15. Right / Верно

Все еще откашливаясь и сдерживая рвотный рефлекс, возвращаюсь в жизнь. В груди клекающие звуки при вдохе, как при мокром кашле. На губах и во рту неприятная пена. Перед глазами все плывет. Голова ватная. Но, держась за реальность, фокусирую взгляд. Надо мной нависают китайский цербер и Юми. Первый разворачивает меня набок. Мокрый. Скорее всего, он достал меня из бассейна и оказал первую медицинскую помощь. Вторая — бледная, как мел, с перепуганными глазами что-то лепечет по китайски.

— Мы уже вызвали медиков, — переходит на английский, пока Джай фиксирует мою голову набок. — Как вы себя чувствуете?

— Живой… — хриплю я, все еще кашляя. От соленой воды горло раздирает. Легкие горят. Во рту пена.

— Что случилось?

Спутанное сознание мешает сосредоточиться. Звуки доносятся будто издалека. Но я концентрирую внимание. Смотрю на Юми.

— Судороги.

— Хорошо, что в пентхаусе мониторинг круглосуточный. Джай успел. Быстро вас вытащил из бассейна.

Даже в таком состоянии понимаю. Не успел бы он, если бы Смерть решил по-другому. Если бы не засчитал мой шанс на жизнь, везли бы меня сейчас в морг.

Пытаюсь сосредоточится, чтобы не забыть визуал, но в бассейн врывается команда медиков с носилками и начинается суета. Тычут меня приборами, светят в глаза фонариком, что-то спрашивают.

Хмурюсь. Несмотря на слабость, тошноту и дикую головную боль, раздражают. Я получила информацию к размышлению и очень боюсь, что пока меня отвлекают на лечение, я что-то забуду. Упущу детали и сделаю неправильные выводы.

— Я в норме. — Сиплым голосом. Соль обожгла слизистую. Хрипы в легких.

— Какое в норме?! — суетится рядом Юми. Не только потому, что боится наказания от хозяина — не досмотрела за объектом. В глазах искреннее беспокойство.

— Мы отвезем вас в больницу, чтобы проверить и стабилизировать ваше состояние. — парамедики продолжают делать свое дело, накрывая меня серебристым тонким одеялом.

Мое состояние хорошо стабилизирует и Коул. И для этого необязательно ехать в больницу.

— А где Тенет? — прежде чем на меня натягивают кислородную маску.

— Мы звонили, — тараторит Юми, пока меня укладывают на носилки. — Секретарь сказал, что мистер Коул еще утром вылетел в Шанхай. Его не будет несколько дней.

Ну что ж. Значит, буду восстанавливаться своими силами.

— Я поеду с вами.

Вокруг меня продолжается суета, а я лежу на носилках, а затем в карете скорой помощи и думаю только об одном — главное, не забыть все, что я увидела, будучи по другую сторону жизни.

— Я бы отлежалась дома… — тихим голосом из-под маски.

— Нам нужно стабилизировать вашу сердечно-сосудистую систему. Мониторинг ЭКГ, артериальное давление, сатурацию…

— Могут быть последствия? — вклинивается Юми, которая поехала со мной.

— Каждый случай индивидуален. Но даже при успешном спасении пациент может оставаться в реанимации несколько дней из-за риска отсроченных осложнений. Например, отёк лёгких. К тому же, гипоксия может вызвать повреждение мозга. Понаблюдаем за уровнем сознания. Проведем КТ и МРТ, Будем проводить контроль дыхания, сердца, температуры, электролитов и кислотно-щелочного баланса…

Лежу в VIP палате. Наконец меня оставили в покое после всех мыслимых и немыслимых обследований. Уже глубокая ночь. Рядом на диване спит Юми. Сколько я не просила ее ехать домой, стойким оловянным солдатиком оставалась рядом.

Голова по-прежнему тяжелая, в грудной клетке дискомфорт. Все еще чувствую слабость. Закрыв глаза, пытаюсь сосредоточиться.

Сейчас жалею, что Тенета нет. Не потому, что он быстро меня восстанавливал. Хочу получить ответы на свои вопросы. Но одновременно с этим понимаю — он не даст ответов.

