Глава 27

Когда мама позвонила, я ждала очередной скандал, но не ожидала, что она пригласит встретиться. По телефону она попросила сходить с ней к врачу, ведь последние дни ее беспокоили боли в сердце, но когда я приехала в обговоренное место, то меня ждал пятиэтажный магазин мебели.

─ Ой, поболело и прошло, а диван в квартире жесткий, новый купить хочу, тем более отец твой помочь обещал. Давай, ─ мама схватила меня под локоть и прижала к себе. ─ помоги матери выбрать, у меня уже спина болит на старом спать.

Мама с такой силой схватила меня, что мне было и не вырваться.

─ А чем это от тебя пахнет? ─ мама принюхалась. ─ Мужскими духами что ли?

От меня и правда пахло мужскими духами, аромат остался после утренних объятий с Тимофеем. И мне нравилось, как его аромат раскрывался на моих вещах, я специально не стала перебивать его своим парфюмом.

─ Да, мама. Я с мальчиком живу.

Я решила признаться и не юлить.

─ Хм… ─ мама хмыкнула. ─ Надо же, призналась. А я думала врать матери в глаза будешь. Ой, что отец скажет… кого воспитали.

Она уверенно вела меня мимо отделов, уводя вглубь здания, и пропуская множество диванов, ради который пригласила меня.

─ Ничего не скажет. Я совершеннолетняя, а Тимофей, так его зовут, хороший парень. И потом… ты сама в восемнадцать забеременела, а после и за отца замуж вышла.

─ Ну, ты не сравнивай! ─ мама слегка повысила голос, но осекла себя. ─ Ты смотри мне, не принеси в подоле, детей нам только не хватало в такой тяжелой ситуации.

Мне стало мерзко на душе, даже во рту привкус горечи появился.

─ Мам, зачем ты так грубо? Я думала поделиться с тобой своей жизнью… Думала, тебе будет интересно, как я теперь живу и где.

─ Совершеннолетняя уже, сама ведь сказала. ─ в голосе мамы слышалось неприкрытое раздражение. ─ Сама из дома убежала, сама решила нас с Наташкой бросить.

─ Мам, никто вас не бросал. Я просто устала быть Золушкой для вас. ─ я пыталась говорить спокойно, хотя во мне бурлила обида.

Даже простой повод за диваном оборачивался скандалом и разборками.

─ Устала она… Ха. А я не устала? А обо мне ты подумала? Я вот о вас все время думаю. Пытаюсь жизнь вашу устроить, чтобы у семьи все было. А тебе оказалось сложно помочь. Надо же… Рассказала мне Наташа о твоем парне, ты мне лучше скажи, он деньгами на оплату поможет или как?

Мама потянула меня на эскалатор.

Теперь мне была понятна причина ее звонка и это странное приглашение. Не болело у нее никакое сердце… И диван ей не нужен. Она решила сама надавить на меня, как делала это раньше, решила вернуть себе контроль над моими чувствами и жизнью.

─ Нет, мама, он не поможет. ─ ответила я и дернула рукой так резко, что мама чуть не потеряла равновесие, но ей пришлось отпустить меня.

Всю ночь, лежа в объятиях Тимофея, я думала, как должна поступить с сообщением сестры. Это была не просьба… Это был приказ. Циничный и расчетливый. Приказ с четким обозначением, что если я не выполню его, то счастья мне не видать. Меня опозорят, унизят, и застравят не только в семейном чате, но и в стенах университета.

Моим первым чувством было подчиниться.

Поговорить с Тимофеем, попросить у него денег… в долг. Я ощущала чувство вины за то, что реально ушла из дома, когда маме и правда нужна поддержка после переезда. Я понимала, что новое место и условия давят не только не меня, но и на всю семью.

Второе чувство… ощущение загнанности в угол.

Паника.

Я была не готова рисковать репутацией Тимофея. Я представила себе, как ему может быть некомфортно, когда его девушку прилюдно отчитает мать за то, что она забила на семью. Представила, как за его спиной начнут шептаться.

