Глава 14
– Интересное дельце получается – тело живо, а душу забрали. Я о таком раньше не слышал. Точнее, слышал, но мало, – Баал отложил лежащую на коленях книгу, которую читал до прихода гостя, поднялся с дивана и подбросил в камин дров; затухший, было, огонь радостно затрещал и фыркнул снопом искр. Тепло, хорошо. Регносцирос любил огонь. – Такое возможно, если сделка заключена с условием, что человек проживет еще какое-то время, но очень определенное, оговоренное заранее.
– Так и есть. Ей дали год, из которого на данный момент осталось примерно сто пятьдесят дней. Плюс-минус.
– Ей? О ком идет речь, Дрейк?
– О Тайре. Девушке, которую Стив привел с собой из Коридора.
– Вот же, блин, – черноволосый мужчина стряхнул с ладоней налипшие опилки и кусочки коры, убедился, что в ближайшие полчаса камин не потухнет, и сел на диван. – О той самой даме, которая помогла найти ему вход в Мистерию?
– Точно.
– Тогда надо бы помочь. Надо бы… Вот только все не так просто.
– Почему?
Если кто-то и знал порядки и обычаи существ Нижнего Мира, то это был он – полудемон, и потому первым же выдавшимся субботним вечером Начальник направился именно сюда, на Криттон-авеню, в трехэтажный, стоящий последним на улице особняк.
– Ее душа уже в аду?
– В том-то и дело… – Регносцирос задумчиво тер подбородок; гостиная медленно прогревалась, наполнялась теплом, становилась жаркой. – Душа не может быть доставлена в ад, покуда живо физическое тело – между ними так или иначе сохраняется связь. И это означает, что душа девчонки пока находится в хранилище у одного из темных богов – того, кому служил призванный муар. А муару, должно быть, прилетело по шапке за незаконченную миссию.
– В каком смысле?
– Он должен был умертвить ее, но кто-то помешал, так?
– Да, так я понял.
– И это наш шанс.
– Объясни, не пойму.
Регносцирос протяжно вздохнул, задумался. Он уважал Дрейка, более того – любил его, как родного отца, которого видел всего несколько раз в жизни и которого после не захотел знать, но в вопросах поведения существ Нижнего Мира, объяснения их поступков и мотивации Дрейк оставался профаном. Да и до них ли, когда в Мире Уровней налажена такая мощная защита от проникновения?
– Как бы тебе объяснить по-простому? Я не могу так просто пойти в Нижний Мир и заявить, что хочу чью-то душу назад. Мол, отдайте. Во-первых, ни один демон по своей воле не придет просить за человеческую душу – скорее, наоборот. Это ведь трофей, награда, злобное удовольствие от того, что еще один «светильник» погашен. И за это любого демона ждет награда, бонус – назови, как хочешь – смысл не изменится.
– Но просить не запрещено?
– Теоретически нет. Но есть еще «во-вторых». И оно заключается в том, что Тайра, отдавая душу, попросила что-то взамен, и это что-то было ей выдано. То есть часть сделки, за которую отвечал муар, выполнена. А если так, значит, с чего бы им даже думать о том, чтобы вернуть душу? Нет, они дождутся, пока истечет объявленный срок, умертвят оболочку и тогда уже полноценно поместят остатки энергетической субстанции в ад. Это же топливо. И вот оттуда, из ада, ее будет достать совсем проблемно. Да и ни к чему уже.
– Почему?
– Потому что… Долго объяснять. И сложно. Та душа уже не будет прежней, и она Тайре не понравится.
– Значит, надо действовать сейчас, пока не истек срок. А в каком случае разговор с божеством Нижнего Мира будет иметь смысл?
Дрейк щурил серо-голубые глаза, Баал черные; оба напряженно размышляли.
– Только в одном случае – если за нее кто-то вступится.
– Кто? Могу этим кем-то быть я? Или Стив?
– Нет, нужен не человек. Кто-то сверху. Ни твои слова, ни слова Стива, ни даже самой Тайры не будут иметь для Нижних никакого значения. Они выслушают подобную просьбу лишь в том случае, если за нее вступится кто-то другой, более мощный.
– Не понимаю тебя.
– Кто-то ушедший наверх.
– Но кто это может быть?
– Я не знаю, – Баал развел руками и случайно задел лежащую на подлокотнике книгу – та с шелестом упала вниз. Он потянулся, аккуратно сложил листы, проверил их на наличие помятостей и вновь отложил книгу в сторону – на этот раз подальше, чтобы не задеть. – Мы можем только провести ритуал призыва и проверить.
– Это что еще за ритуал?
– Ритуал, в котором я задам вопрос, готов ли кто-то выступить в защиту Тайры – задам очень громко – так, чтобы услышали Старшие. Я не любитель орать в Верхний Мир, сам понимаешь – не мое это место даже близко, но раз уж ты пришел с такой просьбой, и если наш мир устоял благодаря ей, то так и быть – в этот раз я уступлю.
– Я буду признателен, – кивнул Начальник. – Тебе понадобится сама девушка?
– Конечно. Через нее я налажу тоннель.
– Хорошо. Как насчет того, чтобы попробовать прямо завтра, чтобы не тянуть?
Регносцирос легко качнул плечами.
– Я готов. Веди. Силенки есть, за засранцем Аароном больше не нужно приглядывать, так что, можно сказать, я почти скучаю по вечерам, сам видишь. А бандюки после сна почему-то притихли – лишают нас веселья и честного заработка. Засранцы.
