29. Slums / Трущобы

Пока двери гиперкара аккуратно опускаются вниз, машинально оборачиваюсь. Сжимая клатч, ищу глазами охрану. Но ее нет. Я в своем бренде с холеным видом смотрюсь неуместно. Как и Коул.

Идем по грязному тротуару. Стараюсь не отставать от Тенета, шагающего уверенной походкой. Навстречу попадаются люди. Нет. Они не оборванцы и одеты в яркий китайский ширпотреб, но лица… Загруженные.

Добавляет напряга и реакция некоторых людей на нас. Их совсем немного, но все же... Увидев Коула, кто-то замирает в страхе. Кто-то начинает кланяться, желая задобрить Смерть. Будто видят в нем его ипостась.

А что Тенет? Спокоен, как в танке. Не замечает реакции людей. Броузит что-то в смарте. Нет в нем торжественности или пафоса. Ведет себя так, будто приехал на очередную встречу.

На меня тоже смотрят. Особенно на мои белые волосы и кожу. Юми мне говорила, что блондинки здесь котируются. Собственно, как и в Эмиратах, и в той же Турции. Но от тех, кто узнал Смерть, другой взгляд. Оценивающий. Будто прикидывают, подхожу ли я сущности Коула.

И все же жутковато. Вновь машинально оборачиваюсь в поисках Джая. Никого. Собственно, Смерти охрана не нужна. Только для отвода глаз и разных поручений.

Сворачиваем на узкую улочку, где машине не проехать. Лавируем среди обшарпанных отсыревших зданий с грязными блоками кондиционеров, мокрым бельем и забегаловками с уличной едой. Высотки-человейники. Хмурюсь. Все больше накатывает дискомфортная волна. И есть от чего. Мы в реальных трущобах.

— Как ты здесь ориентируешься? — тихо спрашиваю я, стараясь не отставать.

— Жил здесь.

Удивленно приподнимаю брови. Но потом вспоминаю, как он пробивал блоки. Опускался на самое дно. Именно здесь дно это и было.

Останавливаемся у одного из домов.

Перед подъездом вижу женщину лет шестидесяти. Бросается в глаза ее кожа. Руки и лицо испещрены экземой. Сжигает деньги и вещи. Задабривает смерть. Но если ранее мне этот ритуал казался ироничным, сейчас он приобрел подлинные краски. Будто сняли фильтр и навели резкость. Все слишком реально. Увидев Тенета, замирает. В глазах страх.

Внезапно склоняется перед ним. Тянет покрытые коркой руки. Что-то говорит.

Тенет не отталкивает. Отстранен. Но не брезгует. Кладет ладонь на ее сальную голову. Что-то говорит по-кантонски. По ее щеке катится слеза. Благодарит. Пытается поцеловать руку, но он не позволяет. Я помогаю ей выпрямиться.

— Что ты ей сказал? — едва мы отходим.

— Ее время еще не пришло. — Передает влажные салфетки.

Заходим в обшарпанный узкий подъезд. Пахнет едой и нечистотами. В миксе с сыростью. И чем дальше мы продвигаемся, тем дискомфортней мне становится. Как тогда, когда я увидела гетто Коулуна.

Хмурюсь. Бросаю взгляд на затылок Коула. Он спокоен. Ни дискомфорта, ни напряга. Лишь все та же холодная отстраненность.

Внезапно приходит мысль — возможно, он пришел сюда забрать чью-то жизнь. А меня с собой прихватил, чтобы посмотреть, избавилась ли я от обвинительных нот. Не там, в прошлом, а в настоящем. Здесь и сейчас. Потому что одно дело видеть скриншот из древнего прошлого, как некую абстрактную картинку, и другое — наблюдать в реале, как у кого-то забирают жизнь.

Сердце выбивает неровный ритм. Но иду вперед. Садимся в узкий лифт. Чистым и благоухающим его тоже не назовешь.

— Ты меня взял, чтобы проверить на реакции?

Молчит, продолжая что-то печатать в смарте.

Чтобы отвлечься от нервного тока, рассматриваю тесное пространство. Обращаю внимание, что на кнопках отсутствует этажи с номерами «4» и «13».

— С чертовой дюжиной понятно. В Европе это распространенная практика. А четверка тут причем? — спрашиваю я, когда лифт останавливается.

— «Четверка» на китайском созвучна Смерти. — отвечает Коул и, продолжая броузить смарт, выходит из кабины.

Мы на последнем этаже. И лестничной клеткой это сложно назвать. Лабиринт узких коридоров. И двери. Много дверей. Куда не поверни. Одни сплошные двери. Что говорит о том, что квартиры здесь очень маленькие.

Но Коул уверенно идет по этому удушающую туннелю с низкими потолками.

Навстречу иногда попадаются люди. Мужчины и женщины разных возрастов. Некоторые, завидев Коула, резко останавливаются. Кланяются. Вжимаются в стену.

Иногда пробегают дети, несмотря на поздний час, и я делаю вывод, что это не общага с работягами, а полноценный жилой комплекс, где живут семьи с детьми и стариками.