Третье чувство − страх потерять доверие Тимофея.

Я могла бы поговорить с ним, но во мне поселился страх, что он подумает будто бы я с ним только из-за денег.

А дальше… я испытала отвержение. Я хотела написать сестре: «Нет. Я не буду его использовать. Если ты так поступаешь — это твой выбор, но меня в это не впутывай».

Но прежде чем успела написать испытала новое чувство… то, на котором решила остановиться − гнев.

Сестра не смела угрожать мне. Никто не смел. Как и не смел манипулировать мной. Я переросла тот возраст и те страхи, когда боялась упустить остатки маминой любви и быть вычеркнутой из гордого статуса «дочери».

─ Я не буду ничего просить у Тимофея, он не обязан решать проблемы моей семьи. Как и не обязан оплачивать квартиру. Я приготовила десять тысяч. Все, что у меня есть.

Мама резко остановилась.

─ Десять тысяч? ─ переспросила она, и ее голос прозвучал непривычно тихо. ─ Ты серьезно?

─ Да. Это все, что я могу предложить. И если ты решишь прийти в университет и устраивать мне сцены, то знай, я молчать тоже не стану. Каждый узнает кто моя сестра, и думаю Наташе не понравятся те слухи, которые начнут гулять.

Я поступала так же, как и они со мной.

В ответ мама засмеялась. Ее смех был сухим, колючим, он эхом отразился от стеклянных витрин мебельного салона, заставив пару покупателей обернуться.

─ Выросла значит… а мозгов не прибавилось. ─ она срастила руки на груди. ─ Давай-ка отойдем, дочь, ─ она кивнула на каменную скамью у небольшого фонтана. ─ есть серьезный разговор.

Меня слегка потряхивало, но я впервые решила говорить то, что было у меня на душе, поэтому бежать не собиралась и отошла к фонтану. Было очевидно, что это мнимое приглашение всего лишь повод чего-то добиться от меня. И я хотела знать, что именно нужно маме.

─ Я позволяется сегодня, чтобы проверить, ─ я села на скамью, а мама возвышалась надо мной, как надзиратель. ─ способна ли ты принести выгоду нашей семьи, или такая же простофиля, как твой папаша. И знаешь, Саша, ты меня не разочаровала, ты вся в отца!

─ Приятно слышать! ─ ответила я с сарказмом и улыбкой.

─ Значит так, Олька мне все рассказал о твоем хахале. Золотой мальчишка, выгодная партия, нам такой подходит.

─ А-а… ─ протянула я. ─ Так вот в чем дело. Мам, ты видимо меня не поняла. Я ничего не буду просить у Тимофея. Ни-че-го.

─ А ты и не сможешь. Ты ведь неумеха, и половины от его возможности раскрыть не сумеешь. Наташа этим займется.

─ Что? ─ я нахмурила брови.

─ Что слышала, ─ мама наклонилась ко мне, и ее голос стал похож на змеиное шипение, заглушаемое лишь журчанием фонтана. ─ ты свою роль уже сыграла. Привела его в наш круг, показала товар лицом. Теперь очередь Наташи. У нее хотя бы мозги есть, чтобы из мужика деньги тянуть, а не только обниматься да духами его пахнуть.

Мир вокруг словно замедлился. Я смотрела на маму, осознавая, что ее истинное лицо вижу только сейчас.

─ И только не драматизируй. Это жизнь. Ты все равно ему скоро надоешь, а такой ресурс упускать нельзя. Наташа раскроет весь его потенциал. И вообще, это твой долг перед семьей.

Я отказывалась верить собственным ушам.

─ Мой долг? ─ я рассмеялась, но смех вышел истеричным. ─ Мой долг был быть Золушкой? А теперь я должна быть сводницей для собственной сестры? Ты больна!

Я не хотела больше это слушать. Я резко поднялась, чтобы уйти. Но мама схватила меня за запястье. Ее пальцы были ледяными и цепкими, как клещи.