Дрейк криво улыбнулся.
– Вылезут еще на свет, вот увидишь.
– Да жду – не дождусь.
– Тогда завтра. В десять.
– Договорились.
Когда за Дрейком закрылась дверь, Баал потянулся к книге и, продолжая тонуть в мыслях насчет завтрашнего призыва, открыл заложенную салфеткой страницу. Попытался вспомнить, о чем читал до прихода визитера, но так и не смог, а потому спустя минуту бросил тщетные попытки, закинул ноги на пуф и в задумчивости уставился на пляшущий в камине огонь.
Тело есть, а души нет. Хмыкнул. Даже подивился собственной заинтересованности.
Загадка. А загадки он по-своему любил.
Этим вечером он намеренно не упомянул о том, что условий для возвращения человеческой души из Нижнего Мира много – намного больше, чем он позволил Дрейку думать. Например, грешен ли человек – если да, то насколько? Запятнал ли свой путь недостойными словами, мыслями, поступками? Будет суд, там, внизу. Даже если кто-то вступится, сложного разбирательства не избежать, а там примут во внимание лишь один-единственный факт – выполнил ли муар свою часть сделки.
О чем просила Тайра – о смерти? Но она не умерла – ей не позволили, и, значит, на муара и его хозяина можно надавить. Но только с чьей-то помощью и желательно с помощью того, кто помешал умерщвлению. Вот только явится ли он на призыв? Вспомнит ли про подопечную, в чью судьбу вмешался? И если явится, то кем окажется?
Загадки, загадки и еще раз загадки.
Осталось дождаться утра.
* * *
– Сейчас мы поедем к моему Начальнику.
– Правителю?
– Да.
– Зачем?
– Поговорить.
– Он что-то сказал? Сказал что-то конкретное? Зачем мы едем? Чего ожидать?
Тайра редко откровенно выказывала страх, но этим утром – с того самого момента, как Стив упомянул о встрече с Дрейком, – бледность не сходила с ее лица, а ладони тряслись так сильно, что она никак не могла ни допить кофе, ни доесть тост с сыром.
– Он сказал, что хочет поговорить.
– И все? Стив, там было что-то еще, я знаю, скажи мне. Пожалуйста.
Под непрекращающимся давлением Лагерфельд поделился той информацией, которую поначалу хотел скрыть. Но как скрыть правду от той, которая, если и не читает мысли напрямую, то недоговорки чувствует кожей?
– Хорошо, – вздохнул доктор и отклонился ровно настолько, чтобы пробивающийся сквозь листву и отражающийся от поверхности ложки солнечный зайчик не плясал по его глазам, – он сказал, что с помощью одного человека хочет провести некий ритуал, который поможет выяснить, сумеем ли мы тебе помочь.
– Какого еще человека?
– Ты все узнаешь на месте.
– Но… Но…
– Тайра, мы едем. Это важно, и мы сделаем это.
– Я… просто боюсь.
– Я знаю, – Стив поднялся со стула, подошел к темноволосой девушке и опустился перед ней на колени. – Я буду рядом, слышишь? Все будет хорошо.
Верил ли он в это сам? Старался. Но ведь не скажешь ей, что всего предстоящего – самого ритуала и его исхода – он опасался не меньше самой Тайры?
– У нас пять минут до выхода. Успеешь?
Судорожный выдох, сжавшиеся на его ладони прохладные пальцы, нервный и неохотный, будто у куклы с негнущейся шеей, кивок.
– Да, я успею.
– Хорошо, – произнес он мягко. – Допивай кофе и доедай тост. Если сможешь.
(Audio Machine – Breath and Life)
Казалось, за окном неслась не улица, а ее собственная, ускоренная во много раз жизнь. Не дома, автобусные остановки, балконы, лепные карнизы и поредевшие, обнажившие ветви с желтыми фонариками-листьями деревья чужого мира, а родительский дом, пансион, смерть Раджа, Ким, Коридор…
Чем все закончится? Тем же, чем и начиналось – неизвестностью? Или же наоборот – полной и безвозвратной определенностью?
Спокойные руки Стива на руле и ее неспокойный, грохочущий в ушах пульс; скрадывающие расстояние до точки «Х» колеса и ее нежелание приближаться к ней. Она бы лучше заснула, забилась в кокон, зарылась в невидимое теплое покрывало и лежала бы так часами, днями, годами, чтобы однажды выбраться наружу – и все закончилось.
Но нет, так не выйдет: человек не всегда выбирает чему случиться в его собственной жизни, а чему в чужой. И почему она не видит будущего? Почему так и не научилась видеть его? Лентяйка, бесполезная идиотка, нерадивая сутра, не сумевшая побороть робость и приложить достаточно усилий.
Пальцы мяли ткань длинной юбки, а солнце светило так ярко, что слезились глаза. Оно, солнце, праздновало начало нового дня, а она, Тайра, боялась думать о предстоящей минуте. Что, если сегодня, именно сегодня, она узнает, что все те дни, которые она вычеркивает в календаре и есть последние – совсем-совсем последние? Сможет ли она вообще приблизиться к календарю? А продолжать радоваться оставшемуся времени сможет? Ведь надежда так нужна – и больному, и хромому, и умирающему. С надеждой кажется, что шансы еще есть, даже когда их нет. Но ведь пусть лучше кажется, пусть лучше верится в хорошее, чем не верится ни во что? Нет, она будет продолжать верить, даже если новости окажутся прискорбными. Будет верить вопреки себе, судьбе, миру, вопреки всему существующему, и она найдет способ радоваться, даже если эти дни будут самыми последними…
– Тай… – раздался тихий голос слева.
