23. Lazarus / Лазарь

— Бесова, не сдавайся! — прорывается где-то тонким ростком из под толщи холода. — Ты специально ныряешь в экстрим, так как он помогает пробить блоки и найти инфу! Включи мозг!

Если есть глиф, призывающий смерть, значит должен быть глиф, призывающий жизнь. Возможно, он есть на моей спине. Но нет времени выяснять.

— Думай, Бесова. Квант секунды до конца.

И экстрим помогает.

Смерть — это также противоположность Жизни.

— Я. Переворачиваю. Глиф Смерти! — громко чеканю в черную пустоту.

Внезапно все замирает. Будто кто-то поставил мою жизнь и смерть на паузу.

Вспышка.

Перед глазами лицо женщины. Размыто. Не могу уловить черты. К тому же меня будто качает на качелях. Вперед — назад. Вперед — назад.

— Хорошая девочка получилась. — Чувствую тепло и улыбку.

— Главное, будет ли у них с Тенетом хороший коннект. — Где-то неподалеку слышится мужской голос. Хочу повернуть голову. Но у меня не получается.

И опять Вперед — назад. Вперед — назад.

— Прав. — Отвечает женщина. Чувствую ее мягкие губы на лбу.

И опять Вперед — назад. Вперед — назад. Как на качелях. Уютно. Закрываю глаза. Погружаюсь в небытие.

Вновь выбрасывает в холод. Вновь бездна. Не успеваю отреагировать.

Пустота.

Конец.

Яркая вспышка. И в грудь бьет резкая волна. Виски пронзает ток. Тело накрывает тяжелым потоком. Болезненные судороги. Делаю шумный вдох. Дается тяжело.

Холодно.

Открываю глаза. Бьет свет. Жмурюсь. Но все же фокусирую взгляд. Надо мной нависает мужчина. Медик. Сосредоточен.

Светит фонариком в глаза, Что-то говорит, но уши будто обложили ватой.

Вновь концентрируюсь. Узнаю VIP-палату. За ним мелькает лицо Юми. То ли перепуганная, то ли счастливая.

— Вы меня слышите? — прорывается звук, а вместе с ним писк приборов. И врач, не ожидая моего ответа, тыкает мне в лицо кислородную маску.

Киваю, но, все еще тяжело дыша, отворачиваюсь.

— Ко-ул…? — с трудом шевеля языком, фокусирую взгляд на Юми.

— Не беспокойтесь. Мистер Коул в полном порядке.

Облегченно выдыхаю.

Концентрируюсь, преодолевая дезориентацию. Хочу продолжить расспросы, но врач все же насильно дает мне кислород, а в палату уже несется группа медиков.

И начинается медицинский хаос. Накрывают чем то теплым, тыкают какими-то приборами, подключают дополнительные датчики. Как-то все слишком суетно. Такого раньше не было. Но даже не это главное. Смотрят на меня, как на какое-то чудо.

Это кажется странным. Не я первая, кто вышла из комы. К тому же, уверена, много времени не прошло.

— Вы помните, как вас зовут?

— Можете говорить?

— Сожмите мои пальцы…

И вновь по-новой. Дежа вю какое-то. В голове, конечно, еще тот хаос — тут и мигрень, и головокружение с дезориентацией, и шум в ушах. Но все помню, все слышу. Ничего не забыла.

Несмотря на спутанность сознания, мысль все-таки работает. Вернее, я заставляю ее работать, боясь забыть увиденное.

— Сделаем сначала КТ. Проверим на предмет острых состояний. Оценим сосуды, — слышатся голоса, пока меня везут на каталке по больничному коридору. — Потом прогоним через МРТ с контрастом более детально.

Холодно.

Пока лежу в капсуле МРТ в наушниках и с зафиксированной головой, стараюсь не обращать внимания на резкие звуки аппарата. Наушники нифига не помогают. Стук и щелчки, гул и свист, эхом отдают в голове и мешают сосредоточиться. К тому же мутит о контраста.

Закрываю глаза. Снова и снова прокручиваю флэшбеки. Соединяя их в единое целое. Выстраивая четкую картину. Стараясь ничего не упустить.

Главное, Тенет в полном порядке… — врывается хаосом следующая мысль.

Судя по спокойному лицу Юми и по тому, что по ту сторону от жизни я его не нашла, сомневаюсь, что я чем то помогла. Скорее, он просто устроил себе очередное приключение из скуки.

Но я ни о чем не жалею.

В очередной раз рискнув, пусть не ради себя, а ради него, я пробила блок. Стала сильнее. И кажется наконец нашла причину всех своих проблем. А значит нашла выход из лабиринта.

Будучи связанной с Тенетом, я когда-то не приняла одну из его граней. Суть Смерти. Оказалась слишком слабой. Осудила. Опустилась до уровня человека. За что и была наказана.

Размышления прерывает голос в наушниках и долгожданная тишина. Меня перекладывают на носилки и мы едем по коридору, затем в лифте и вновь по коридору в палату.

Перед глазами мелькают больничное искусственное освещение, как флэшбеки, а я возвращаюсь к своим мыслям.

Помог ли мне Тенет вернуться к жизни?