Несмотря на слабость, отодвигаю канюлю с кислородом и встаю с кровати. Вместе со стойкой капельницы подхожу к окну. Наблюдаю за ночным городом, утопающем в ярком неоне даже сквозь дождь. Льну горячим лбом к прохладному стеклу. Наконец-то есть время подумать. Проанализировать ситуацию.

Определенно мне показали Айслера и наше с ним взаимодействие.

Визуал был размыт, но из увиденного можно было понять, что мне показали празднование помолвки. Нашей с Айсом.

Причем лично я согласия не давала. За меня это сделали родители. Что, видимо, было нормальным явлением, как и в этой реальности в каком-нибудь девятнадцатом веке. Еще было понятно, что и там Айс был старше меня. Таким же собственником и так же, как и сейчас, занимал высокое положение в обществе. Даже не представляю, могла ли та я или те мои родители отказать такому человеку. Вряд ли. Это все равно, если бы Ростовы отказались выдавать Наташу за князя Болконского.

Улыбаюсь, вспоминая наряд. Серебристое платье и длинный голубой плащ, инкрустированный прозрачными драгоценными камнями. Нечто подобное я выбрала для вечеринки на Сардинии.

Прокручиваю визуал далее. Сцена, когда Айс придавил меня рукой к мраморной колонне и дал мне свою гравитацию и суперион. Машинально тру затылок. Как он сказал тогда? Чтобы не было повода говорить, что ты инородное тело и не та женщина.

А ведь я и правда была инородным телом в его поле. Чувствовала эту чужеродность. Противоположность Gravis vs Levis. Поэтому и убежала с праздника на террасу. Но Айслер все решил за меня. Без моего согласия. Сделал своей в своем энергополе.

И теперь понятно, откуда у меня в числе прочих символы гравитации и супериона на спине. И слова Коула-старшего о нашей с Хардом связи и совместимости теперь выглядят логично.

Свайплю визуал далее. Хмурюсь, вспоминая о болезни Айса.

«Я беру его за руку. И он начинает исчезать. Крепко сжимаю его руку, не отпускаю, и он превращается в черный дым» Но даже наша связь через его гравитацию не спасла бы. Смерть оказалась сильнее.

Добираюсь до главного — кораблекрушение. «Забери меня, не его» — звенят мои же слова в сознании. Я пожертвовала своей жизнью, чтобы он жил. И меня забрали. Без сантиментов и человеческой жалости. Собственно, таков и есть Смерть.

Почему я так сделала? Возможно, чувствовала, что, где бы я не появлялась, в каком бы воплощении не была, со мной рядом идет Смерть.

Грею стекло и рисую на нем несколько глифов. Теперь я знаю. Они означают гравитацию и суперион.

Вновь прижимаюсь лбом к стеклу.

А что бы было с Мальдонадо и Айсом, если бы я осталась с одним из них?

Вспоминаю слова Коула-старшего. «Она будет для тебя закрыта».

На секунду зависаю. Это значит, что и Айслер, и я остались бы живы? Всё? Смерть меня больше не преследует?

Хотя… Как же не преследует? А мои родные? Сначала это была мама. Затем бабушка. А потом не стало и отца. Смерть все равно шла рядом. Забирала всех, кто мне дорог.

Внезапно вспоминаю, как я маленькая на пляже сжимала ведьмин камень и рассказывала маме о своем сне. «Хочу быть живой». Я видела свою Смерть, только не поняла этого, будучи маленькой. Никогда не забуду испуганный взгляд мамы и ее слова «Конечно, ты будешь живой невестой, а не спящей». Именно после того лета она заболела. Болезнь сожгла ее за неделю. И теперь я понимаю. Мама пожертвовала собой. Чтобы я осталась жива. Обеспечила мне коридор без смерти хотя бы в этом воплощении.

А следом за этим приходит еще одно откровение. Тоже одно из главных. Айс все понял. Он меня вспомнил. Но выбрав его, я бы не решила своей проблемы. В чем бы она ни была. Хард просто заблокировал бы этот смертельный шлейф, ведущий откуда-то издалека. Но не разорвал бы. Как обезбол. Который снимает боль, но не причину этой боли. Уйдя под защиту Айса, я бы обеспечила жизнь себе. Но не моим будущим близким. Они бы не избежали смерти в следующих воплощениях.

А значит, я сделала правильный выбор.