─ Куда собралась? ─ прошипела она, дергая меня обратно на скамью. ─ Думаешь, можно просто так встать и уйти, когда решается судьба всей семьи? Ты уже в это влезла, Саша. По уши. И теперь будешь делать то, что я скажу.

Я посмотрела на ее руку, сжимающую мое запястье, потом медленно подняла взгляд.

─ Убери руку. ─ сказала я тихо, но каждое слово прозвучало как удар молотка. ─ Сейчас же.

Мама, видимо, услышала в моем голосе что-то новое. Что-то, чего раньше не было. Она отпустила меня, но не отступила.

─ Ты обязана меня слушать. ─ процедила она.

─ Не обязана. И я не буду участвовать в твоих схемах. Я выхожу из этой игры. Ты можешь считать меня предательницей, можешь ненавидеть. Можешь даже устроить тот скандал, которым угрожала. Но я больше не позволю вам с Наташей распоряжаться моей жизнью.

Мама побледнела, ее губы сжались в тонкую линию.

─ Ты пожалеешь...

─ Нет, ─ я перебила ее, и мой голос зазвенел в тишине фойе. ─ это вы пожалеете. Если Наташа хочет соблазнить Тимофея, пусть попробует. Я уверена в человеке, с которым живу. В отличие от вас, мы строим отношения на доверии, а не на выгоде. И если ты думаешь, что любовь можно просчитать и спланировать, как покупку дивана, то мне тебя искренне жаль.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной ее тяжелый, ненавидящий взгляд.

Мама превзошла саму себя. Такого я от нее не ожидала.

Мне нужно было прогуляться. Проветрить голову.

Я всю жизнь была плохой дочерью, всю жизнь тенью Наташи. Но это... это было за гранью.

Это уже не просто манипуляции или давление. Это была торговля. Расчет. Я вдруг отчетливо поняла, что для нее я никогда не была дочерью. Я была активом. Как этот чертов диван, который она якобы хотела купить. Сначала я была «товаром лицом» для знакомства с «выгодной партией», а теперь, когда «партия» заинтересовалась, меня списывают в утиль и передают «профессионалу» − Наташе.

От этой мысли меня затошнило.

Но я для себя решила одно, чтобы не предприняла мать и сестра, как бы не решили меня опозорить, я не стану пешкой в их игре. Я не буду молчать. Я не буду удобной.

Хватит.

С меня достаточно.

Любви мне не добиться, а значит я действительно стану «плохой» дочерью, какой меня все годы выставляла мама.

Я долго гуляла по улицам, размышляя над ситуацией, перебирая в голове события последний лет, думая, в какой именно момент я стала той самой нелюбимой дочерью. И, хоть уже приняла свою судьбу, думала, а могли ли хоть что-то изменить.

Из мыслей меня вырвал звонок Тимофея. Он уже закончил тренировку и спрашивал, освободилась ли я. Я не стала грузить его по телефону и сообщила свой адрес, он попросил дождаться его. А когда я увидела его улыбку, то мне стало намного легче.

─ Устала? ─ спросил он, когда мы оказались в машине, и поцеловал мою руку.

─ Немного. ─ я смотрела на него и мое сердце расслабилось окончательно.

─ Хочешь, поедем куда-нибудь поужинать? ─ предложил он, не отрывая взгляда от дороги, но его пальцы все еще нежно сжимали мои.

─ Нет, приготовлю сама. Заедем в супермаркет?

─ Конечно, заедем. ─ улыбнулся он, и в его голосе прозвучала такая забота, что у меня на душе стало теплее.

В супермаркете мы медленно шли вдоль рядов, и каждый шаг был наполнен уютом. Тимофей катил тележку, а я выбирала продукты. Тимофей периодически кидал в тележку то, что ему нравилось, а я с улыбкой добавляла что-то свое. Мы не спешили, наслаждаясь этой простой близостью.