– М-м-м?
– Если ты не перестанешь нервничать, машина расплавится.
– Все, – она судорожно сглотнула и уставилась в окно. – Я. Больше. Не нервничаю.
* * *
– Демон! Стив, это демон! – сдавленно пискнула Тайра и тут же спряталась за широкую спину своего провожатого.
– А-а-а, проклятая, – сидящий в кресле Баал радостно осклабился в ответ.
– Так, успокоились! – жестко скомандовал Дрейк, чем обрубил поток неудачных утренних приветствий. – Тайра, это не демон, а полудемон. Баал, она не проклятая, а просто девушка без души. Все, расселись, успокоились и задышали ровнее.
Это был кабинет с четырьмя стульями и одним в половину стены окном.
Правитель расположился спиной к окну, длинноволосый брюнет рядом, Стивен у двери, а Тайра справа от Стива. Она хотела, но никак не могла перестать видеть колышущиеся за спиной того, кого назвали Баалом, черные полупрозрачные крылья, его клубящееся тьмой тело и светящиеся красным недобрые глаза. Что делает демон подле Правителя? Неужели состоит у того на службе?
Создатель, помоги ей! Ей бы перестать бояться, успокоиться, взять себя в руки, а вместо этого она, кажется, с каждой секундой паникует все сильнее.
– Тайра, посмотри на меня, – раздался ровный и сильный голос Дрейка – фраза-команда; Тайра подчинилась. – Этот человек здесь для того, чтобы попытаться тебе помочь.
– Как? – раздался в ответ тихий сдавленный писк.
– Помнишь, какой ответ дала тебе огненная книга?
Тонкие пальцы на мгновенье перестали мять и без того похожую на жеваную бумагу юбку.
– Да, – пропущенный удар сердца, выступивший на висках пот. – «Демон забрал, демон отдаст».
Она чувствовала, как Стив маялся жаждой накрыть ее ладонь своей, но при Начальнике не смел. Она бросила на возлюбленного короткий благодарный взгляд.
– Не видишь никакого сходства?
– Сходства с чем?
– С ответом из Мистерии. Мы здесь, и среди нас есть демон, готовый выступить в защиту.
– Но демоны никогда не выступают в защиту… – попыталась возразить Тайра, но под тяжелым взглядом Дрейка осеклась.
– Обычно, да, – холодно подтвердил тот. – Но это наш демон. А так же, напомню еще раз, что Баал не полностью демон – наполовину он все-таки человек, и потому готов попытаться тебе помочь.
– Помочь?
В этот момент она впервые взглянула на огромного крепкого черноволосого мужчину напротив не внутренним зрением, но обычным, внешним, и попыталась воспринять его не как стороннего незнакомца, но как потенциального друга. Вышло плохо; ее продолжали сверлить равнодушные и черные, как осколки оникса, глаза.
Друг? Друг-демон? Такое невозможно.
Но в голове билось одно-единственное слово «помочь… помочь…помочь…» Он желает ей помочь. Он может ей помочь?
«Демон забрал, демон отдаст»
Ей понадобилось почти полминуты, чтобы унять спровоцированную волнением тошноту, отогнать страх и перезапустить мыслительный процесс.
«Помочь. Он хочет помочь»
– Как именно ваш… – на этот раз она не решилась произнести оскорбившее брюнета слово вслух – подчиненный может мне помочь?
Начальник бросил короткий взгляд на соседа.
– Объяснишь ей?
Тот кивнул, потер друг о друга подушечки больших пальцев и взглянул на нее исподлобья.
– Ритуал призыва, – произнес он низким голосом. – Слышала о нем?
Тайра мелко затряслась – нет, не слышала.
– Что это такое?
Брюнет вздохнул: он не желал объяснять ей процесс в деталях; она читала его нежелание не по глазам даже – по зарябившему бордовым астральному телу.
– Можно опустить подробности, я пойму по нескольким словам.
– Хорошо. Если говорить вкратце, то я выстрою с помощью тебя канал в Верхний Мир и дам зов. Запрос о том, желает ли кто-то ввиду того, что я собираюсь идти в Нижний мир за твоей душой, присоединиться и помочь мне. Грубо говоря, вступиться за тебя. Если кто-то отзовется – хорошо, если нет – плохо.
– Но зачем кому-то отзываться? – ее руки снова начали дрожать. Тайра никак не могла припомнить, был ли в ее жизни хоть один день, когда она нервничала так много? Может, когда умер Ким? Нет, тогда она скорбела, а не нервничала.
– Не знаю, – легко качнул плечами длинноволосый. – Но проверить надо, иначе идти вниз не имеет смысла, сама понимаешь. Просто так ни один темный бог душу не отдаст.
Никогда даже в самых смелых мечтах она не представляла, что однажды кто-то решится идти за ее, Тайры, душой в Нижний Мир, и теперь, когда осознала, что сидящий напротив человек готов сделать именно это, нехотя прониклась к нему если ни симпатией, то уважением.
– А что потребуется от меня?
Баал усмехнулся, и ее позвоночник почему-то вновь обняла тонкими пальцами морозная ветка.
– Молись.
– Молись?
– Да. Чтобы кто-то пришел.
