Глава 36

    Телефонный звонок вытащил меня из дремы.  Не вырвал, а  именно вытащил.  Пока я соображала, тянулась, нажимала…  он уже стих.  Колька…

-  Коль,ну ты чего?  На дворе глухая ночь.

-  Сеструха…  Стрелковая дивизия… 152-я -  это уральцы, сформирована на Урале... Они, суки, просто поморозили людей… падлы.  И засекретили, чтобы ни гу-гу и ни-ни.  А мы тут инопланетян ищем...  И я тебе… - гундосил брат.

-  Коля.  Ты – пьяный, - расстроено констатировала я.

-  Нечаянно тебя нажал.  Спи себе… баиньки… - и отключился.

    После двух попыток дозвониться до него, я откинулась на подушку, уставившись в смутно белеющий потолок.   Долго теперь не усну... Что еще могла натворить Настя?  Коля  не позволяет себе расслабляться вот так,  а значит, случилась очередная хрень.  Задумчиво посмотрела  на все еще мерцающий  экран  и отложила телефон – не стоит звонить маме ночью.  И выдумывать то, чего возможно и нет, накручивая себя – тоже не стоит.  Я знаю Колю и знаю, что на отчаянные поступки  он не способен.

    Мама  позвонила сама, разбудив меня  утром:

-  Аленка, не спишь уже?  Не разбудила? Настя ушла от Коли.  Это еще не все, - быстро добавила она, услышав невнятный звук, который я издала: - Она детей оставила.  Письмо непонятное было какое-то – Коля сказал, что порвал, нам читать не дал.  Может, он не так понял - на время просто ушла?  Не похожа она на кукушку, детей всегда любила.

-  Как он? – сразу поняла я причину вчерашнего срыва.  Но не сказал ведь, вот мужики!  Не любят, когда их жалеют или вообще им это не нужно? Потому что непродуктивно и бессмысленно. Олег считал так.  Хорошо бы и Коле не нужно.

-  А  знаешь, - похоже, нервно улыбалась мама, - он такой спокойный… на удивление.  Не так, как перед бурей, а будто выдохнул... У меня вот потом сердце давило, наплакалась – отец сердился, а он вчера вечером привел детей к нам и улыбается.  Боровичок с рюкзачком, Сашенька на руках у него – нате вам внуков, а мне завтра утром на службу.  Я сильно боялась этого – что они с Настей разбегутся, а случилось вот…  и правда, что легче стало.  Все равно к тому шло, так  хоть как-то решилось, наконец. Но он ничего...  Не спрашивай, про Настю я не знаю…  Отец обещал - на работе сегодня выяснит.  Ну… что еще?   Бабаня у нас  в порядке…

    Мы говорили всего минут десять.  Потом я  лежала в постели и думала о том, что услышала.  Вспомнила Ирку и расстроено  подумала, что не до нее Коле сейчас, ой – не до нее.  Подхватилась, понимая, что пора вставать и схватилась рукой за горло – резко замутило.  Выскочив из дома,  кинулась в кусты  и согнулась там.  Желчь, слюна, слезы…   Встревоженный голос Ольги заставил,  наконец, разогнуться.

-  Совсем плохо?  Может,  тебе чая с мятой? Лимончик здесь вряд ли...

   Встретившись с моим сияющим взглядом, она умолкла.  А я  радостно кивнула ей и  понеслась к колодцу умываться.  Прополоскала рот, почистила зубы… Прикрыв глаза, постояла так  - лицом к теплым лучам, и благодарно возвела очи к небу:

-  Ну, наконец-то…  на сто процентов.  Теперь можно и тест.   Спасибо тебе,  Господи…

    Рассмеялась, подмигнув Ольге – все отлично, просто лучше некуда.  Она задумчиво поглядела на меня и  пошла к своей машине.  Вернувшись, вручила мне шуршащий пакетик, коротко объяснив:

-  Тест.

