Глава 17

— Какой кошмар… — я в полном шоке застываю перед монитором.

Высоцкий теперь звезда интернета!

Ой не могу…

— Какова хрена?! — грозный рык Высоцкого на время превращает меня в немую.

Парень с невероятной силой захлопывает крышку ноутбука, начиная крушить всё подряд и отборно материться.

— Ваня! Свяжись с адвокатом! Пусть всё немедленно почистят! Не дай бог ещё ''орлы'' увидят эту чушь! Будут использовать в качестве гадкого компромата…

''Орлы''?

Ааааа, это ведь команда волейболистов-противников. Я вроде бы что-то о них слышала.

— Гадкая девчонка! — едва не набросился на меня как зверь. — Счастлива? Надеюсь, вдоволь надышалась перед тем, как я с тобой поквитаюсь!

Никогда в жизни ещё не видела столько агрессии от человека.

Одного его испепеляющего взгляда хватило, чтобы довести моё сердце до аритмии.

Я вжалась в спинку дивана, оцепенев как белуга, лишь только тогда Высоцкий немного остыл.

Пригладив взлохмаченные волосы, парень обратился к друзьям:

— Ну что там? Много уже просмотров?

— Пустяки… — глаза Гарика предательски забегали.

— Сколько?!

От властного рыка заложило уши.

— Всего д-два ляма… — друг напряжённо сглотнул слюну в горле.

— Капец просто… Это ж надо так облажаться! Я этим курицам даже бабок отсыпал в качестве извинений. Вот я идиот! На взводе был, а видео изъять забыл.

Максим враждебно пнул боковинку дивана.

Странно, что официанты помалкивают, держась в стороне. Никто и замечания за шум не сделает. Видимо, Высоцкий действительно тот еще важный засранец!

— Не переживай! Ты ж не номер один… как ни странно.

Гарри издал смешок, но тут же пожалел, когда Макс в ответ на нелепую шутку опасно оскалился.

— Первое место в топе ютуба: ''Танцующий кот в кедах''.

Я готова была лопнуть от смеха.

Еле сдержалась…

— Ладно, шуточки в сторону! Делом займемся.

Уничтожающий взгляд Высоцкого снова переместился на меня, навсегда стирая всякое веселье.

* * *

Изучаю договор, а во время чтения, словно медленно умираю.

Вот уж псих, этот Высоцкий!

В общем, там сказано: либо я плачу штраф за моральный ущерб публично известной личности в размере ста пятидесяти тысяч рублей, либо отрабатываю эту сумму физическим трудом.

Кошмар!

Сто пятьдесят тысяч?!

Я в шоке…

Сижу, гладя стеклянными глазами в договор, будто призрака увидела.

А у Мистера Высокомерие ничего не слипнется?

— Что значит ф-физическим трудом? — отрываюсь от бумаг, чувствуя, как щёки мгновенно розовеют, а голос начинает дрожать.

Макс вальяжно кривиться, а Ваня, в этот момент, игриво присвистывает:

— Значит, что ты будешь работать уборщицей в моём новом доме. Бесплатно, разумеется!

Без комментариев.

— Я дом купил, в двух шагах от пляжа. Сегодня вечером новоселье. Денег вывалил прилично, так что будут экономить на прислуге. Оплата пятьдесят тысяч в месяц. Отработаешь должок — прощу! А нет, будешь свой конкурс красоты в СИЗО проходить.

Мерзавец надменно рассмеялся.

Вот ведь… Паразитище!

Приплыли, Мария. Если бабуля узнает, боюсь представить, что будет…

— Но у меня нет таких денег! Я еле-еле на билет сюда наскребла! Совести у тебя нет!

— Таковы правила, малышка. Что еще сказать, — издеваясь, он поиграл бровями, развалившись на диване как главный царь.

— Дурак… — тихонько цыкнула, сжав руками юбку брендового платья.

Заметив данное действие, Высоцкий ещё и ехидно ухмыльнулся:

— Оу, куколка, чуть не забыл. Не 150 тысяч, а 160!

Дьявол!

— Но что же я бабушке скажу? У неё сердце слабое!

— Не мои это проблемы, дорогуша. Как просрочкой торговать, так совести хватило, а как…

— Хватит!

Резко вскакиваю, перегибаюсь через стол, мечтая плюнуть ему в лицо, но неожиданно замираю. В порыве ярости я перестаралась с дистанцией и поняла, что случайно коснулась своим носом его.

Мурашки разнеслись по телу мелкими токовыми разрядами.

Смущённо отстранилась.

— Я подпишу. Только ради бабули…

— Валяй… — Максим победно улыбается. — Чтобы вечером завтрашнего дня с вещами как миленькая была у меня.

Хватаю ручку и под одобрительные овации свиты Высоцкого заставляю себя поставить чёртову подпись, а в мыслях всем сердцем презираю мерзкого тирана.

— Доволен? Теперь я могу убраться куда подальше?

Высоцкий лениво зевает:

— До завтра, Мария. Отныне, называй меня просто… мой Господин.