* * *
Вокруг него кружилось белесое мощное поле, вверх от которого тянулся бесконечно высокий столб – канал – многократно усиленный при помощи Дрейковой комнаты-энергоколлектора, в которой проходило действо. На самом верху канал рассыпался на мелкую, охватывающую огромное, необъятное для глаз пространство тонкого мира сеть, дрожащие антенны которой служили одновременно и приемниками, и передатчиками. И именно в самый центр канала Баал, тщательно подбирая каждое слово и выражение – ошибиться в подобном процессе смерти подобно (призовешь не того, поплатишься сам) – закатив глаза, что-то шептал.
Для тех, кто находился снаружи, казалось, что он просто стоит в центре некого круга. Отдыхает, закрыв глаза, читает в пьяном угаре стихи или же просто бормочет что-то невнятное, но сам Регносцирос видел другое: как мощный поток уносит каждое его слово наверх, как рассеивает его среди времени и пространства, как множит на фракталы, заставляя рождаться и звучать все дальше и дальше, как доставляет похожую на молитву просьбу в самые далекие, почти недосягаемые для человеческой энергии уголки Вселенной.
– …Если кто-то желает заступиться за прибывшую из Архана девушку по имени Тайра, желает высказать свое веское слово, посодействовать, поучаствовать и помочь в процессе возвращения ее души – если такое возможно и если будет на то воля Всевышнего… – последнее он добавил намеренно, жестко осознавая необходимость подобной оговорки, чтобы Старшие не решили, что он своими решениями причислил себя к Богу, и не наказали его, – прошу дать мне об этом знать. Да не потревожит моя просьба тех, к кому она не относится, да будет она услышана теми, к кому имеет непосредственное отношение. В благодарности к трем незыблемым мирам, к Всевышнему и помощи его, кланяюсь я. Аминь.
Нет, в этот момент речь Баала не понял бы даже Дрейк, так как все произнесенное было заимствовано в далеких пространствах других миров – тех, где он бывал раньше, но слова эти, на каком бы языке они не звучали, сопровожденные и подпитанные внутренней энергией просящего, имели огромную силу – он знал. И потому Регносцирос, завершив речь, принялся ждать и считать секунды. Если кто-то отзовется, то отзовется быстро – не станет тянуть.
Секунды во вращающемся поле, где изменилось время, тянулись бесконечно медленно – залипали одна в другой, путались, расплывались и то и дело грозили исчезнуть вовсе.
Одна… Две… Три… Четыре…
– По воле просящего явился я.
От послышавшегося слева голоса Баал вздрогнул и распахнул глаза – не внешние, внутренние.
Перед ним, чуть сбоку, но все еще в пределах намеченного круга, стоял опирающийся на палку старик – лысый, седой, закутанный в коричневую, спадающую складками до пола ткань.
– Кимайран есть имя мое. И я пришел, чтобы пройти бок о бок с тобой туда, где содержится душа Тайры – ученицы моей, и просить за нее.
Старик поклонился.
– Приветствую тебя, Ким, – со сдержанным поклоном-двойником отозвался Баал и удивленно замолчал.
У Тайры был учитель, который ушел после смерти в Верхний Мир? Жестко так говорить, но очень кстати он это сделал, очень вовремя. Сущность, отмеченная знаком Святого – хорошая команда для похода вниз. Значит, он уже не один, значит, шанс уже есть…
– Готов я слово молвить там, где скажешь ты. Ты проводник – веди, все сделаю, что от меня зависит.
Спасибо, хотел ответить Регносцирос, но не успел. Сияние, даже отдаленно не схожее с тем, что окружало старца – во много раз ярче – вдруг ослепило их обоих. Хлынуло, подобно прибою из солнечных лучей, влилось в разверзнутый канал и заставило круг звенеть от влившейся в него чудовищной и абсолютно не схожей с человеческой силой. От звона незнакомой энергии Баал вдруг резко просел в коленях, зажмурил веки и в дополнение прикрыл глаза рукой; его тело, наверное, должно было сгореть, расплавиться, но отчего-то не плавилось, а чувствовало лишь покалывающее кожу тепло – чужую благодать.
– Ты звал, не человек, не демон, но тот, кого зовут Баалом. И я пришел к тебе, чтоб праведность вершить там, где нужна она.
Новый голос глушил и звучал тихо одновременно. С сущностями такого размаха Регносцирос не сталкивался ни разу, а потому едва не захлебнулся слюной, которая по непонятной причине начала в огромных количествах выделяться во рту. Да кто же у них там обитает наверху? Кто?!
Его открытые глаза сначала не позволили увидеть ничего, кроме света. Свет-свет-свет, как от сотни зажженных солнц, как от тысячи ламп, от миллиона свечей – везде один лишь свет. И только спустя несколько секунд Регносцирос узрел, наконец, то, от чего едва не двинулся застывшим где-то на краю сознания разумом, от чего потерял дар речи и способность дышать – крыло.
Два крыла…
С каждым мгновением свет рассеивался и позволял увидеть больше – шесть крыльев.
И меч.
И тогда демон рухнул на колени.
– Приветствую тебя, Архангел…
– Архангел Измаил. Да будем мы знакомы.
Одновременно с ним встал на колени Ким.
* * *
– Баал, все ли в порядке? Ответь, если можешь. Нужна ли помощь?