─ Ты что, все подряд собираешь? ─ засмеялась я, когда он положил к овощам упаковку маршмеллоу и пачку разноцветного драже.

─ А вдруг захочется чего-то сладкого после ужина? ─ подмигнул он, и я не смогла сдержать улыбку.

Дома мы вместе разбирали пакеты. Я мыла овощи для салата, а Тимофей взялся за мясо. Он честно признался, что готовка − не его сильная сторона, но старался изо всех сил: внимательно слушал мои советы, аккуратно резал лук, правда, немного прослезился, а когда я отвернулась к плите, быстро поцеловал меня в шею.

─ Эй, не отвлекай! ─ шутливо возмутилась я, но не стала отстраняться.

На кухне царила атмосфера уюта: тихо играла музыка из моего плейлиста, пахло свежими травами и жарящимся мясом. Тимофей то и дело спрашивал: «А теперь что?», «Соль добавить?», «А это точно съедобно будет?», и его искреннее старание вызывало у меня нежную улыбку. Он смешно морщил нос, когда пробовал соус на соль, и я не удержалась, быстро поцеловала его в кончик носа.

Когда ужин был почти готов, я подошла к нему сзади и обняла за талию, прижавшись щекой к его теплой спине. Я чувствовала, как он замер на секунду, а потом накрыл мои руки своими: большими и надежными.

─ Спасибо тебе. За то, что ты рядом.

Он развернулся ко мне лицом, не выпуская моих рук из своих ладоней. Его взгляд был таким глубоким и теплым.

─ Мне повезло, что ты рядом. ─ тихо сказал он и легко коснулся губами моего лба.

Мы сели за стол при свечах. Еда получилась простой, но невероятно вкусной, потому что была приготовлена вместе. Мы говорили о мелочах, смеялись, делились планами на выходные. Тимофей предложил съездить в эко-парк:

─ Там сейчас так красиво: озеро, лес... Погуляем только вдвоем. Только ты и я.

Я посмотрела в его прекрасные глаза и увидела там столько нежности и заботы, что сердце сжалось от счастья.

─ С удовольствием. Я очень хочу.

Когда в тарелках практически ничего не осталось, Тимофей посмотрел на меня с каким-то странным интересом.

─ Саша, ─ начал он осторожно, и в его голосе прозвучала нотка серьезности. ─ я хотел с тобой поговорить.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

─ Что-то случилось?

Он вздохнул, подбирая слова.

─ Ничего, но хочу поговорить о твоей сестре. Мы несколько раз сегодня столкнулись, и она ведет себя вызывающе-странно, пытаясь привлечь мое внимание.

Меня начало потряхивать.

─ Гхм… ─ я сглотнула и отложила приборы. ─ Тимофей, я хочу быть с тобой откровенной.

Я хочу быть с ним честной: никаких тайн, никаких интриг… Мне не хотелось ничего скрывать от него, я готова полностью оголить душу.

─ Моя семья переехала в столицу не просто так…

Я рассказал ему все: о том, зачем моя семья все продала и на что рассчитывала в столице, почему я так интересовалась Тимуром, что планировала моя мама, и главное… я рассказала ему о сегодняшнем разговоре с ней. О том, как меня пытались сделать разменной монетой, о циничном плане Наташи, о том, что мама считает меня «неумехой», а любовь − лишь способом получить выгоду.

Пока я говорила, Тимофей не перебивал. Он только крепче сжимал мою руку, и его взгляд становился все более сосредоточенным, а потом − стальным. Нежность в его глазах растворилась, уступив место твердости и решимости.

Когда я замолчала, в кухне повисла тишина. Я боялась поднять на него глаза, вдруг он подумает, что я такая же, как они? Вдруг решит, что я тоже способна на предательство?

Тимофей медленно поднялся, обошел стол и опустился передо мной на корточки. Он взял мои ладони в свои и заглянул мне в глаза, так глубоко, что у меня перехватило дыхание.

