ГЛАВА 18. Карина
Когда я подъехала к кафе, в котором мы с Глебом договорились встретиться, он уже был на месте.
Пунктуальный. Сидел за столиком возле окна в светло-голубых джинсах и белой футболке, плотно прилегающей к накачанному телу. А ему, кстати, очень идет белый цвет. Сама не заметила, что стою уже несколько минут и рассматриваю его. Четко очерченная линия скул, крепкая шея, мускулистые руки, легкий загар, от которого кожа казалась слегка золотистой, короткий ежик темно-русых волос. Обожаю, когда у парней такая стрижка и терпеть не могу патлатых. Бр-р-р. Так и хочется ножницы в руки схватить и обрезать, к черту, их дурацкие пряди.
Я опаздывала уже минут на десять. Нет, приехала-то я вовремя. Но почему-то мне хотелось понаблюдать за тем, как он будет себя вести и отреагирует на мою "непунктуальность". Я была совершенно уверена, что он меня не видит. Сидит спокойно, никаких поглядываний на часы или звонков. Заказал минералку и, вытащив из кармана телефон, ковыряется в нем… Не удивлюсь, если он свои программы прямо на ходу пишет. Интересно, а чем еще он интересуется? Симпатичный же… умный. Девки должны по нему сохнуть, хотя кто знает, может, зануда-занудой и не нужно ему ничего, кроме кодов, утилитов и прочей лабуды. Ладно, Карина, пора и совесть иметь, беги, давай… а то упустишь свой шанс. Развлекаться в другой раз будешь. Ускорила шаг и, войдя в кафе, пару секунд замешкалась, делая вид, что ищу глазами нужный столик, и только после этого направилась в сторону Глеба.
— Глеб, привет. Прости, что опоздала, в пробку попала… — Привет, Карина, — ответил, не суетясь, и смотрит прямо в глаза. Какие же они у него голубые. Никогда таких не видела. А ты опоздала? Правда? Я, честно говоря, не смотрел на часы.
Ничего страшного…
Офигеть. Он не смотрел на часы. Я, как дура, топталась там, выжидала, понимаешь ли, когда он нервничать начнет, а он со своим смартфоном вообще во времени потерялся. Прям задело меня, честно. Я, конечно, понимала, что это не свидание и все такое, но, черт возьми.
— И давно ты влюблен? — заметила, как слегка распахнулись его глаза. — Ну, говорят, влюбленные часов не наблюдают… — Тут не тот случай. Так что там у тебя? Ты говорила, дело срочное, да еще и папе просила не говорить.
— А ты что, уже успел?
— Нет… пока что.
— А что значит пока что?
— Все зависит от исходных данных…
Мне кажется, я сейчас закатила глаза. Господи, исходных данных… Он что, и правда так всегда разговаривает?
— Позволь расшифровать. Ты хочешь знать, не влипла ли я в какую-то историю, да? Вернее, ты уверен, что я в нее влипла, и хочешь узнать подробности…
— Ну, как-то так, — подозвал официанта и, спросив, что я буду пить и не голодна ли, заказал капучино. — Итак… я слушаю. А начать свой рассказ и объяснить, что мне от него нужно, не так просто, как казалось. Не могу же я открытым текстом сказать, что вздумала шпионить за бывшей любовницей отца. Даже минуты не пройдет, как тот будет в курсе. Я почему-то думала, что найти сообщника в этом деле мне будет проще, но явно ошиблась. Поэтому единственное, что мне сейчас оставалось — включить блондинку, чтобы не вызвать его подозрений.
— Глеб, мне нужно установить прослушку на телефон одной стервы. И еще следить за ее перепиской. Я не знаю, как это правильно делается. В общем, я должна быть в курсе, с кем она общается, что говорит и что пишет.
— А ты в курсе, что это уголовно наказуемо?
— Пф-ф-ф, Глеб, ты серьезно решил поговорить о правосудии с дочерью Воронова?
— Ок. Это аргумент…
Улыбнулся впервые. Наконец-то. Мне уже это нравится, не такой уж он и деревянный, как я думала. Просто слишком осторожный. Ну, еще бы. Столько времени быть рядом с нашей кровожадной семейкой и при этом остаться в милости — там ого-го какие мозги нужны.
— Второй вопрос — кто она и зачем тебе это нужно? Она украла у тебя помаду? Увела парня? И теперь ты хочешь изощренной мести?
Уф-ф-ф, мне хотелось сейчас заехать ему вилкой в глаз, но я сдержалась. Сама хотела блондинкой прикинуться. Вот и получай.