Почувствовав присутствие иных сущностей, Дрейк отогнал Тайру и Стива в дальний конец помещения, а сам осторожно приблизился к кругу, где Регносцирос стоял бледный и едва удерживался на ногах. Там, в центре воронки, даже его – представителя Комиссии – продувало инородными ветрами так, что тело ломило от жара, а в висках пульсировала боль. Нет, процесс нельзя прерывать – он знал, – но волновался за изменившегося внешне демона, хоть и не решался дотрагиваться до его оболочки.
– Я здесь, если что. Если нужна помощь…
Какое-то время Баал не отвечал, но вдруг его глаза распахнулись, а губы искривились в почти безумной улыбке и что-то прошептали.
– Что? «Ангел»? Ты сказал – «ангел»? Повтори…
– Пришел ее учитель, – прохрипел Регносцирос, – и…
– Ангел?
– Архангел.
– Кто это такие? Ты меня добьешь своими… терминами. С ними есть шанс?
– Есть ли шанс? – Регносцирос продолжал улыбаться так странно, что у Дрейка от нервозности начало подергиваться веко. – Это посланник Всевышнего, Дрейк, тот, кто правит другими людскими защитниками – светлыми служителями Бога. Шанс. Ты спрашиваешь, есть ли шанс? Да теперь у нас нет шанса проиграть, Дрейк. А у тех, кто снизу, нет шансов выиграть. Совсем.
– Когда вы отправляетесь? Когда? Скоро?
– Сейчас, – прошептал демон, и черные глаза его снова прикрылись. – Ждите.
– Понял, – тихо ответил Дрейк и поспешил выступить из круга. – Ждем.
Все то время, пока черноволосый мужчина что-то наговаривал в светящийся, уходящий в небо столб, Тайра молилась. Не молилась даже – пыталась собрать остатки мыслей, сложить их хоть в какое-то подобие просьбы, пыталась отправить ее наверх, но безуспешно – слишком сильно волновалась. Она чувствовала сжимающие ее ладонь теплые пальцы Стива и иногда сжимала их о ответ, но разум ее сосредоточился на другом: вот просьба демона отзвучала, вот наступило затишье, а вот кто-то пришел… Кто-то кого она не видит, но чувствует – кто-то знакомый… А после снова пауза, а следом такая вспышка света, будто с неба послали огненный фонарь, да не просто фонарь, а крутящийся с невиданной внутри силой шар… Шар с крыльями? Не шар, чей-то силуэт, но ей не разглядеть – так сильно слепит глаза. Второй пришедший был огромен – выше первого гостя, выше демона, выше их всех, и в руках его что-то было.
А потом все исчезло. Нет, тело демона осталось стоять в центре круга, но его внутренняя составляющая скользнула под землю, скрылась далеко внизу, и теперь их соединяла лишь тонкая связующая нить – якорь для возвращения.
Ни демона, ни первого гостя, ни светящегося духа с чем-то в руках. Все ушли.
– Они ушли? – спросила она изменившимся голосом подошедшего к ним Правителя?
– Да, ушли. Теперь нам остается только ждать.
– Но кто-то ведь пришел, да? Пришел ему на помощь?
Мужчина в серебристой форме коротко кивнул – он не любил подбадривать без причины, но знал, что Тайра видит все сама. А если не видит, то чувствует точно.
– Пришел твой учитель, – тихо ответил он, и девчонка тут же прикрыла рот дрожащей ладонью, – а с ним кто-то еще. Архангел, сказал Баал. Тебе это о чем-то говорит?
Ответа Дрейк не получил, потому что в этот момент Тайра опустилась на колени, закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.
Сколько она плакала? Наверное, проплакала все самое интересное – утешения Стива, поддерживающие слова Правителя, но, главное, почти проплакала возвращение гостей – все никак не могла поверить, что на зов отозвался Ким – ее любимый Ким, ее учитель, наставник, почти что отец.
И Архангел.
Она хотела бы не поверить Дрейку, но не имела на это права – тот сияющий гигант, держащий в руке какой-то предмет, не мог оказаться никем иным – слишком яркий от него шел свет, слишком сильно слепила ее человеческие глаза его оболочка. Никто иной так не смог бы…
Архангел. Отозвался Архангел.
Да ей вовек не отблагодарить…
А когда чьи-то руки осторожно подняли ее с колен и помогли шагнуть вперед, они уже находились здесь – видимые глазом, хоть и полупрозрачные, но осязаемые, они – все трое…
Баал стоял слева – усталый, измотанный, но что-то в выражении его лица говорило о внутреннем довольстве собой, о победе – победе? – которую они только что одержали.
Ким – при виде его Тайра вновь едва не рухнула на колени – стоял справа. Хорошо одетый – лучше, чем при жизни, все еще тщедушный, с длинным полированным в руках посохом, такой же, как она помнила, лысый, но зрячий.
– Учитель…
– Подойди, дитя мое, – прозвучавший над всеми присутствующими голос заставил ее внутренние органы и черепную коробку завибрировать. Красивый голос, глубокий, звучный, спокойный. Такого не бывает у людей, просто не бывает…
И тогда она впервые посмотрела на него – стоящего в центре светящегося мужчину-гиганта в белой до пола одежде, с длинными волосами, шестью крыльями за спиной и огромным, зажатым в ладони, длинным сверкающим мечом.
Архангел.
Его глаза не имели цвета – они переливались, а губы при произнесении слов почти не шевелились, хотя зазвучавшие следом слова отчетливо услышали все находящиеся в комнате.