-  Спасибо, - так же  ответила я и ушла в сторону отхожего места.  Две полоски однозначно указывали на состоявшуюся беременность.  Нужно было занять себя чем-то, отвлечься, а иначе…  хотелось орать и прыгать, как будто до этого я и не подозревала ни о чем таком.   Сама понимала, что реакция  странноватая… но настроение выправилось.  Нужно было связаться с братом, сейчас я уже могла разговаривать и разумно и спокойно.  Но он не дал мне говорить о том, о чем я собиралась:

-  О, хорошо, Ален,  сам хотел звонить.  Помнишь, я говорил тебе про психолога для Ивана?  Так вот - есть такой человек.

-  А зачем сейчас об этом, Коля?  Вопрос станет актуальным…

-  Он едет туда, к вам.  Будет в городе проездом по своим делам.  Просто поговори с ним.  Ты извини, но я все ему рассказал… Не перебивай меня!  Это, как врачебная тайна – от него не узнает никто. Через три дня, поезд…

-  Коля, я не в городе, - попыталась я вставить слово, - я сейчас в том самом селе, мы завершаем стройку  и  как раз в этот день здесь будет праздник, я просто не могу уехать и не хочу, если честно.  У нас еще есть время, ты  поговори с ним, спроси на будущее… Не нужно форсировать… а?

   Я вслушивалась в неясное бормотание в телефоне, злилась и паниковала – похоже, с братом не все так правильно.  Он  странные вещи творит и это еще слабо сказано.

-  Коля…?

-  Алена, здравствуйте, - раздался в трубке незнакомый голос, -  меня зовут Антон Иванович, и если можно, я бы очень хотел побывать в этом селе… Длинном?   Конечно,  простое человеческое любопытство никто не отменял, но мне хотелось бы поговорить с этой женщиной, той…

-  Марией Львовной, - подсказала я, не представляя себе - что ему ответить?  И чувствуя огромное желание крепко настучать брату, как в детстве.  Ну, зачем все это сейчас… да и вообще?

-  Антон Иванович, вас встретит моя коллега – Ирина, - решилась я, -   я поговорю с ней, мы решим, как вам удобнее доехать сюда.  Но вы уверены, что это действительно нужно?  Не ваш приезд, а вообще -  в принципе?  Еще почти год времени впереди, не хотелось бы занимать…

-  Нужно поговорить.  Если все так, как рассказал Николай, то вам это нужнее, чем мне. Гораздо… поверьте мне.  Навязывать свою помощь в нашей профессии не принято, я вам ее и не предлагаю.  Но она понадобится Ивану.

-  Боже мой… - прошептала я, совершенно фигея от этого разговора и уже не понимая – радоваться мне или злиться?  Коля поверил мне, он мне поверил… и поверил настолько, что выболтал… на эмоциях, отвлекаясь от своего?  Или просто случай представился?  Потом разберусь.

-  Вы действительно серьезно относитесь ко всему, что он вам рассказал?  Если нет… - осторожно прощупывала я обстановку.

-  Я верю во все это, Алена. В моей работе приходилось сталкиваться с  этой самой мистикой, и поверьте –  ваш случай, без сомнения, странный и удивительный, но не страшный.  Случаются вещи запредельного порядка… чем-то я смогу поделиться, если у вас возникнет желание. Давайте, я подъеду  на несколько часов, у меня как раз  рисуется свободное время.

-  Да.  Диктуйте время прибытия…

    Целый день я  провела на стройке, стараясь не думать о самоуправстве Коли.  Если таким образом он отвлекается от проблем своей семьи, я его…!  Растерзаю гада при встрече!   Рыжий Голубев уже подключил схему умного дома.  Провел меня везде, объясняя по ходу дела:

-  Ничего лишнего, как  договаривались.  Стационарный пункт управления – температура, вентиляция, насос, подогрев воды, свет…  Раз или два в месяц  бабушку  проведают родственники или  обслуживание.  Если нужно будет, перенастроят параметры.  Все, как заявлено – «заходи и живи».

