Глава 57
— До окончания чемпионата нам запрещалось устраивать драки, иначе существовала угроза дисквалификации… Но игры закончились! Плевать, хоть и не наилучшим образом. Я давно мечтал наподдать тебе как следует, уродец ты чистокровный, — Максим осторожно опустил меня на газон, в шаге от бассейна, и нежно коснулся воспалённой щеки, от чего его прекрасные синие глаза мгновенно озарились громовой вспышкой.
Ласково поцеловав меня в лоб, парень развернулся к присутствующим и вскрикнул:
— Вперед, ''тигры'' отомстим за нашу честь!
— Накажем жуликов!
— Отметелим обманщиков!
— Вперёд!!!
О, боги…
Когда в глазах перестало двоиться, я увидела, что на небольшой площадке, перед бассейном, появилось ещё четверо парней, которых я сразу же узнала. С двумя не была знакома, третий — оказался Иваном, а четвёртый — Максимом.
Добро пожаловать в ад, Мария!
Никогда в жизни не видела такой напряжённой драки! Пока спортсмены метелили друг друга, ко мне подскочил Гарри и попытался успокоить:
— Ты как? Когда услышал твой звонок, чуть с ума не сошёл. Сразу догадался что к чему и подмогу послал. Надеюсь, успел…
— Ох, как видишь! — тяжело выдыхаю наблюдая, как Макс на одной ноге ловко уворачивается от ударов, молотя кулаками брюхо Марата, словно боксёрскую грушу.
Стычка завершается тем, что Марата загоняют к бассейну и он, самостоятельно оступаясь, падает в воду, а его верные дружки, с многочисленными ссадинами и побоями, бросаются сначала на помощь их лидеру, а затем — на утёк.
* * *
На мгновение, я просто закрываю глаза, а когда открываю, осознаю, что мы находимся в машине, вероятно в такси, и мчимся к дому Высоцкого.
— Вот свинья недоразвитая! Поверить не могу, что этот выродок ударил тебя! — Максим злился похлеще меня, в то время как я перебывала в каком-то пограничном состоянии. — Если бы Ваня не вмешался, шею бы барану свернул!
До сих пор не понятен тот факт, как Макс с раненной ногой так мастерски сумел навалять Марату, при том, что ослевич был на пол головы выше Высоцкого и на вид даже крупнее.
— Просто, за тебя очень испугался… Когда увидел, в каком состоянии ты находишься. И твоё лицо… — внезапно, парень очень близко наклоняется и легонько касается моей до сих пор пульсирующей щеки, от чего я вздрагиваю. — Сильно болит?
Странно, но его осторожное прикосновение мгновенно облегчает боль.
— Н-нет! Тебе намного больней! — смущённо лепечу, в ужасе рассматривая небольшую ссадину под нижней губой, проявляющийся фингал на левой скуле и содранную кожу в области костяшек. — Повеселились, ёп!
Меня охватывает волна нервного веселья. Я моментально заливаюсь хохотом.
— Ты чего? — Высоцкий выпучивает глаза, а затем, на вдруг орёт на водителя. — Можно быстрей ехать?
И снова ко мне обращается, по-прежнему поглаживая ладошкой воспалённую кожу:
— Надо срочно лёд приложить. У тебя синяк проявляется.
— Взаимно, — не могу сдержать улыбку, наблюдая как ''мистер холодное сердце'' волнуется о девчонке, которая его недавно чуть не отравила.
Мы добираемся до дома. Пришлось молниеносно слинять с места происшествия, чтобы не столкнуться с журналистами. Ваня с Гариком пообещали прикрыть в случае чего. Неужели, засранцы поняли свою вину?
Осторожно помогаю Максиму выбраться из машины. Одной рукой обхватываю за талию, другой — открываю дверь.
— Надо бы врача вызвать! — неожиданно вспоминаю о персональном враче Высоцкого.
— Да я в порядке! Разве что для тебя надо пригласить!
— Нет уж! Звони, блин, данная тема больше не обсуждается!
— Ты такая забавная, когда угрожаешь! — выпаливает очередной комплимент в мою честь, заставляя меня быстро отвернуться, пряча порозовевшие щёки.
От чего это у нас, двух дураков пострадавших, такой настрой распрекрасный вдруг разбушевался? Сегодня, наверно, самый худший день в наших недолгих жизнях, а мы, все-таки, продолжаем друг друга подкалывать. Ну а чего грустить-то? Только хуже будет.
Отбросив негатив куда подальше, я позволила себе отреагировать озорной улыбкой на последнюю фразу волейболиста, но внезапно… сразу же об этом пожалела!
Так как как возле главного входа, на лавочке, установленной перед мини фонтаном, в горделивом ожидании восседало ОНО! Настоящее чудовище, в облике белокурой Барби.