– Волею Всевышнего и на призыв демона о помощи явился я сюда, дабы свершить правосудие. Тайра, рожденная на Архане в городе Руур, ступи ко мне ближе.
Ее ноги не слушались, стали будто прозрачными и бесцветными, а сама она от волнения и вовсе невесомой, но шаг вперед каким-то чудом Тайре совершить удалось. Только один. А после она опустилась на колени.
– Архангел, – она не спрашивала его имени, но почувствовала его – Измаил – прочитала в воздухе так же ясно, как если бы то было выгравировано на длинном и прямом лезвии поверх витой золотой рукояти; сложила ладони в жесте почтения и поклонилась, коснувшись лбом прохладного пола. – Благодарю за то, что Вы отозвались.
– Поднимись, дитя Бога, и выслушай меня. Не для того явился я, чтоб на колени пала ты. Все это время, как и за любым другим, следили мы. Смотрели, не затмишь ли свет, не канешь ли во грех, не пропитаешься отчаяньем, злобой? Давали шанс на выбор, но дороге не мешали, – глаза существа напротив мерцали, речь завораживала, а из-за переливающегося в лезвии меча света по полу пробегали блики. Архангел же продолжал говорить: – Любой ребенок Бога есмь Отче отраженье, но, искривленье зеркала пройдя, не каждый сохранит добром и благом сотворенные стремленья. Земное бытие простым путем не водит, и каждый по умению и соответственно желаниям своим его проходит. Когда просила ты о смерти, о царстве темном Бога не молила, и просьбу я твою не расценю как грех, а посему по воле всех – по воле собственной, а так же воле нашего Отца – Единого Великого Могучего Творца – тебя за слабости и за грехи прощаю. И как награду в дар за смелость, честность и терпенье, твою я душу снова в тело возвращаю. Цени мирского пребывания мгновенья, о чистоте сердечной не забудь, а так же продолжай свой путь.
Едва затихло эхо от слова «путь», как Тайра увидела пронзившее ее лезвие меча – теперь оно торчало прямо из ее груди, но боль все не приходила – наоборот. Ее тело наполнилось теплом, сиянием и кипучей, давно забытой энергией жизни – из меча Архангела в него вливалась и перетекала принесенная из мира мертвых душа. Она всасывалась в любимую оболочку так же жадно, как впитывается в пустынную потрескавшуюся землю вода, радостно перетекала и разливалась по всем направлениям, распределялась, заполняла и соединяла собой энергетические ткани, структуры, соединения, пропитывала их божественным светом, закреплялась.
– Спасибо… – Тайра захлебывалась благодарностью и вновь обретенным внутренним светом. – Спасибо Вам, спасибо-спасибо-спасибо…
Ее ладони, ее волосы, глаза, внутренности – все стало живым, наполненным, настоящим. И как же она не чувствовала того, насколько пустой ходила раньше? Почему не чувствовала, как тепло, как здорово, как правильно жить цельной внутри, не разодранной на части, не разъединенной?
– Вот и пора мне уходить. Но верный слову своему, я на минуту оставляю здесь того, кто так отчаянно желал с тобою пообщаться – ему позволил я прийти и повстречаться.
– Архангел, как мне отблагодарить?..
Но тот лишь головой качнул и начал таять.
Меч из ее груди исчез, и как только это произошло, на том месте, где только что находился Божий посланник, остался лишь золотистый сгусток света, но спустя мгновенье растаял и он. Тихий звон небесных колокольчиков, невидимые глазу мерцающие пылинки, ощущение застывшего во времени чуда…
Едва сумев оторвать взгляд от собственных рук, которые, как ей казалось, все еще светились от влитой в тело энергии жизни, Тайра на ватных ногах шагнула к опирающемуся на посох старику.
– Учитель…
– Девочка моя, – Ким улыбался. Она еще никогда не видела, чтобы глаза его были столь ясными, а на морщинистом лице играла по-неземному спокойная и ласковая улыбка, – вот и увидел я этот момент, дожил до него. Пусть так. Но дожил…
– Я думала, что уже никогда… понимаешь?
«Не увижу тебя»
А теперь он стоял так близко – протяни руку и дотронешься – и лучился той самой теплотой, которой всегда лучился в ее присутствии при жизни.
– У меня все хорошо, видишь? Все хорошо. Я разговаривала с тобой. Очень часто. Ты, наверное, не слышал…
– Я все слышал, Тайра. Все, каждое слово.
– Правда?
– Конечно. Мы не уходим далеко, разве ты не помнишь? Нашему ответу сложно проникнуть в физический мир, наши вибрации искажаются, и людям почти никогда не слышно наших слов, но мы всегда – всегда, запомни – слышим вас.
– Значит, я не зря, да?
Злые слезы, смешанные с радостью и облегчением, жгли ее веки – почему он не мог остаться живым? Зачем ушел? Но как хорошо, что она снова видит его – пусть всего лишь раз, пусть лишь на минутку.
– Тогда ты знаешь, да? Что у меня все получилось… Ты с самого начала все знал, Учитель?
– Не все, – старик, как и в былые времена, хитро улыбался, только теперь застыла на дне его голубых глаз ласковая грусть. – Я знал лишь об испытаниях, что были уготованы тебе. И о нем.
Ким указал рукой на Стива, и Тайра тихо прошептала:
– Он хороший, да? Очень хороший.
– Да. С ним я за тебя спокоен.
