Глава 11

Если честно, то я пришла в ужас, увидев, куда Баранов меня привез. Вот тут-то я и поняла, что я нищебродка. И Маринка тоже. Ибо усадьба сестры по сравнению с этим трехэтажным особняком выглядела, как сарайка дореволюционных времен постройки рядом с зимним дворцом.

Ворота здесь были тоже автоматическими и открылись сразу, стоило нам приблизиться к ним. Белоснежная величественная постройка неотвратимо приближалась. А я с какой-то обидой смотрела на круглые колонны и понимала, что дура на всю голову. Идиотка просто. Ну неужели я не могла догадаться, сколько у этих Барановых денег? Нет, я видела квартиру Саши, машины его. Но как-то не соотносила их стоимость с этим человеком. Правильно его Маринка окрестила «Мистером-кудряшкой». Буратино богатенький. И Зинаиду Михайловну я видела. И одежду ее, и украшения. И всех этих девок ей подсовываемых сыну. Размалеванных, сто раз себя перекроивших на какие-то деньги. А я, Янка Белкина, вообще никак сюда не вписываюсь. Габариты не те. Да и вообще… Небогатая, незнатная, некрасивая. Еще и дурой оказалась.

Пока судила да рядила, мы уже подъехали к крыльцу, по которому металась Сашина мама в наспех наброшенной на плечи шубе. Вот только стоило нам выбраться из машины, она бросилась не к сыну. Ко мне.

– Яночка, господи! – Схватила меня за руку, вгляделась в мое лицо и тут же забеспокоилась. – Идем в дом скорее. Там врач тебя уже ждет. – И потащила меня к двери.

Я растерянно оглянулась на Баранова. Саша выглядел довольным. Уж не знаю, что он там маме своей на мой счет рассказывал, но она кардинально изменила свое отношение ко мне.

Внутри особняк выглядел еще более дорогим. Все те же колонны, своды, стилизованная под старину мебель… Видно, что здесь не один дизайнер свой талант положил, а целая бригада. Я себя тут же музейным экспонатом почувствовала. Еще одним.

– Сюда. – Зинаида Михайловна затащила меня в кабинет, где меня ждала пухленькая большеглазая женщина лет сорока. – Знакомьтесь, это Людмила Григорьевна, наш семейный врач.

– Семейный? – Жалобно переспросила я.

– Да. Я вас оставлю здесь. Пока распоряжусь на счет обеда. – Она лукаво улыбнулась и вышла за дверь.

Я вздохнула и потерла щеки, стараясь прийти в себя.

– Яна Сергеевна, я могу вас осмотреть? – Людмила Григорьевна вопросительно смотрела на меня.

– Да, конечно. – Пришлось кивнуть.

Осмотр занял минут пятнадцать. За это время меня осмотрели, послушали, померили температуру и давление, взяли кровь на анализ… зачем-то.

– Я согласна с предыдущим заключением. У вас не долеченная респираторная инфекция. – Мне протянули листочек с расписанным дальнейшим лечением.

Я вчиталась в каллиграфический почерк (разве врачи так пишут?) и нахмурилась.

– Разве в аптеках продается отвар из ягод можжевельника? – Усомнилась я.

– Зинаида Михайловна позаботится о том, чтобы у вас все было. – Женщина улыбнулась. – Более того, за вами здесь будет самый лучший уход, уж поверьте мне.

– Почему? – Глупо спросила я.

– Потому что вы – первая женщина, которую сюда привел Александр. – Она едва сдержала улыбку. – И думаю, что последняя. И уж точно Зинаида Михайловна не стала бы так заботиться о здоровье ничего не значащей для ее сына особы.

Ну да. А зная маму Саши, можно было предположить, что мне теперь от этого семейства попросту не отделаться. Наверное, даже сбежать не получится. Найдут и притащат обратно. И как теперь жить?

Людмила Григорьевна проводила меня в столовую дома, где только меня и ждали. Саша с мамой вели эмоциональный разговор и при виде меня даже не думали говорить потише.

– … Толик учудит. И чего ему не хватало? Нет, если он мне на глаза попадется, я сама его… нейтрализую. – Зинаида Михайловна была зла, как никогда. – Как его могли пропустить-то? У тебя такая охранная система в квартире.