— Ну, новая помада для меня не проблема, как и парень — этого добра валом. Слишком несерьезно… А вот сплетни терпеть не могу. Как и закулисные игры. Наигралась уже. Так что все очень просто — нужно вывести ее на чистую воду.
Никакого криминала.
— Ну, допустим. Почему ты попросила не говорить отцу? Вот же жук. Подозрительный до ужаса. Хотя вопрос очень правильный. Если просишь не говорить — значит, есть что скрывать.
— А ты считаешь, что моему отцу сейчас есть дело до дурацких склок старшеклассниц? Нет, реально, если хочешь — позвони ему прямо сейчас. Номер набрать? Представляю, этот ваш диалог…
— Не нужно…
Выдохнула. Поверил, хоть и смотрит на меня с легким прищуром, как будто говоря мне "в этот раз тебе повезло. Но я за тобой буду наблюдать".
— Так что? Поможешь?
— Чем бы дитя не тешилось… — и опять улыбнулся. А на щеках появились маленькие ямочки. Не красавец он в стандартном понимании этого слова, но было в нем что-то очень привлекательное. Особенно, когда сбрасывал с себя этот налет крайней осторожности.
— Как это можно провернуть? Что для этого нужно? — Все, что тебе будет нужно — это телефон этой девушки и несколько минут времени.
— И это все?
— А ты считаешь, этого мало? Получить в свое распоряжение телефон человека, с которым ты "воюешь". Подойдешь и попросишь позвонить?
— Уж не сомневайся, я придумаю, как его заполучить. — Лучше всего передать через мессенджер, чтобы без взлома мейлов и прочего. Ты должна будешь принять файл, открыть его, предварительно отключив антивирус, запустить программу-шпион и потом удалить диалог… — Хорошо. Отлично.
— Точно все запомнила? — и смотрит выжидающе, слегка приподняв правую бровь.
— Глеб, ты сейчас начинаешь нарываться… Угу?
— Я просто уточнил…
Ему явно было весело. Ну да, представляю, что он сейчас думал. Девочке просто нечем заняться, придумывает себе развлечения и всякие глупости.
— Телефон. Отключить антивирус. Вайбер. Принять файл. Запустить. Удалить диалог… Никогда не жаловалась на память, Глеб.
— Это сейчас была угроза, Карина?
— Нет, это была ремарка для тех, кто меня плохо знает…
* * *
Ох, теперь осталось самое сложное — заполучить телефон Насти. Тот подслушанный мной разговор не давал мне покоя. Я ничего не поняла тогда толком, но интуиции кричала мне, что она эта женщина явно что-то задумала и много чего скрывает.
Я чувствовала опасность на каком-то необъяснимом уровне. Чувствовала, что она исходит именно от нее, только сам источник этой опасности где-то за кулисами. В голове возник образ злобного и подлого кукловода с перекошенной улыбкой, а в ушах звучал голос, от которого мурашки бегут по телу. Я долго думала, как мне провернуть все это. Когда я была у Насти, она глаз с меня не сводила. Не знаю, намеренно или просто опасалась. Ведь ей и правда было что скрывать. Она периодически возвращалась к разговору о Лексе.
Выспрашивала, что я о ней думаю и на что готова, чтобы разлучить их с отцом. Проговорилась даже, что ее люди следят за дочерью Ахмеда и она знала наверняка, что с ней происходит. Я тогда удержалась от того, чтобы не спросить, что это за люди и зачем ей все это вообще, сделав вид, что пропустила эту фразу мимо ушей. Я четко для себя уяснила, что сейчас все, что я должна делать — это слушать. Очень внимательно. Улавливая каждое слово. И лишь изредка говорить то, что она хочет от меня услышать. Чтобы спровоцировать на очередную порцию откровений. Я поддакивала ей во всем, восхищалась ее умом, сладко пела о том, как хочу видеть ее рядом с отцом и как хочу избавиться от подлой сучки Лексы. Говорила все это на автомате, словно повторяя наперед заученные фразы, потому что вдруг начала замечать, что не ненавижу ее, как думала. Не знаю, почему… Может, успокоилась немного, или это открытие о непонятных играх Насти заставило посмотреть на все с другой стороны. Как будто внутри какая-то струна оборвалась. Веревка, которая удерживала темного цвета занавес, за которым находились те, кого я люблю. Семья наша. И я вдруг настолько остро ощутила себя ее частью, родные лица увидела, улыбки, теплые взгляды, что внутри волна протеста мгновенно поднялась. Что я своими же руками помогаю все это разрушить. А ведь должна защищать. Собой