Она проследила за взглядом Кимайрана и увидела, как Стив вежливо кивнул в ответ старику – между ними будто прошел не слышимый другими диалог:
– Спасибо, что позволили мне отыскать ее. И спасибо, что помогли ей теперь… Она много о Вас говорит.
– Заботься о ней, люби. Ей хорошо с тобой, и теперь я буду благословлен этим знанием там, где я есть.
– Ты только не уходи, Ким, не так быстро… – зашептала Тайра, когда увидела, что Кимайран тоже начал потихоньку таять.
– Я все увидел и все сказал. И я никогда не буду от тебя далеко, Тайра. Счастья вам, мира и любви.
– И тебе благих времен, где бы ты ни пребывал. Я буду помнить. Я буду с тобой говорить…
И когда Учитель исчез, Тайра в который раз опустилась на колени и, сама не зная от чего – от печали расставания, радости встречи, благодарности за помощь, от пережитых эмоций? – заплакала.
* * *
После того, как Дрейку удалось заставить Стива увести пребывающую в эмоциональном раздрае Тайру, заверив последнюю, что они вскоре увидятся и у нее еще будет поблагодарить их всех за помощь, включая Баала, он повернулся к бледному, шатающемуся, но чертовски довольному демону и задал мучавший все это время вопрос:
– Слушай, объясни мне одну вещь, – на том месте, где недавно находились гости, все еще вращалась энергетическая воронка. Наверное, она сохранится здесь еще в течение нескольких часов, если не дней – интересно, дар это или проклятье? – не пойму, почему Архангел? Почему не просто Ангел? Почему пришла такая мощная… невероятно мощная сущность?
– Простой Ангел? Не бывает простых Ангелов. Это так, к слову… – Баал улыбался. – Знаешь, когда мы спускались в Нижний Мир, я тоже не удержался и задал ему этот вопрос. Наглый, наверное, вопрос, но он не разозлился.
– И ответил?
– Ответил.
– Так что он сказал?
– Он сказал, что простой, как ты выразился, Ангел способен пожертвовать собой, чтобы продлить человеку жизнь, если того требуют обстоятельства. Но силой вернуть душу из Нижнего Мира обладают только Архангелы и их мечи.
– А их что, много?
– Архангелов?
– Да.
– Ну, несколько штук, настолько я знаю, имеется. Слушай, можно я посплю здесь? – Регносцирос аккуратно устроился на полу и принялся прилаживать под голову руку. – Знаешь, я что-то сильно устал. Вот как-то очень сильно.
– Пойдем, – Дрейк аккуратно помог недовольному демону подняться и повел его к двери. – Там, этажом ниже, есть диван. Поспишь. А потом расскажешь мне, как это было, ладно?
– Если вспомню, как проснусь.
– Ты уж будь добр.
– Будь добр, будь добр… Ты мне, кстати, что-нибудь хорошее задолжал.
– Теперь можешь умножить это желание на два.
– Вот это я запомню, несмотря на то, что устал.
– Запомни-запомни…
Как только в комнату-коллектор закрылась дверь, затихло в ее стенах и довольное покряхтывание Регносцироса.
* * *
То был первый и единственный раз на ее памяти, когда Стив сматерился.
Стоя на продуваемой ветром стоянке у машины и прижимая к себе Тайру, доктор произнес слова, которые она запомнила на всю оставшуюся жизнь:
– Знаешь, что мы сейчас сделаем? Вот прямо сейчас…
– Что?
– Мы поедем к тебе в домик и выкинем в мусорку твой еб@чий календарь. Ладно?
Она дрожала на ветру, хлюпала носом и смеялась сквозь слезы.
– Ладно.
* * *
Тем же вечером Дрейк и Баал, сидя перед непременным молчаливым собеседником – пламенем в камине – и потягивая виски, вели пространный философский и бесконечный по сути и содержанию разговор. Оба, кажется, были уже чуть пьяны, но расслаблены и довольны.
– Это для тебя подобные существа – загадки, – вещал Регносцирос, помахивая почти пустым стаканом, на дне которого позвякивал подтаявший лед, – а во многих других мирах Ангелы и Демоны во всю орудуют, используя людей. С той лишь разницей, что первые пытаются их защищать, а вторые сбивать с пути истинного, играя на единственном доступном и безотказно действующем инструменте – человеческих эмоциях. Потому что по большому счету эмоции – это все, что есть у людей. Нет, у них нет денег, богатства, достижений, славы или за чем там еще они постоянно гонятся? У них есть лишь способы обеспечить себя очередной радостной минутой. И то, если повезет. А ты отгородился ото всех и теперь искренне дивишься тому, что увидел сегодня.
– Но Архангел… Вот уж не думал.
Человек в серебристой форме раньше никогда не пил спиртного у Баала в гостиной, и теперь хозяин дома наблюдал за гостем со скрытой радостью – вот так и тают между людьми преграды, так и сближаются совсем разные, казалось бы, личности. И хорошо, что так, приятно. На деле в этот момент Регносцирос думал не столько о Дрейке, сколько о еще одном диалоге с Измаилом, который случился на пути в Нижний Мир. О своем вопросе и о том ответе, что получил от служителя Бога.
– А правда ли, что Ангел есть у каждого человека?
– Правда.
– Значит, он есть и у меня?
«Но я же демон. Нонсенс. Мне такого не может быть дано…»
Но Архангел удивил.
– Он есть и у тебя, Баал. Присматривает за тобой, старается помогать.