– Я же сказал, что он мог подкупить кого-то из охранников. Иван еще не звонил, но, думаю, скоро мы все узнаем. – Саша вздохнул и посмотрел на меня, когда я села на стул, стоявший рядом с ним.

– Ну почему? Почему вы сразу сюда не приехали? Ведь ты прекрасно знаешь, что Анатолий меня, как огня, боится. – Никак не могла успокоиться она.

– Да потому что я даже предположить не мог, что ему хватит наглости явиться ко мне после всего. – Вспылил Александр.

Я положила руку на его локоть, чтобы успокоить. Саша рвано выдохнул.

– Не наглости. Жадности. – Покачала головой Зинаида Михайловна. – Толик никогда особым умом не отличался. Ни тогда, когда попытался меня у твоего отца отбить, ни тогда, когда брата подставлял, ни сейчас, когда к тебе ворвался. Изольда была права, когда говорила, что люди не меняются.

– Подождите. – У меня в голове что-то щелкнуло. – Вы знали Изольду Петровну Кауф?

А что? Имя редкое, а в совпадения я никогда не верила.

– Конечно, знала. Она была моим учителем и хорошим другом. – Женщина всплеснула руками. – К сожалению, с Анатолием ее познакомила тоже я. Но он уже несколько лет до этого не влипал ни в какие сомнительные дела, и я надеялась, что он образумился. Но нет. И мои глупость и доверчивость привели к тому, что моего сына и его невесту едва не убил собственный дядя. – Она замолчала, когда в столовую вошли две молодые девушки в коротких форменных платьях и, неприязненно косясь на меня, принялись расставлять тарелки. Александр не обратил на них никакого внимания. Только мою ладонь своей накрыл. Стоило девушкам уйти, как Зинаида Михайловна продолжила. – С этого момента вы будете жить здесь. И это не обсуждается! Я так переволновалась.

– Нет. Как только опасность минует, мы с Яной переедем в квартиру. – Саша непримиримо смотрел на мать.

– Зачем переезжать? Здесь много места, куча проверенных слуг и охраны. – Возмутилась она.

Барановы говорили так, как будто меня тут вообще не было. И говорили обо мне, между прочим.

– Кхм, – прервала их. – Вообще-то, как только я выздоровею, то уеду обратно в усадьбу Кауф. – Напомнила им о себе.

– Нет. – Среагировал Александр, молниеносно повернувшись ко мне. – Мы же с тобой уже решили, что распишемся…

– Это ты решил. – Не согласилась я.

– Так, Яночка, ты болеешь и не можешь трезво оценивать ситуацию. – Зинаида Михайловна поджала губы.

– Я прекрасно оцениваю ситуацию. – Я серьезно посмотрела на нее. Если уж я рассматриваю какие-то отношения с Сашей, то стоит сразу обозначить позицию для его матери. – И знаю, что для меня самой лучше. Не нужно считать меня неразумным ребенком. – Александр крепче сжал мою руку и явно занервничал. – И решать за меня не нужно. Под присмотром Глеба Степановича и Ивана я буду в такой же безопасности, как и здесь. В крайнем случае, мне хватит денег на гостиницу. Сейчас я нахожусь здесь только потому, что Саша меня уговорил. Однако, я имею полное право находиться здесь на своих условиях. – Напомнила им обоим.

В столовой повисла тишина, которая длилась целую долгую минуту. Затем, Зинаида Михайловна тихо хмыкнула и посмотрела на меня так, как не смотрела никогда до этого. С уважением и с какой-то… надеждой что ли.

– Ну что ж, – кивнула она своим мыслям. – Тогда предлагаю всем пообедать, а остальное подождет.

Саша с облегчением выдохнул, обхватил меня за плечо, прижал к себе и коротко поцеловал.

– Согласен. – Кивнул он.

Я же уставилась в тарелку, на которой лежала красная рыба, обложенная со всех сторон спаржей. Мда, теперь я понимаю, почему Баранов не умеет готовить. Я даже не уверена, что он знает, где здесь находится кухня.

После обеда Зинаида Михайловна проводила меня в мою комнату. Моей она называлась весьма условно, потому что смежная дверь вела в спальню Саши. У меня тут же возникла ассоциация с нашими рабочими кабинетами. Вот только работать мне пока никто не разрешал. Я откопала среди своих немногочисленных вещей ноутбук и поставила его заряжаться. Телефон тоже. Может, Маринке позвонить? Хмм, а если она не знает, что с нами случилось и начнет переживать? Ей же нельзя нервничать. Думаю, не стоит ее сейчас беспокоить.