прикрыть, как каждый из нас сделал бы. А еще я очень много думала о Лексе в последнее время. О ней. И о папе. Проматывала в голове все дни и часы, когда общалась с ней, и не могла поверить, что все это было неискренним. Что она настолько подлая. Я даже поняла, что хотела так думать, мне самой так было удобнее. Все же я не готова была еще к тому, что мой папа может полюбить кого-то. Что кто-то может занять в его сердце то место, которое принадлежало маме. Мне было очень больно за нее. Обидно и больно. Так, словно я сама же вбиваю в ее гроб последний гвоздь, и теперь мы вместе с ним закапываем ее в землю. Как прошедший этап. Признать то, что жизнь продолжается, оказалось не так просто. А чтобы себя оправдать нам всегда нужен тот, кого можно во всем обвинить. Человеческая натура. Вот и я нашла. Сбросив на нее всю свою злость и глодающие меня угрызения совести. Это ведь она пришла и соблазнила. Очаровала или околдовала. Это она стерва и змея подколодная. Опутала отца своей липкой паутиной и не отпускает. А на самом деле так проявлялась моя беспомощность. Словно внутри два человека живут, и каждый из них тянет мою душу в свою сторону, и она вот-вот разорвется…
Когда поняла, что нашей семье опасность угрожает, сердце вдруг таким холодом оплело и глаза словно открылись, а я как будто ото сна ужасного проснулась. Лежала тогда на Настином диване, слушая ее разговор, и вдруг будто со стороны на себя посмотрела. Карина, что ты творишь? Тогда и решила во чтобы то ни стало к Насте в доверие втереться. Так, словно это мой долг. Я отдать его должна. Искупить вину за то, что на святое плюнуть хотела.
И тогда у меня возникла идея вызвать отца, предварительно подговорив Настю попробовать еще раз его соблазнить. Пока она спустится к нему, пока чары свои включит, пока папа поворчит — а я уверена, что он пошлет ее куда подальше, я смогу хоть десять раз вирус этот внедрить. Единственное, нужно, чтобы она телефон дома оставила. Ну ничего, если что — я незаметно из кармана вытащу.
У меня все получилось тогда. Руки дрожали, на дверь все время оглядывалась и к каждому шороху прислушивалась, не приехал ли лифт обратно на этаж, не послышится ли лязг замка… Сердце колотилось так, что я вначале сосредоточиться не могла… Господи… хоть бы я все сделала правильно. Так, как Глеб говорил. Я даже на линии с ним висела со своего телефона, его уравновешенный и спокойный голос мне самой помог успокоиться.
Настя вернулась тогда мрачнее тучи, на мой вопросительный взгляд рявкнула только, что отец меня внизу ждет, а себе виски налила и одним залпом выпила. А мне и не хотелось больше ни о чем спрашивать — понятно же, что отшили ее только что. А я знала, каким может быть мой отец. Голосом своим ледяным как скажет что-то — то и жить не захочется, не то что о любви какой-то думать. Только мне не было ее жаль сейчас. Я вообще словно другими глазами на нее посмотрела, хотелось побыстрее уйти отсюда, скрыв даже следы моего пребывания. Когда домой приехала, телефон ни на секунду из рук не выпускала. Никаких уведомлений. Неужели я сделала что-то не так? Неужели прошляпила шанс? Ну не может быть, чтобы она не писала никому, не может. Хотела Глебу позвонить, чтобы миллион вопросов задать, но потом вдруг стыдно стало. Подумает, что я полная идиотка. Не смогла справиться с такой элементарной задачей. Локти себе кусала, вертела этот телефон в руках и вздрагивала от звуков SМS. Черт. Все не то. Спам, уведомления о пропущенных, ссылки на скачку рингтонов и прочий мусор. Так и провела всю ночь, глаз не сомкнув и ругая саму себя за то, что все запорола. В колледж поехала с опухшими глазами и разбитая полностью. С такой досадой и разочарованием, что даже разговаривать ни с кем не хотелось. Да и на уроке я ни одного слова не слышала… словно нет никого и ничего вокруг. Пока вдруг телефон не завибрировал, и в скрытый чат стали поступать сообщения…
Аноним: *Ну что, Анастасия, ты так и будешь продолжать стоять на своем? Не передумала?*
Я почувствовала, как в горле вдруг пересохло. Я все же все сделала как надо… Смотрю лихорадочно по сторонам, чтобы никто не видел, что я в телефоне сижу. Под книгу его запрятала и замерла в ожидании ответа.