Нет. Как и ранее, я сама помогла себе. Коул остался верен себе и своим словам. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Обижена ли я, что Коул не оценил моего жеста и не пожалел, не побежал спасать бедную влюбленную девушку? Нет. Он не просил меня о помощи. Это была сугубо моя инициатива. Но и глупостью я свой жест не считаю. Будучи заблокированной, я оперировала теми инструментами, до которых смогло дотянуться сознание. Мои решения "поверни руль в сторону заноса" и последующие действия привели к результату. Если я не ошибаюсь, я стою на пороге выхода из лабиринта.

Концентрируя силы, проверяю, есть ли связь с космосом.

Пока не чувствую. Но возможно это из-за моего физического состояния. Или возможно, Коул сам уберет блок, убедившись, что я прошла испытание.

И теперь мне нужно… нет, не обсудить — Коул не будет ничего объяснять, но хотя бы подтвердить свои выводы.

Наконец, заезжаем в палату. Юми встречает у двери. Суетится рядом. Что-то спрашивает у медиков на кантонском. Искренне переживает. Это хорошо, что она здесь. У меня к ней масса вопросов о Тенете. Когда его вертолет появился на радарах, сколько он отсутствовал, где сейчас?

— Сколько… я пролежала… в коме? — тягуче спрашиваю я, когда меня наконец переложили в кровать.

Речь идет тяжеловато. Что странно. Раньше после комы было легче.

И вновь эти странные взгляды.

— Вы не были в коме… — все тот же врач в очках, подключая меня к аппаратуре.

Смотрю на него вопросительно.

— У вас была аutoresuscitation.

— Не понимаю…

— Сердечно-легочная реанимация длилась 45 минут. Но не помогла. У вас была клиническая смерть. Остановка сердца. После прекращения реанимационных мероприятий врачи констатировали смерть. Но сердце самозапустилось.

— В медицине это называют синдром или эффект Лазаря. [редкий, но реальный феномен], — добавляет медсестра, вводящая в вену иглу капельницы.

Ну что-то подобное я испытывала и при передозе, и после утопления. Но продолжаю ловить странные взгляды.

— И сколько я так… пролежала…?

— В общей сложности Четыре часа.

Хмурюсь. А вот это уже что-то новое.

Неудивительно, что вокруг меня так суетились. Быть мертвой четыре часа и воскреснуть.

— Что само по себе уникально. — Кивает один из медиков. — Обычно синдром Лазаря наступает в течение десяти минут после остановки сердца, пока клетки еще живы. Но… были случаи до нескольких часов [тоже реальные случаи]

— Некоторые «просыпаются» уже в морге, — кивает медсестра.

— А я почему… очнулась здесь,. а не в морге? — продолжаю тянуть гласные, но чувствую что мне чуть легче говорить.

— Мистер Коул распорядился оставить вас в палате до утра и не отключать приборы, — вступает в разговор Юми, и на ее лице написано «Смерть решил не забирать».

Зависаю. Нет. Коул Не помогал. Просто дал время до утра. Наблюдал. Выкарабкаюсь я или нет.

— Чаще всего синдром Лазаря проявляется у людей с болезнями сердца, передозировками и при нарушениях обмена веществ, — тем временем продолжает врач в очках. — Учитывая, что вы недавно чуть не утонули в бассейне… возможно у вас проблемы со здоровьем. Нужно полное обследование.

Проблем со здоровьем у меня как раз нет. Но не объяснить же этого врачу.

— В любом случае, вы родились в рубашке… — улыбается медсестра.

«Ну почти…» Не без иронии.

— Когда домой? — с надеждой.

— Продолжим обследование, понаблюдаем динамику. Утром к вам придет психиатр.

— Зачем? — устало.

Мне осточертела больница не меньше блок-лабиринта.

— Невролог подтвердил, что в вашем случае неврологического дефицита нет, но могут быть психологические последствия. ПТСР и другие проблемы с психикой. Так называемый комплекс Лазаря.

Иронично растягиваю губы. Имея дело со Смертью, моя психика железобетонная.

— С моей психикой все в порядке.

— Последствия синдрома Лазаря в основном неблагоприятны из-за гипоксии и повреждения мозга, хотя есть случаи полного восстановления. Не так быстро, как ваш. Но были.

— Будем считать это чудом… — с иронией парирую я, и понимаю. Мне помог перевернутый глиф.

— Поспорю с вами, — улыбается врач. — Мы, медики, не верим в чудо. Скорее, это странный, до конца не изученный сбой между реанимацией, физиологией и фармакологией. Отсроченное действие медикаментов или задержка воздуха в легких.

— Я вообще считаю синдром Лазаря философским аспектом, — добавляет медсестра. — Где заканчивается жизнь, начинается смерть и кто решает, что все на самом деле кончено?

Вспоминаю визуал, где Коул забрал жизнь мальчика.

Кто решает, я как раз ответить могу, — мысленно парирую я, когда внезапно чувствую присутствие Тенета.

Сейчас я как расстроенный рояль. Могу и ошибаться.

— Вам нужно отдыхать. — Врач поправляет очки, бросая взгляд на мониторы.

— В случае если вы не помните, вызов медперсонала на поручне и на панели… — инструктирует медсестра.

Да я сюда уже как на работу, — хочу пошутить я, когда дверь открывается, и в палату заходит Коул. Невозмутим и бодр, как всегда.

Датчики тут же реагируют, начиная попискивать, и я стараюсь успокоиться.

Наблюдая, как он приближается, выстраиваю разговор. Очень надеюсь, что мои выводы верны. Очень надеюсь, что стою на пороге выхода из лабиринта.