Одна из дверей открыта, и я, не удержавшись, заглядываю внутрь.

Лучше бы я этого не делала. Комнатушка квадратов 8-10 максимум. Скорее, напоминает шкаф. Моя гардеробная во много раз больше. Здесь и спальня, и кухня и туалет. Обшарпанные с потеками стены. Запах стоит неимоверный. Но поражает даже не эта теснота и антисанитария. В глаза бросается двухъярусная кровать. И на первом уровне клетка. Самая натуральная металлическая клетка, где лежит молодой мужчина.

— Почему парень лежит в клетке? — тихо шепчу я, стараясь не отставать.

— Отдыхает. — Споекойным тоном.

— Почему клетка? — удивленно.

— Он арендовал койко-место. Металлическая клетка — защита от чужих.

Логично конечно, но жутко.

Бросаю взгляд на Тенета.

— Ты тоже жил в подобных условиях?

— Я жил в такой клетке, — иронично.

Изучаю его невозмутимое лицо. Все-таки сколько я еще не знаю о Коуле.

Когда он мне в Монако давал визы, эти ужасы обошел стороной. Не хотел вызывать во мне жалость. И это добавляет ему чести.

Максимум, что он показал — какое-то обветшалое жилище в момент очередного блока от отца. И я решила, что это и есть дно.

Но клетка… Это просто что-то за гранью. И главное, Тенет намеренно опускал себя на дно, чтобы пробивать блоки и становиться сильнее.

Я даже не знаю, что бы было для меня хуже в блоке — испытание смертью, которое я пережила и не раз, или прожить в такой клетке хотя бы неделю.

И вновь открытая дверь. Отвлекает меня от размышлений. На этот раз не заглядываю, но взгляд все же цепляет.

Как я и предполагала — семья. Родители, двое детей, девушка и пожилая женщина. Моет посуду в микроскопической раковине, пока мать, укладывает детей спать, а мужчина с девушкой, возможно сестрой, утрамбовывает вещи, освобождая спальное место. Поэтому на время и открыли дверь.

Продолжаю идти, пытаясь избавиться от дискомфорта. Но он не связан с увиденной нищетой. Есть что-то ещё. Склоняюсь к мысли, что стану свидетелем того, как Коул заберет чью-то жизнь.

Знаю, что он может делать это дистанционно. Проверенно на себе. Но почему решил собственноручно провести ритуал, понятия не имею. Возможно, чтобы посмотреть на мою реакцию.

Было бы проще, если бы это был какой-нибудь убийца, зажравшийся чинуша или человек, который причинил мне боль и зло. Но судя по прошлому, где Коул забрал жизнь у ребенка, легко мне не будет. И место выбрал соответствующее. Бедные люди вызывают определенно больше сочувствия, чем какой-нибудь пласт богатых, опьяневших от власти.

Сжимая ледяными пальцами клатч, продолжаю идти по тесному обшарпанному коридору.

Жду, когда мы постучимся в одну из многочисленных дверей, но нет. Выныриваем на крохотный пятачок, откуда лестница ведет вверх.

Коул поворачивает к ступенькам, и я иду вслед за ним.

Видимо, нам на крышу… — делаю вывод, и оказываюсь права.

— Держись сзади, — кидает он через плечо и включает фонарик в смарте.

Подтягивая вверх широкие брюки, следую за Коулом по узкой загаженной лестнице. Мои атласные Маноло Бланик скользят по грязи и смотрятся на фоне серых ступенек яркой ювелиркой, случайно оброненной в мусор. Здесь настолько душно и затхло, что нечем дышать.

Тенет толкает ногой грязную металлическую дверь с облупившейся краской, и мы выходим на открытое пространство.

Волосы тут же подхватывает ветер. Теребит шелк широких брюк, и я полной грудью вдыхаю влагу субтропиков.

Но это, пожалуй, единственный плюс. Даже свежий воздух пропитан отталкивающими запахами. Крыша поделена на блоки. В глаза бросаются постройки-лачуги. Понимаю. Это крышные трущобы, о которых говорила Юми.

О гигиене речи не идет. Жилища построены из древесины, а учитывая влажность и дожди — это все гниет.

Хочу ступить, но тут же отпрыгиваю назад. Передо мной пробегает крыса величиной с кошку. Уверена, здесь и тараканы величиной с крыс. И вся эта фауна разносит вирусы и бактерии. Здесь не только экзема с лепрой, здесь и чума может появиться.

Время близится к двенадцать, но многие обитатели крыши ещё не спят. Сидят на полу, подстелив ветошь, разговаривают по-соседски. Отмечаю, что здесь живут не бомжи, а такие же семьи как и внутри дома. И это напрягает ещё сильнее.

Увидев Коула, некоторые застывают, кто-то прячется в свои лачуги, подхватывая детей.

И я отчетливо понимаю, что не ошиблась в своих догадках.

Осталось только выяснить, за кем пришел Коул и насколько спокойно я выдержу этот ритуал, совершенный вживую.