Трек-номер: *Передумала*
Трек-номер: *Убирайте его*
Аноним: *Я знал, что рано или поздно ты согласишься на это*
Трек-номер: *Он мне больше не нужен*
Аноним: *А я всегда говорил, что отвергая женщину, мы приобретаем самого лютого врага*
Трек-номер: *Когда вы сделаете это?*
Аноним: *Очень скоро, Настя. Я даже пришлю тебе фото после работы снайпера*
Боже мой. Боже-е-е… Я выронила телефон, и на меня оглянулся весь класс, а учитель, злобно посмотрев, хотел было сделать замечание. Только мне плевать на них всех, прикрывая ладонью рот, я схватила телефон и выскочила из класса со словами, что мне очень плохо и срочно нужно в туалет. Бежала по школьным коридорам, чувствуя, что не могу дышать. Дрожу вся как в лихорадке и отцу попутно набираю. Нет связи. Черт. Да как же так. Ну же, да включи этот долбаный телефон. Папа. Куда ты подевался… черт, где же ты??? Ты жив вообще? Боже, а что, если я опоздала? Нет… нет… Он жив. Прекрати думать так, Карина. С ним все хорошо. Они ведь только сейчас говорили об этом. Не паникуй. Тебе просто нужно найти его. Ну же, думай… Набирая номер в десятый раз трясущимися пальцами, только в ответ все тот же голос. "Абонент вне зоны действия сети".
Господи, да заткнись же ты.
Максим. Да, я должна дозвониться хотя бы кому-то. Ищу в телефонной книжке его номер, а пальцы не слушаются, дрожат, проклятые, и я постоянно не туда нажимаю. Пять раз чужие номера набрала. Черт. Да что же это такое. Нашла наконец-то… набираю… и опять эта дрянь со своим "Абонент вне зоны действия сети". Куда вы все пропали, чтоб вас. Куда?
А если бы со мной случилось сейчас что-то?
На улицу выбежала, телефон отшвырнула и на траву присела. Боже, ну почему все так? Что же мне сейчас делать? Где они все? Смотрела на машину, на которой меня всегда водитель привозит, и понимала, что боюсь шагнуть за территорию школы. Потому что я теперь в каждом врага вижу. Это так страшно… жить и понимать, что ты никому не можешь верить. И опять это чувство одиночества нахлынуло. Моментально. Словно проливным дождем облило, и я чувствую, как мне сейчас холодно.
Сидела в оцепенении, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Нужно заставить себя успокоиться. Я пока что в безопасности. Белый день на дворе, это частный колледж, сотни подростков рядом и камеры на каждом углу. Я буду ждать, когда отец или Макс на связь выйдут, и меня заберут. И тут опять паника накрывает "А если не выйдут? Что, если пока ты сидишь тут, на них уже устроили охоту? Ты, чертова трусиха, действу. Делай хоть что — нибудь. Соберись, в конце концов"
Поднялась наконец-то и в сторону машины направилась. Через дорогу только осталось перейти… первый шаг сделала и вдруг почувствовала, как сзади кто-то за шею схватил, и я начинаю оседать на землю, а перед глазами все поплыло.
* * *
— Сунь ей нашатырь под нос, не буду же я тащить ее из машины, как мешок…
Я слышала голос Насти, но не могла пока понять, что происходит.
— Да она уже и так оклемалась…
Я резко дернулась, пытаясь пошевелиться, но мои руки были связаны за спиной. Так, тихо… Орать не имеет смысла. Только хуже будет. Веди себя спокойно и соображай, Карина. Она собралась меня куда-то тащить и не хочет привлекать ненужного внимания. Значит, меня везут явно не в лес закапывать, что уже хорошо. Просто успокойся и дыши глубже.
— Настя… что происходит?
— Ничего, Карина. Игра закончилась, и доброй тетей Насте надоело с тобой возиться. Теперь это будет не моей заботой… В голове мысль одна скорее другой. Поняла ли она, что ее телефон на прослушке? Наверное, пока нет. Свидетелей не оставляют в живых.
— Зачем ты делаешь это? Что я тебе сделала?
— Ты ничего не сделала. В этом и дело. И ты мне не нужна. Раньше была нужна, пока твой папаша входил в мои планы. А сейчас… Единственное, чего я хочу — чтобы он сдох, только перед этим помучился и пережил один из самых жутких своих кошмаров. И ты — идеальный объект…
Чувствую, что теряю самообладание. От одной мысли о том, что они могут со мной сделать, я начала задыхаться. А вновь появившееся давно забытое ощущение, что я не могу двигаться, что я вообще не смогу ничего сделать, чтобы сопротивляться, захлестнуло горечью и страхом. Животным. Каким-то первобытным. Вот уже к горлу подкатывает то самое знакомое чувство… у меня начиналась паника. Я не хочу. Я не выдержу больше. Я опять еду на заднем сидении машины и опять понимаю, что никто не едет вслед. Что и в этот раз меня никто не спасет.