   Потихоньку дело двигалось к полному завершению. А  мы с Ольгой  уговорили бабу Маню жить в новом доме. У меня с ней состоялся приватный разговор на эту тему.  Я провела ее по комнатам, показала, как все будет работать – само собой и очень просто, даже свет в туалете будет зажигаться и гаснуть сам собой, я  демонстрировала это, как фокус.  Открывала и закрывала двери, включала горячую воду, показывала ей кухонную плиту, камин в гостиной…

-   Вы привыкли топить печку, привыкли к этой заботе, к запаху дровяного дымка и виду пламени…  Мы перенесем в новый дом все дорогие  вам вещи.  Сейчас нужно определиться с этим.  В деревянных стенах будет замечательно смотреться и ваш сундук, и кровать с шишечками, если она, конечно, удобная.  Не беспокойтесь за Ваню – до следующего цветения липы он точно не появится.  А я тогда обязательно подъеду.  И еще, наверное, Ольга.

-  Скоро уедет, - вздохнула баба Маня, - обещала через месяц вернуться и пожить тут со мной.  Что-то решит там – со своей учебой.

-  Спасибо, что не рассказали ей про Ивана.  Может быть – потом.

    Мы выбрали мебель, которую она хотела оставить.  Это было ее право, здесь и сейчас речь не шла о том, чтобы придерживаться какого-то стиля. Главное – она согласилась.  А, может,  нашей заслуги в этом и не было, и  она сама уже не смогла бы отказаться – дом  выглядел красивым и удобным.  Еще в процессе  строительства бабуля частенько  брала небольшой предмет мебели, название которому я с трудом могла подобрать – то ли мини-табурет, то ли маленькую скамеечку… она называла его «ослончиком».  Садилась на него под стеночкой в новом доме и наблюдала, как рабочие покрывают пропиткой стены, кладут плинтуса, навешивают двери…

   Выглядела она при этом маленькой, слабой и беззащитной, но, слава Богу, уже не одинокой - женщина, у которой не сложилась жизнь.  После рассказа Ольги я смотрела на нее немного другими глазами.  Она стала живым  укором для меня – ради детей она отказалась от многого…   А я, получается, не так уж и стремилась иметь своих.  Иначе настояла бы, нашла выход.    Рядом с ней я чувствовала себя  виноватой – сама перед собой. И даже понимая весь ужас того, что она пережила, я странным образом завидовала ей - совсем немного и очень грустно, по-доброму завидовала.  Тому, что она не сломалась, что нашла в себе силы жить дальше, что искала их в себе и находила с самого начала - до последнего стараясь сохранить свою семью.  Судить не хотела.  Мне тоже приносила корзинку с продуктами и даже деньги девушка Романа.  Я нечаянно стала между ними, невольно, нехотя… без вины и все равно с виной – так получилось.

   В свете Ольгиного рассказа она выглядела  настрадавшейся до такой степени, что этот дом не мог бы стать возмещением или наградой  за долгие годы ее одиночества, если бы не был подарен  внуком.  А так – хоть что-то… хоть как-то.  Но главным утешением для нее все равно стал не дом, а  Ольга.

   Беркутов не приехал на следующий день, и я легонько выдохнула.  Еще одного соискателя и претендента на взаимность рядом с собой я бы просто не выдержала.  Отказывать оказалось не очень приятно.  Наверное, потому что не хотелось никого обижать. Хотелось, чтобы  все решилось само собой – тихо и мирно, и всем было так же хорошо, как мне сейчас – тошнит периодически, полощет до головокружения и белых звездочек в глазах, полосочки эти…  Я собиралась стать на учет в ближайшее время, а пока пила травяные сборы, приготовленные Марией Львовной.

