать, что на этом наш конфликт исчерпан. Официант, принесите, пожалуйста, ещё кофе. – Как я не разглядел его, Джек был не так прост, но никак не могу в чём именно. – Коган, давайте на чистоту. В отличие от всех тут присутствующих, я единственный, кто реально понимает, кто Вы такой. Поверьте мне, решая отомстить за брата, я знал с кем связываюсь и оценил риски. Я не так прост, как кажусь.

– Заметил уже. – не могу никак понять, чего хочет Хонхоф. Ему не с кем в Америке поговорить? – Но Вы знатно, так сказать, помяли моего тестя. Такое нельзя прощать.

– Можно. Мы оба знаем, что он редкостная мразь, как и вся семейка. Зачем двум порядочным людям ссориться из-за мелких пакостников? – качаю головой, еле сдерживая улыбку. Не могу не согласиться с Джеком. Я бы всю семью посадил в клетку и отдал на съедение голодным свиньям.

– Нет, Джек, Вы хотели обидеть мою женщину. Можете передумать и захотеть в будущем, такого я допустить никак не могу. – Такие правила. Если не отрубить голову сразу, она позднее может напридумывать слишком многое.

– Понимаю. – ему приносят кофе, и он жадно делает несколько глотков. – Простите, у меня зависимость от этого напитка, ничего не могу сделать с собой. Литрами его пью. Давайте, я попробую Вас удивить? Присмотритесь ко мне, Коган, может быть знакомы?

Он наклоняет немного в бок голову, и я замечаю, как плещется безумие в омуте его глаз. Ахренеть. Я напрягаюсь всем телом, потому что до меня начинает доходить. Почему я не провёл эту параллель раньше.

– Вы Потрошитель? – я слышал о нём. Известная фигура в нашем мире. Джек расплывается в улыбке, и я понимаю, что попал в точку.

Раньше я думал, что его прозвали Потрошителем за особую жестокость к своим жертвам. Потрошитель был наёмником, от которого ещё никому не удавалось уйти. Он выполнял исключительно интересные для него заказы. Только хардкор. Пробирался туда, куда невозможно. Творил то, что никто до него не делал.

– Теперь Вы понимаете, что если бы я захотел причинить вред малышке Амелии, то обязательно бы сделал то, что хотел. Но она меня зацепила. Я решил погулять, понаблюдать за ней и принять решение. Я его принял. – Мужчина допивает кофе одним глотком и ставит его на стол. – Вы убили моего брата, за это я подёргал вас за усы, дружище. Будем квиты. Долги О’Лири прощаю, имущество перепишу на Амелию как проговаривали по телефону.

Амелия была для меня особенная: чистая, красивая, весёлая. Но слышать, что Рыжая покорила сердце Потрошителя взмахом своих пушистых ресничек, слишком даже для меня. Хочется и морду ему набить и понимаю, что не разумно. Война развяжется. Хуже только будет. Потрошитель не вытянет против нас, но зацепить кого-нибудь из близких может. А так конфликт исчерпан.

Неприятно, но правильно. Безопасность семьи на первом месте.

– До меня только сейчас стало доходить. – усмехаюсь. – Ваш брат значит пошёл резать баб, а Вы всех остальных?

– Типо того. – бросает на прощание Джек. Делаю в голове заметку, что Потрошителем нужно заняться в ближайшее время. Пусть про него наведут справки.

– Проследи за ним, хочу убедиться, что он покидает город. – говорю успевшему вернуться Барри. Тот кивает и передаёт мне ключ от гостиничного номера. Принимаю его и иду в бар, чтобы взять с собой в номер бутылку хорошего ирландского скотча. Без неё не вывезу беседу с рыжей клевательницей моего мозга.

Барри пристегнул Амелию наручниками к кровати. Рыжая лихорадочно пыталась вырваться из пут, крутясь и вертясь вокруг наручников как белка. Увидев меня, она зашипела, извергая матерные слова, что никогда не произносила.

– Что смотришь на меня, Истукан бессердечный. – Амелия хороша в гневе, сладкая фурия. Не хочется с ней вести беседы, хочу нагнуть и взять прямо так, пристёгнутой наручниками.

Она каким-то образом умудрилась в таком состоянии растянуть свою тунику. Тряпка съехала и показывала тонкое плечико вместе с сочной грудью. Амелия весь день без лифчика расхаживала?

Паразитка.

– Любуюсь огоньком. – сажусь в кресло у кровати и открываю бутылку. Я гонялся за ней весь день, пока она крутила хвостом перед Потрошителем. Настало её время меня подождать. – Может расскажешь мне, как прошёл день, чем занималась? Понравилось разгуливать без белья с Джеком Потрошителем?

Выразительно кривится, корчит такую гримасу, что начинает напоминать мне ведьму. Волосы наэлектризовались, жили своей собственной жизнью. Шевелились и тянулись ко мне. Привораживала, не иначе.

Оттягиваю брюки немного в сторону, плотная ткань неприятно давит на стояк.

– Тебя это не касается. – гордо отвечает мне Рыжая.

– Разве? – руки так и чешутся отшлёпать нахалку. – А мне вот кажется, что ещё как касается.

– Думаю, что теперь это касается больше Зару, чем меня. – она говорит это так зло, что слюна смешно капает на простыни. Меня забавляет пьяная Рыжая, дерзкая на язычок, так и напрашивается на угощение. – Что лыбишься, Рыжая морда?

– Не истекай лаской, Любимая. – смеюсь в голос. – Ты серьёзно считаешь, что у меня встанет на твою сестру?

– У тебя даже на мою бабушку встанет, похотливая скотинка! – Амелия ударяет ногой воздух. Видимо, хотела до меня дотянуться. Слышу, как трещат её штанишки и тут же между ног ткань расходится по шву, открывая великолепный вид на промежность. – Хочешь сказать, что Зара сама сто килограммов притащила в свою постель?

Сглатываю слюну. Дурею при виде розовой плоти. Она специально это проворачивает передо мной.

– На бабушку твою то, конечно, встанет. Видел я её, красотка в самом соку. Копия ты. Но Зара… как ты можешь так плохо меня знать?

– Фу! Как ты можешь говорить так про мою бабушку! Извращенец.

– Ты сама об этом заговорила первой.

– Иди ты!

– Всё хватит. – Подлетаю к Рыжей, хватаю её за лодыжки и тяну вниз. Пора заканчивать. – Я думал, ты повзрослела, а у тебя в голове как был неотсортированный мусор, так и остался. Я виноват, что расслабился и позволил случить мерзкой ситуации, недооценил твою семейку. Но с Зарой у меня ничего не было. Ни с ней, ни с кем бы то ни было ещё. Я тебя люблю, дуру. Стал бы я возиться с тобой, если бы ты была мне безразлична?

Она затихает, елозит подо мной, кряхтит смешно. Смотрит как на врага, её пьяный мозг до сих пор не улавливает главного.

– Тебе стоит усвоить раз и навсегда. Я не тот человек, что будет изменять. Не уважаю тех, кто придаёт близких. И меня сильно расстраивает как быстро ты поверила в ложь про меня.