Мне хотелось кричать во все горло, орать так, чтобы в этой машине лопнули все стекла, хотелось схватить осколок и загнать его в горло этой суке и того, кто держит меня. Дернулась опять и почувствовала острую боль — меня со всей силы потянули за волосы.
— Не рыпайся, иначе скальп сдеру, нахрен. Поняла, мелкая? Понимала я все. Только справляться с собой все сложнее было. Я не хочу. Боже, за что ты опять наказываешь меня. За что? Чем провинилась? Зубы сжимаю до боли в скулах, кажется, сейчас раскрошу их, но только чтобы не заплакать. — Приехали уже… — Настя повернула направо, и я узнала этот двор. Это же ее дом. Она что, привезла меня к себе? Я не знала, мне радоваться или уже начинать молиться. Что ждет меня там, за дверью ее квартиры? — Карина, сейчас без глупостей. Я развязываю руки, ты спокойно выходишь из машины. Пойдешь под руку с… — видимо, хотела назвать имя, но передумала… — С этим мужчиной. Начнешь дергаться или кричать — он тебя за две секунды утихомирит. Так же как возле школы. Поняла? Я молча кивнула, пытаясь унять дрожь. Какая-то призрачная надежда появилась, что еще не все потеряно. Я так отчаянно цеплялась за нее. Потому что это единственное, что помогало сейчас держаться.
Мы вышли из машины, я сделала все, как они говорили, даже с бабушкой, выходящей из подъезда, поздоровалась. Каждая ступенька как шаг к краю пропасти. Дышу все глубже, глаза закрываю, потому что страшно. Господи, как же мне страшно сейчас. Тебя могут вот так вот выкрасть посреди белого дня, на глазах у сотен людей, которые будут проходить мимо и даже не догадываться, что тебя сейчас ждет. А ты… ты хочешь кричать, звать на помощь, смотришь на каждого встречного, пытаясь взглядом показать, что ты в смертельной опасности, только никто не видит. Каждый встречный взгляд, как новая надежда, которая рассыпается вдребезги…
Когда к двери Настиной квартиры подошли, я вдруг разрыдалась. Не выдержала. Это неправильно. Не должно быть вот так. За что? Почему они решили, что могут делать со мной, что им хочется. Кто им дал такое право?
— Отпусти меня. Отпусти. Отпусти.
Настя дернулась ко мне и влепила мне пощечину. Со всей силы. Даже эхо по коридору пошло.
— Заткнись, дура. Дрянь такая, — и потом за шею сжала, сквозь зубы процедив. — Еще раз пикнешь — в участок отвезу и в СИЗО к отморозкам брошу. На трое суток. Живого места на тебе не останется. Поняла?
Быстро ключи нашла и замок воткнула, провернула несколько раз, а когда дверь отворилась и мы вошли, на нас направили оружие. Шесть дул… Я не поняла, что происходит. Это что все? Вот это и есть конец? Я просто умру здесь непонятно за что, просто по чужой прихоти? Замерла, а потом металлический голос услышала, от которого поежилась и подскочила:
— Всем оставаться на своих местах.
Настю повалили на пол, замыкая наручники на запястьях, человека, который держал меня и пытался прикрываться мной, убили сразу же метким выстрелом в голову. Он не успел сориентироваться, упал мертвым грузом, еще и меня за собой потащил. И тут я глазам своим не поверила. Меня на руки Глеб подхватил… Боже… Что он здесь делает? Как оказался? Это он сейчас спас меня… Господи. Смотрю в эти голубые глаза и мужественное лицо, и обнимаю за шею со всей силы. Господи, спасибо тебе. Спасибо, что все обошлось. А потом опять в глаза, рассматривая голубую радужку и не веря, что все и правда позади.
— Это что ты… все ты? Но как ты догадался? — Ты думаешь, я поверил в историю со стервой одноклассницей?
— Не поверил? Почему?
— Доверяй, но проверяй…
— И как ты проверил?
— Настройки поменял, все уведомления получал, как и ты. Ну и…
— Что и? Ты что, следил за мной?
— Не следил, а присматривал. — Спасибо тебе, Глеб… — За то, что присматривал?
— Нет. За то, что не поверил…