74. YELLOW EMPEROR/Желтый Император

Мы летим через весь остров к центру. Сейчас все подсвечивает желтоватым неоном. Это другой гиперкар. Даже звучит по-другому. Будто ветер шумит на высоких вибрациях.

Из динамиков льется тихая музыка, и меня накрывает противоречивыми вайбами. Здесь и любопытство узнать прошлое. И желание узнать Роя. И в то же время я ни на секунду не забываю, что я в своем личном эксперименте. Я хочу трансформироваться в нечто новое.

Печально одно. Пока я не чувствую связи с космосом и не чувствую Силу Роя. Я по-прежнему обнулена. Хотя. Ответ на поверхности. Во-первых, я не прошла весь путь. А во-вторых, и, вероятно, это главное — я по-прежнему не отпускаю Тенета. Даже если я не думаю о Коуле, то это, скорее всего, контроль над сознанием и занятость. А подсознание сигналит «не готова». И весь этот микс противоречий мешает чистоте коннекта с Роем. Возможно, поэтому он меня не трогает. Будто ждет, когда я сама полностью повернусь к нему.

Инстинктивно тереблю кольцо. Чувствую тяжесть камня. Вспоминаю, как Рой его надевал в будущей семейной резиденции. Но я бы не назвала этот мув романтичным. Скорее он придерживается порядка ритуальности. Step by step.

Поворачиваюсь к Рою. Тот одной рукой ведет машину на бешеной скорости и будто не здесь. Погружен в себя. Что-то обдумывает. Возможно предстоящую встречу. Ловлю неоновый блик на его гладко выбритой щеке.

— Сегодня цвет настроения желтый? — нарушаю молчание.

Поворачивается ко мне.

— Один из моих цветов — желтый.

— Как желтый император… и желтый дракон…

Коротко кивает. Из чего я делаю вывод, что он был Желтым Императором. — А потом он переродился в нефритового императора. — Добавляю. — Одно из воплощений.

Рой вновь коротко кивает. Смотрит на меня.

— Ты хорошо углубилась в китайскую культуру.

— Я одного не поняла, ты был воплощен, но тебя почему-то сделали полумифическим героем. Как сказал профессор Вонг, Желтый Император представлял божественный порядок в физической реальности. Это как?

— Концепция единства.

— Очень интересно. Ты можешь рассказать?

Внезапно его губы растягиваются в улыбке.

— Я сказала что-то смешное?

— Ты не меняешься.

— В смысле?

Но Рой продолжает смотреть на дорогу.

— Китайская мифология, — внезапно начинает он, — как слоеный пирог. Например сотворение Мира и первопредок Пань-гу. Изначально был Хаос. И нечто, похожее на огромное яйцо в Хаосе. В этом Яйце 18000 лет зрел Пань-гу. Потом он родился и яйцо раскололось. Все легкое и чистое от яйца — это субстанция Ян. Она поднялась вверх и стала Небом. А все тяжелое, мутное — субстанция Инь, опустилась на землю. А Паньгу оказался между ними.

— Как-то несправедливо, — возмущаюсь. — То есть все мужское — это чистое и небесное. А женское — мутное и приземленное.

И опять эта улыбка. Именно такую я слышала во сне о Фениксе.

— Ты хочешь возмущаться или слушать? — продолжая вести машину.

— Хочу слушать. — Недовольно.

— Оказавшись между субстанциями Паньгу продолжал расти. Выполнял функцию медиатора. Раздвигал Небо и Землю и не давал им снова слиться.

— Как атланты…

— Да. Такая космическая гимнастика.

Рой на секунду отвлекается, бросая взгляд в зеркало заднего вида, и продолжает:

— Когда Мир устоялся, а Пань-гу выполнил свою функцию, он умер. Его тело стало частью Мира. Его вздох стал ветром и облаками. Голос — громом. Левый глаз — Солнцем, Правый — Луной. — С усмешкой. — Туловище, руки и ноги — это Стороны Света и горы. Волосы на голове — Звезды и Планеты, а волосы на теле — травы и деревья.