   Мои мысли, настроение, общий настрой… все это было исключительно позитивным. Появились приятные заботы… срочные и неотложные. Например, сыну нужно было выбрать имя, и я морщила ум каждый вечер, как только ложилась спать:  Ваня?  Иван Иванович?  Ну нет… Тогда  Степушка? Степан Иванович?  Не звучит, простовато как-то.   Вот Иван Георгиевич – да, это солидно.  Буква «Р», наверное, нужна…  И я увлеченно подбирала имена с рычащей, засыпая с  улыбкой на лице.

   Я теперь и днем часто улыбалась, говорила с людьми, не раздавая указания, а убеждая и даже уговаривая по ходу дела.  На меня странно посматривали, а я только посмеивалась. Еще сама заметила, что стала ходить иначе, и это было очень похоже  на то, как ходила Колина Настя.  Я буквально плыла… несла себя с безумной гордостью и, наверное, с излишней пока осторожностью.  Было и радостно, и тревожно, и немного страшно –  он еще даже не родился, только наметился, можно сказать, а я уже боялась за него.  Как же я стану трястись, когда рожу?  А потом? Содранные коленки, драки в школе, сигареты,  девочки?

   Делиться с кем-то такими мыслями, как, впрочем, и думать их, было глупо – я опасалась всего этого молча, чувствуя себя последней идиоткой, и наслаждаясь тем, что теперь имею право вот так бояться за кого-то.

   Еще раньше баба Маня решила  закатить пир горой в честь окончания стройки и угостить всех причастных.  Ее план заключался в том, чтобы наварить ведро молодой картошки, покрошить на нее укроп, а сверху вывалить пачку сливочного масла.  Кроме того, планировались еще малосольные огурцы и жареные кабачки с чесноком, а купить колбасы и бутылку водки она поручала нам с Ольгой.  Идея пришлась по душе и правнучке и внуку, которого известили по телефону,  и мероприятие решили провести по расширенной программе.  Правда, для его подготовки оставалось не так много времени.

   Когда мы осматривали комнаты старого дома и  составляли список вещей, которые нужно будет переместить в новый, мой взгляд упал на корзинку…   корзину,  в которой женщина из-за соседнего забора приносила то ли откуп за мужа, то ли взятку… С чего она вообще увидела во мне угрозу?  Хотя они тут странные – на Машу женщина кинулись потому, что ее муж просто  похвалил медичку.  Может, сосед посмотрел на меня из-за забора?  Этого  достаточно для такой сомнительной акции или как?

   Да, мужчины заглядывались - я часто замечала это, это было.  И утомляло, я хотела покоя от такого внимания, не любила его, оно не было мне нужно.  А в наших бригадах мужики привыкли ко мне, присмотрелись, что ли?  Но поедания глазами, свиста, реплик в адрес отдельных частей моего тела точно не было – на работе я отдыхала от всего этого.  Даже Потапыч в последнее время притих, будто не замечая меня…  Все это мигом промелькнуло в моей голове, стоило взгляду упасть на эту злополучную корзину… вернуть ее, что ли?  Но она освежила память, и это возродило интерес к известной теме.

-  Странная  традиция, - задумчиво начала я, - откупаться таким образом.  Вы не знаете где следует искать ее истоки? Легенды, суеверия, или просто - грамотные вековые практики по отжиманию продуктовых запасов и денежных средств?  Кто поставил это на поток в данной местности? Интересно было бы узнать…

-  Если внучка отвезет, то даже покажу, - пообещала хозяйка, - тут недалеко, на краю села – возле пасеки.  Сама хотела бы  глянуть на то место, давно уже не была.

   Усадив задумчивую бабушку в салон, мы уселись сами и поехали в указанном направлении. Машина у Ольги была очень красивой и безумно дорогой даже на вид, ехали мы медленно.  Нас провожали взглядами, видели и бабу Маню, конечно.   Дорогу до пасеки я знала, поэтому уверенно показывала  Ольге направление и повороты.  Вскоре баба Маня окликнула нас: - Здесь кажись.  Выходим, девоньки.