– Ты как? – Через десять минут после ухода Зинаиды Михайловны ко мне заглянул Баранов.

– Нормально. – Пожала плечами.

– Это хорошо. Я принес лекарства. Тебе пора их уже пить. – Он налил в мерный стаканчик какой-то сироп и протянул мне.

Я выпила сироп, тоскливо посмотрела в окно и шмыгнула носом. Наверное, надо как-то с Сашей обсудить создавшееся положение.

– Я Аде Лаврентьевне звонил. – Он убрал лекарство в сторону и сел на край кровати. – Она завтра приедет сюда, и мы посмотрим, как будем работать дальше.

Я тихо хмыкнула.

– Саш, а зачем тебе вообще работать. По моим подсчетам, работа юриста приносит тебе сущие копейки в сравнении с тем, что есть у твоей семьи. – Я печально улыбнулась.

– Тебя это смущает? – Склонил он голову набок.

– Да. – Ответила честно. – Потому что я пока не очень понимаю все происходящее.

– Хорошо. – Вместо того, чтобы уйти, он растянулся на моей кровати и заложил руки за голову. – Сейчас я тебе расскажу, как все было на самом деле. Такую сказку, но только реальную.

– И я должна буду тебе поверить? – Вскинула я брови.

– Да. Другой-то версии событий у тебя не будет. – Заявил он и улыбнулся. – Так вот, семья отца особым богатством никогда не отличалась. Бабушка вообще деревенская была. И жили они так, средненько. А потом отец познакомился с мамой… Единственной наследницей приличного состояния и звучной фамилии.

– Баранов – звучная фамилия? – Нахмурилась.

– Нет. Баранов – фамилия отца. А у мамы девичья фамилия – Измайлова. Дворянская. Барановы, кстати, тоже когда-то дворянами были. Но мы к ним никакого отношения не имеем. – Принялся он объяснять.

Я уселась поудобнее и с интересом уставилась на него. Любопытно было послушать о дальнейшем развитии событий.

– Так ты, выходит, больше Измайлов, нежели Баранов? – Спросила.

– Нет. Я за равенство фамилий в этом вопросе. – Усмехнулся он. – Так вот, отец встретил маму в каком-то музее, когда учился на последнем курсе университета. А в музей его притащил один из друзей. В общем, отец увидел ее и влюбился. С первого взгляда. Я, кстати, в него в этом вопросе. – Он бросил на меня полный значимости взгляд и продолжил говорить. – Мама долго не поддавалась на ухаживания, но в итоге сдалась. Более того, смогла убедить своих родителей в надежности своего выбора. Отец, если честно, был в шоке, когда узнал, кто такая на самом деле Зина Измайлова. Но он смирился с этим ее… недостатком.

– Недостатком? – Переспросила я.

– А ты сама считаешь мое родство с дворянской фамилией достоинством? – Живо поинтересовался он.

Я мрачно обвела спальню глазами и покачала головой.

– Нет.

– Вот и отец в восторге не был. Но маму он любил, поэтому смирился. Но, к сожалению, дядя Толя, двоюродный брат отца, узнал, на ком его родственник жениться собрался. Он тогда уже какими-то сомнительными делами промышлял. Ну да ладно. Так вот, дядя Толя решил маму у отца… кхм… отбить. – Он издал громкий смешок. – Пришел к маме и давай рассказывать, какой он хороший и насколько лучше своего брата. Ну, мама его и послала… далеко. Так этот странный человек не успокоился и просто решил сорвать свадьбу. Ух, мама тогда его букетом отделала. А в букете розы были. Некоторые с шипами. У дяди шрам на лице даже остался. В общем, отец потом десять лет с ним не общался.

– А потом? – История выглядела все более захватывающей.

