Глава 18

Мистер Март (Фелиниус)

Она была совершенно не в моём вкусе! Но у меня всё бурлило внутри от одного лишь прикосновения. А от хитрого взгляда этой невероятной женщины, в чреслах разгорался настоящий пожар.

Может, это магия другого мира? В книгах читал о демоницах, которые могли полностью завладеть мужчиной. Мне досталась такая же? Только на картинках они были стройными девами с рогами и хвостом, а передо мной стояла сладкая пухляшка с озорным блеском в глазах.

— Нравится? — шепнула она, демонстрируя нижнее бельё.

Нижнее платье было Тае маловато, поэтому обрисовало все изгибы её пышного тела, и у меня сердце забилось сильнее, чем тогда, когда видел жену обнажённой. Большая грудь при дыхании натягивала ткань, и тугие соски выделялись ещё сильнее.

Кажется, подо мной вот-вот сгорит кресло.

— Да, — сдавленно ответил я.

Отвёл взгляд, пытаясь себя отвлечь искусно-выделанным ковром, что украшал комнату для примерки. Хозяйка лавки и её помощницы оставили нас наедине сразу, как принесли всё, что могло подойти Тае. Старательно пряча взгляды, они краснели и хихикали, а моя жена смело отвечала им улыбкой уверенной в себе женщины и открытым взглядом.

Она не стеснялась своей сексуальности, не стоила из себя недотрогу и не пользовалась уловками, так любимыми всеми женщинами…

«Всеми женщинами, которых я до этого встречал», — поправился про себя.

Я осознавал, что Тая позвала меня сюда вовсе не для одобрения выбранных нарядов, и это невероятно заводило, но было бы неправильно наброситься на жену в первые минуты. Я хотел насладиться бесстыдным показом при свете дня тго, что обычно скрывают под покровом ночи.

— Красивое платье, да? — Тая крутилась перед зеркалом, демонстрируя мне аппетитную попку и округлое бедро, выглядывающее из разреза на юбке. — Я заметила, что в вашем мире принято носить более закрытую одежду. Оно домашнее?

— Можно и так сказать, — просипел я, с усилием отводя взгляд. — Но вообще-то это нижнее бельё. Интимное…

Ковёр! Он красивый, блестящий, шёлковый… Как кожа моей жены. Стоп! А какой необычный узор! Наверное, привезли из Южного материка. Говорят, там женщины носят лишь юбки, прикрывая ожерельями грудь…

Тут я сломался и покосился на самую роскошную часть тела Таи.

— Бельё? — искренне удивилась жена, а потом тихо рассмеялась. — Оно здесь действительно забавное! Я в шоке и одновременно в восторге от трусиков. Только не понимаю смысла, зачем их надевать, если между ног дырка?

И приподняла подол, демонстрируя мне тёмный треугольник женской беззащитности, выделяющийся на фоне белоснежного шёлка. Я понял, что это предел моей выдержки.

— Р-р-р…

— Фелиниус! — только и успела вскрикнуть жена, а потом я повалил её на ковёр.

В следующий миг завладел её губами и щелчком убрал с себя иллюзию одежды. А затем рванул тонкую ткань нижнего платья, освобождая тяжёлые налитые груди жены, стиснул их нежную упругость и застонал от наслаждения.

Какая же она сладкая! Вкусная! Потрясающе сдобная! Я сошёл с ума и радовался этому, потому что счастье было таким тёплым и уютным, что я ощутил щемящее чувство. Оторвавшись от губ Таи, посмотрел в затуманенные страстью глаза и прошептал:

— Хочу тебя. Сейчас!

Ресницы женщины трепетали, припухшие после поцелуя губы подрагивали, а дерзкий язычок так и манил продолжить начатое. Но я приподнялся и развернул жену к себе спиной. Властно нажал на спину, заставляя выгнуться кошечкой, и зарычал при виде сладких булочек.

Никогда до этого женские панталоны не казались мне такими сексуальными!

— Прости, — с трудом произнёс я. — Больше…

— Больше не могу сдерживаться, — одновременно со мной выдохнула Тая и подалась ко мне, принимая в себя мужское естество. — О-о-о-о!

От этого её «О-о-о-о!» я окончательно утратил разум и задвигался резко и жёстко, входя так глубоко, что Тая покрикивала от удовольствия. И мне было плевать, что кто-то услышит, я впервые в жизни забыл обо всём на свете. Брал свою женщину и ощущал себя живым, как никогда. Был на вершине три раза, и каждый последующий оказывался острее и невыносимее предыдущего, пока мы оба не упали, обессиленные, на шёлковый ковёр.

— Кажется, — прошептала жена, — я влюбилась…

Я улыбнулся и уткнулся лицом в её пышную грудь. Тая была мягкая и такая уютная, что мне хотелось закутаться в её объятия и мурлыкать, как довольный кот.

— Знаешь, — поддавшись порыву, прошептал я, — среди всех иллюзий, в которых которых мне приходилось жить, ты единственная кажешься настоящей.