─ Саша, ─ его голос был тихим, но в нем звучала такая сила, что я вздрогнула. ─ послушай меня внимательно. Мне все равно, что задумала твоя семья. Мне все равно, что они говорят и как пытаются тобой манипулировать. Я знаю тебя. Я знаю твое сердце.

Он поднес мои руки к губам и поцеловал каждую ладонь.

─ И я тебя заверяю, ни твоей сестре, ни твоей матери затуманить мой разум не получится. Я знаю, что хочу, и знаю, кого хочу и к тому тянется мое сердце.

Я улыбнулась ему − искренне, легко. Я обняла Тимофея за шею, притянула к себе и поцеловала. Нежно, но с той благодарностью, которую невозможно выразить словами. Мне стало так хорошо, будто рядом действительно был тот человек, мой человек.

Мы вместе убрали со стола, я вымыла посуду, а Тимофей вызвался вытирать. Он стоял рядом, иногда касаясь моего плеча или украдкой целуя в макушку, и я чувствовала, как между нами разливается тихое, уютное тепло.

После ужина мы переместились в спальню, чтобы поработать. Тимофей освободил часть своего стола и придвинул стул для меня, чтобы мне было удобно. Он засел за компьютер, а я рядом с блокнотом, карандашом и линейкой, чертя макет, который мы с девочками запланировали.

Тимофей с головой ушел в работу: его пальцы быстро и уверенно летали по клавиатуре, на экране мелькали графики, схемы, текстовые блоки. Он был полностью сосредоточен: чуть нахмуренные брови, легкая складка между ними, но во всем его облике чувствовалась спокойная уверенность. Я украдкой наблюдала за ним, чертя в блокноте детали макета, и не могла не улыбаться: даже когда он так увлечен, от него веет надежностью.

Прошло около часа. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мягким стуком клавиш и шуршанием карандаша по бумаге. Вдруг Тимофей потянулся, разминая плечи, и повернулся ко мне.

─ Саш, иди сюда, ─ позвал он, и в его голосе прозвучала теплая, чуть игривая нотка. ─ хочу, чтобы ты посмотрела. Мне нужен твой взгляд.

Я отложила карандаш и подошла к нему. Он тут же притянул меня к себе, усадив на колени, и обнял за талию, уткнувшись носом в мои волосы.

─ Смотри. ─ он развернул ноутбук так, чтобы мне было видно экран.

На мониторе была презентация: яркая, стильная, с аккуратными переходами и четкой структурой. Это был их с друзьями проект для научной выставки. Я пробежала глазами по слайдам: графики, фотографии прототипов, схемы работы устройства. Все было сделано с душой и вниманием к деталям.

─ Тим, это потрясающе. ─ искренне сказала я, кладя голову ему на плечо. ─ Выглядит очень профессионально. Твои друзья будут в восторге.

Он довольно улыбнулся и крепче прижал меня к себе.

─ Спасибо. Но это наша общая работа. Я просто собрал все в кучу.

─ Не скромничай. У тебя талант.

Он поцеловал меня в висок.

─ Теперь твоя очередь. Покажи мне свой макет. Я хочу увидеть, над чем так усердно трудилась моя гениальная девочка.

Я с широкой улыбкой потянулась за блокнотом, а его объятия не дали мне соскользнуть.

Тимофей внимательно рассматривал макет, склонив голову набок. Его взгляд был серьезным и вдумчивым. А я с нетерпением ждала его вердикт.

─ Саша... это же потрясающе. ─ наконец произнес он, поднимая на меня восхищенный взгляд.

Его похвала была такой важной и теплой, что у меня щеки вспыхнули румянцем.

─ Правда? Тебе нравится?

─ Не то слово. Я горжусь тобой.

От его слов внутри все перевернулось. «Я горжусь тобой» − всего три слова, но сколько смысла. Я чувствовала себя нужной, желанной… чувствовала, что рядом человек, который сделает меня по-настоящему счастливой.