– А потом дядя на похоронах деда попросил у отца прощения. А тот взял и простил. Зря, я считаю. Мама никогда ему не доверяла. И Изольде Петровне говорила о своих подозрениях и страхах. – Саша ненадолго замолчал, вглядываясь в потолок. – После гибели отца и брата… Мама, она очень переживала. Точнее сказать, там не было человека. Тень одна. Как я тогда боялся за нее… Именно в этот момент дядя решил прибрать к рукам часть компании нашей семьи. Нам-то не до того было немного. Однако, мама умудрилась отказать дяде во всех подписях и переоформлениях. Более того, вступила в права наследования и меня заставила. Дядя Толя злился, но поделать ничего не мог с этим. А еще… – Он вдруг громко фыркнул от смеха. – Он думал, что компания и недвижимость отца являются основным источником нашего дохода. И он рассчитывал заполучить их в свой карман и жить на широкую ногу. На самом деле, еще мамин дед очень хорошо вложился в несколько компаний в свое время, а мой отец, курировавший юридическую сторону вопроса, умудрился умножить капитал в несколько раз. Вот так-то. А с виду выглядело все так тривиально, что дядя локти грыз от зависти к успешности начинания отца.

– Это все понятно. Но сейчас-то он зачем этот весь грабеж с пистолетом устроил? – В общую картину его поведение никак не вписывалось. Наоборот, он должен был исподтишка работать.

– Это называется: жадность, доведенная до отчаяния. – Он поправил очки и серьезным взглядом посмотрел на меня. – Мама на него ничего не переписала, лишь позволила пользоваться помещениями компании. От меня он тоже ничего не получил. Но, когда стало плохо Изольде Петровне, он составил новый план обогащения. Уговорил ее составить завещание, посчитал все ее имущество, разработал многолетнюю схему вывода денег. И у него бы все получилось…

– Если бы не ты. – Согласилась я.

– Нет, если бы не живая и здоровая внучка госпожи Кауф. – Покачал он головой.

– Но нашел-то ее ты. – Не согласилась я.

Он вздохнул.

– Было бы кого искать. На самом деле, я до последнего не знал, что существует наследник такого состоятельного рода. Просто однажды заглянул в документы и ужаснулся. Дядя совершенно не стремился находить никакого наследника. Тогда за дело взялся я. У меня ушло больше двух месяцев, прежде чем я нашел Марину Генриховну и убедился, что это действительно она. Хорошо, что я успел все сделать быстро. Дядю я в известность поставил перед самым приходом твоей сестры в контору. Если честно, то я очень испугался, что она откажется от наследства. Но у дяди уже созрел другой план.

– Ну да. Он же думал, что не очень умная и неспособная понять его схемы девочка не станет помехой обогащению. – Кивнула я.

– Кто ж знал, что Марина Генриховна хорошо разбирается в искусстве, что она наймет сестру в качестве управляющего средствами и заручится поддержкой директора главной галереи города. И все это сделает менее, чем за неделю. – Он протянул руку, ухватил меня за плечи и потянул вниз. Мне не оставалось ничего другого, кроме как лечь ему на плечо. Саша удовлетворенно выдохнул и продолжил. – То, что ты заморозила активы сестры сыграло решающую роль в плане дяди. Он сильно задолжал Толмачеву и должен был погасить свой долг очень быстро. Поняв, что у него ничего не выходит, он сначала попытался украсть несколько картин из коллекции Изольды Петровны, но и этого у него не получилось. Вот тут-то он запаниковал и сбежал из страны. Денег он с собой не взял даже тех, что хранились в сейфе офиса. Ну…, во-первых, я пароль поменял, а во-вторых, он понадеялся на то, что Толмачев свое сам возьмет и у него получится вернуться. Вот только он не учел одного очень агрессивного спецназовца.

– Иван такой. – Согласилась я.

Саша поймал мою ладонь и прижал ее к своему лицу.

– И мало кто знал, что твоя сестра опасна, как очень маленький скорпион. С виду вроде бы ничего страшного, но, как шарахнет, мало не покажется. – Хмыкнул он.

– Маринка просто привыкла к постоянной опасности. – Пожала я плечом.

– Это ее и спасло. Такие небольшие нюансы и решили исход всех этих событий. И, к сожалению, подставили под удар тебя. – Он скривился. – Тебе будет неприятно узнать, но за последние три месяца на тебя было совершено несколько покушений.

– Что? – Я села на кровати и возмущенно посмотрела на Баранова. – В каком смысле – покушений?

– В прямом. И рядом с работой тебя караулили. И посылку с гранатой отправляли. И несколько раз пытались прижать Глеба Степановича к обочине. Но он всегда мастерски уходил от погони. – Поведал мне Саша и снова притянул меня к себе. Я только головой покачала. Ну вот, а невнимательная я во время поездок всегда в ноутбуке ковырялась и над работой размышляла. А тут такое. – Желать тебе смерти особо было некому.