Невероятно. Значит, и сейчас этот невидимый пернатокрылый товарищ стоит где-нибудь за диваном, смотрит на то, как они с Дрейком выпивают, и ухмыляется? Чего он только, должно быть, не насмотрелся за долгую, иногда крайне насыщенную полудемонскую жизнь. Наверное, временами он был вынужден прикрывать лик крыльями и отворачиваться… Иначе никак.
– Я, вот, подумал о другом, Дрейк.
– О чем?
– О том, что они бы все равно вмешались. Если не сегодня, то в день, когда у Тайры истек бы жизненный срок.
– Почему ты так думаешь?
Регносцирос усмехнулся и потянулся за бутылкой.
– Да потому что они все это время зорко следили за ней. И если уж не позволили ей умереть тогда, то навряд ли позволили бы в конце срока слежки. Пришли бы, как сегодня, поговорили бы, дали второй шанс. Но… это мои мысли.
– Зачем же тогда пришли сегодня?
– Просто потому, что мы заварили эту кашу. Выдумали идти вниз, махать руками, разбираться. Слишком хороший и удобный шанс, чтобы его упускать, не находишь?
– Получается, мы могли ничего не делать для Тайры?
– Не знаю. Я не утверждаю, но, возможно, могли бы и не делать.
– Но мы все равно были ей должны.
– Это да.
– Вот и вернули долг. Отблагодарили.
Баал, вспомнив об обещанном ему самому долге, расслабленно улыбнулся.
– Что, уже придумал? – тут же прочитал его мысли Начальник?
– Нет, еще нет.
– Тогда, пожалуй, налей немного и мне тоже. Свобода все-таки. Хороший вечер, тихий. И мы больше никому ничего не должны.
Благородно звякнули, соприкоснувшись, стенки бокалов.
* * *
В тот же самый момент, когда на другом конце города предавались беседе демон и Дрейк, в гостиной у Стива царила благостная тишина.
После официального уничтожения календаря они не поехали в ресторан, равно как и не закатили вечеринку, не стали звать в гости друзей, хлопать на весь дом пробками от шампанского или часами напролет танцевать. Есть праздники, которые отмечают тихо. Такими праздниками дышат, их неторопливо вдыхают и выдыхают порами кожи, ежесекундно пропускают через каждую клеточку тела и разума осознание случившегося радостного события и тихо пузырятся ощущением обретенной свободы.
Свершилось. Наконец.
И впереди теперь так много времени – их времени. Вместе. Для любых дел, разговоров, улыбок или полного ничегонеделанья. Для всего.
Стив лежал на диване, Тайра у Стива на груди, а Пират, устроившийся рядом на мягком подлокотнике и подвернувший под себя лапы, беспричинно мурчал – чувствовал, что напряжение спало, что у людей все наладилось, и оттого радовался тоже, как умел – по-кошачьему.
Теплые пальцы ласково перебирали ее рассыпавшиеся по спине волосы, мерно вздымалась и опускалась широкая грудь, под щекой неторопливо и спокойно стучало сердце. Часом ранее Тайра завершила процедуру по вплетению обратно в тонкие тела душевного света, аккуратно запечатала ненужные более отверстия и сам сосуд – зачем лишний раз тратить энергию? – и теперь, ощущая под собой тело Стива, отдыхала. Тикали настенные часы, но бег секунд больше не пугал ее – этим утром сто пятьдесят дней растянулись в блаженную неизведанную бесконечность. Где ее конец? Есть ли он вообще и наступит ли? Теперь, Тайра верила, путь длинный – шагать и шагать.
– Вот ты и увидел его…
– Кого? Кима?
– Да. Хороший он, да?
– Да, – Лагерфельд помолчал; этим вечером он, как и Тайра, тонул в ощущении блаженства. – Очень мудрый, сразу видно. И любит тебя.
– Угу, – она зажмурилась. Если бы могла, тарахтела бы сейчас, как Пират. – Как думаешь, что подарить Баалу? Как отблагодарить?
– Да придумаем еще, не беспокойся. Он и не ждет ничего, я знаю. Да-да, и то, что ты жаждешь его поблагодарить, я тоже знаю.
Стив улыбнулся. Эту женщину-загадку ему предстоит изучать еще много лет, но кое-какие ее черты он уже успел узнать, в том числе и желание кого-нибудь отблагодарить.
Хорошо. Спокойно. Кофе бы…
Наверное, Тайра подумала о том же самом, потому что в этот момент подняла голову, хитро блеснула глазами и улыбнулась; на ее щеке отпечатался шов его рубашки и след от пуговицы.
– Мистер Лагерфельд, как насчет тоста с жареной сосиской? Или тоста с фасолью из банки? Других блюд миссис Лагерфельд пока готовить не умеет.
Мужская грудь под ней затряслась от смеха.
– А как насчет помощи от мистера Лагерфельда? Соорудим макароны, например, потрем сыр, добавим томатов и немного листьев тарлика? Как вам?
– Мне? Звучит умопомрачительно вкусно.
– Тогда вы должны освободить мне пространство, чтобы я смог встать.
Послышался шорох одежды, и его ладонь тут же потянула на себя теплая женская.
– Идем! Я готова.
Из-за возни вынырнул из дремы и приоткрыл глаза Пират. Сонно посмотрел на людей, на секунду перестал мурчать, затем вытянул вперед лапы, положил на них голову и сомкнул веки; снова включился «моторчик».