– Кроме твоего дяди. – Продолжила я, подняв голову.

– Да. Кроме него. – Александр с беспокойством на меня посмотрел. – Ну, еще были приспешники Толмачева, но им ты скорее была нужна живой. Да и Зверя они испугались. Вряд ли полезли бы.

– И ты меня увез в лес. – Напомнила.

– Увез. – Саша вздохнул. – И не жалею. Что бы ты ни думала, мне никогда так хорошо не было, как в том домике с тобой. Самое мое лучшее время.

– Из-за того, что мы там переспали? – Уточнила.

– Не только. Просто… мы там вдвоем были. Все время. Рядом. Оказывается, что жить с тобой мне очень нравится. – Констатировал он.

Я зевнула и устроилась удобнее на его плече.

– А потом мы приехали, и твой дядя хотел меня убить. – Напомнила я. – И тебя тоже.

– Да. – Саша потянулся и накрыл меня пледом. – И мне очень интересно узнать, кто его пропустил. Его же постоянно отслеживали. А еще он был точно уверен, что я приду туда с тобой. И это все очень подозрительно. Я только очень надеюсь, что его допросят, как следует.

– Не сомневаюсь. – Сонно пробормотала, уже не открывая глаз. – У Ивана с ним свои счеты. – Спать мне хотелось неимоверно. Никак пережитый стресс сказался. Я не стала бороться со сном. Тем более, руки Саши обхватили меня сильнее.

Александр

Яна тихо сопела мне в шею. Я лежал уже полчаса, обнимая ее и прижимая к себе. Всю жизнь бы так пролежал, упиваясь чувством того, что она моя. Но у меня были и другие дела. Я покосился на злосчастный сироп с сильным снотворным эффектом. Интересно, простит ли она меня за такое? Я сильно в этом сомневался. Но пока не мог себе позволить, чтобы она куда-то уехала и подвергла себя опасности. А, судя по тому, как она разговаривала сегодня с мамой, то ее здесь ничего не и держало. Даже наоборот.

Кстати, о маме. Я осторожно переложил Яну с плеча на подушку, плотнее укрыл ее пледом и вышел из комнаты. Где искать свою родительницу я знал. Она любила сидеть в кабинете отца и там заниматься там текущими делами.

– Ты без Яны? – Мама даже не подняла на меня взгляд, когда я вошел.

– Она спит. – Я прошел к креслу и сел в него.

– Это хорошо. Девочка устала и явно в стрессе. – Она все же соизволила убрать от себя какой-то список и посмотрела на меня. – Решения, как я поняла, ты не поменяешь?

Я сжал челюсть.

– Нет. Я сделал выбор. Яна, между прочим, имеет приличное образование и состоит в родстве с наследницей рода Кауф. Тебе этого мало? – С нажимом спросил я.

– Мне-то что? – Мама ехидно улыбнулась. – Лишь бы ты потом не пожалел. Эти охотницы за деньгами…

– Ты сама их ко мне подсылала. – Напомнил я язвительно.

– Чтобы ты не обольщался и сразу знал, чего женщинам от тебя нужно. – Она невозмутимо пожала плечами. – В большинстве своем женщины очень меркантильны.

– Яна не такая. – Огрызнулся. – Ей все равно, сколько у меня денег.

– В том то и дело, сын мой. За такую женщину придется всю жизнь бороться. На каждое ее самостоятельное решение ты будешь реагировать, как баран на новые ворота. То есть, упрешься, и не будешь ей ничего разрешать. В какой-то момент она взъестся и бросит тебя ко всем чертям. – Быстро расписала мама мне мое будущее.

– Я не буду ей ничего запрещать. – Упрямо проворчал я.

– Хочешь сказать, что она сама взяла и посреди бела дня уснула? – Мама скептически смотрела на меня. – За обедом она выглядела весьма бодро.

– Она еще болеет. – Я старался быть убедительным, но родительница знала меня слишком хорошо.

– Ой, дурак! – Закрыла она лицо ладонями. – Сбежит она от тебя, твердолобого такого. Нельзя птицу в клетке держать, а бабочку в рамочке на стене. Женщину нужно уметь отпускать от себя, чтобы она была рядом.

– Ее сестра вполне себе уживается с контуженным спецназовцем, который ее постоянно под колпаком держит. – Не согласился я.

– Ее сестра не того склада характера. Твоя Яна вполне могла бы взводом десантников командовать при случае. Ты посмотри, стоило мне сегодня хоть какое-то условие поставить, как она тут же бросилась свою свободу отстаивать. А как она от Лидочки мастерски избавилась? За десять минут нашла ей достойную замену. Кстати, спасибо. Ада Лаврентьевна прекрасный специалист. Два косяка уже отследила и финансовый отчет предоставила вовремя.

– Пожалуйста. – Проворчал я.

– Так вот, насколько я поняла – Марина больше на своего отца похожа. Такая же возвышенно-оторванная от реальности, как Генрих был. А Яна…

– На своего отца. – Припомнил я. – Такая же приземленно-практичная.

– Именно. – Согласилась мама. – И чего ты из львицы трепетную лань пытаешься сотворить? Еще и принудить ее к чему-то такими… нечестными методами. Да знала бы она, как мне пришлось из себя стерву в ее присутствии строить, сбежала бы от тебя, сверкая пятками.

– Ты утрируешь. – Вновь попытался я отстоять свою позицию.

– Нет. Ты сын своего отца. По-моему, тебе от меня ничего не досталось, кроме плохого зрения. – Покачала она головой. – Да и то я уже его исправила, а ты все никак на операцию не согласишься.

– Это-то тут причем. – Насупился я.

– При всем. – Хлопнула она ладонью по столу. – Вот что я скажу тебе сын, или начинай себя с Яной вести по-человечески, или я ее научу плохому. Я буду самой лучшей в мире свекровью, которая будет учить ее тому, как с тобой, неразумным, обращаться правильно нужно.

– Яна еще не согласилась выйти за меня замуж. – Проворчал я, отвернувшись.

– Всегда знала, что у меня сын – придурочный собственник с девиантным поведением в личном плане. Надеюсь, что ты сказал ей про то, что любишь. Что жить без нее не можешь. Что в последние месяцы только о ней и думаешь. Что меня всю извел со своей постоянной Яной. – Принялась рассуждать она.

– Мам, перестань. – Мне стало не по себе. – Я ей сказал, что мне с ней хорошо. Комфортно. Что я хочу быть с ней.

– Господи, за что ж ты меня так наказываешь? – Мама подняла глаза к потолку.

– Мам, там не небо, а второй этаж. – Напомнил ей тихо.

– Это не отменяет того, что у тебя вместо мозгов тормозная жидкость. И ты эгоист до мозга костей. Ты ей о любви собрался рассказать после рождения троих детей? Или внуков? – Мама встала, обошла стол и дала мне легкий подзатыльник.

– Ай! Да скажу я ей все. – Пригнулся. – Я просто боюсь, что она мое признание посчитает еще одним способом надавить на нее.

Я тут же получил еще один подзатыльник.

– А так она будет думать, что тебе просто поразвлечься захотелось. Так, все! – Она снова села за стол и сделала грозное лицо. – С этого дня я принимаю Яну в свою семью и становлюсь заботливой свекровью. И знай, замуж я ее выдам за первого, кто ей о любви рассказывать будет. Я слышала, что у нее хорошие отношения с директором картинной галереи…

– Нет! – Тут уже я на ноги вскочил. – Ты издеваешься?

– Сын, пока что ты издеваешься сам над собой. У тебя есть любимая женщина, а ты с ней даже поговорить нормально не можешь. В чувствах признаться. Такое ощущение, что я эмоционального инвалида родила. Трус, а не мужик получился. – Она устало потерла лоб.

Мне тут же стало стыдно. Мама права. Трус я. Я постоянно боюсь спугнуть Яну. Боюсь, что она обо мне плохо подумает. Боюсь, что она меня пошлет со всей этой любовью. Боюсь, что она кого-то полюбит, и это буду не я. Но ведь так нельзя. За любовь нужно бороться. И лучше бы честно. Пока что я сам себе противен. Разве этому меня отец учил? Маме он сразу в день знакомства сказал, что любит. А потом добивался от нее ответного чувства. А я что творю?

– Хорошо. Я завтра же с Яной поговорю. – Решился.