— Угадаю. Кровь — это реки, а плоть — наверное, почва.

— Зубы и кости — металлы и камни.

— А люди?

— Паразиты на его теле стали людьми.

— Почему-то не удивлена.

Кивает.

— Значит ты в том числе и первопредок.

— Возвращаясь к идее изначального единства. — Резюмирует. — Вселенная — это не что-то созданное кем-то извне. А эманация проявления первопредка Пань-гу. Человек и космос изначально состоят из одной материи. То есть, нет четкого разделения. Творец — творение. Все взаимосвязано. Эта идея идет через всю китайскую философию и медицину.

— Гармония человека и природы тоже вытекает из концепции изначального единства. — Понимаю его мысль и тоже резюмирую: — Поэтому Желтый Император и Бог, и Человек. А мифы объясняют не только происхождение мира, но и возникновение культуры и государственного порядка. Правление Бога-Императора.

Рой кивает.

— Мифология легитимизировала порядок вещей в реале. Концепция единства.

— Но ты тоже Абсолютовец.

— Да. Со своей программой. И все сказанное касается не только Солнечной системы, Млечного пути или этой Вселенной.

Зависаю. Вспоминая визуал и то, как меня называли шаманкой.

— А кто такие шаманы в древнем Китае?

— Зависит от династии. В 16 веке до нашей эры в эпоху Шан-Инь шаманы были элитой. Частью государственного аппарата, часто их функции сливались с политическими. А к началу правления Цинь шаманы столкнулись с государственной идеологией легизма, начали терять монополию на «общение с высшими духами», так как она перешла к Правителю…

Я продолжаю слушать и ловлю себя на мысли, что меня внезапно накрыло уютной волной. Как мягким одеялом. От Роя исходят спокойные вайбы. Его тихий голос будто укачивает и транслирует «перестань напрягаться». Сама не замечаю, как поудобнее устраиваюсь в кресле гиперкара и продолжаю смотреть на профиль Роя, пока он рассказывает. Есть в нашей беседе что-то умиротворяющее и сближающее нас и наше сознание. Делающее нас единым целым Ин+Янь. Не меньше чем интим… А еще странное чувство дежа вю. На этой мысли веки тяжелеют…

Спальня императора. Он сидит в кресле и изучает свиток из шелка. Рядом, у его ног на шелковых подушках расположилась цветноглазая. Голая, но кутается в покрывало, в котором ее принесли в спальню.

Взошло три луны с момента, когда она впервые побывала здесь. Но не было и минуты, чтобы она не думала о словах Императора. Иногда она видела странные сны и ее пророчества сбывались. Но даже бабушка не видела печати смерти, о которой сказал Император. И именно поэтому она больше не рвется домой. Ей нужно все узнать о себе. И Император может ей помочь.

Она не имеет права смотреть и заговаривать с ним первой. Иначе ее вопросам не было бы конца.

Девушка почесывает руку, где стоит метка Императора. Но не только руку. Когда ее привели, Хуанди приложил ладонь к ее лбу, и он до сих пор горит. Она сразу почувствоала, что он поставил ей еще один знак принадлежности. Но он не виден постороннему глазу. Только ему. И ей.

Инстинктивно трет лоб.

— Ты чувствуешь печать? — не отрываясь от свитка.

— Да. От нее исходит жар.

— Так и должно быть.

Хуанди отодвигает свиток и берет со стола бамбуковую книгу. Разворачивает древние тонкие дощечки, перевязанные лентами.

Девушка же внимательно смотрит на шелковый рулон, откуда видны иероглифы.

Она не умеет читать. Oбразование, тем более для женщины, могла себе позволить только аристократия.

— Тебя научат грамоте, — внезапно говорит император, и девушка не верит своему счастью.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Зови меня Хуанди.

Еще один подарок. Так могли звать Императора только близкие.

— Благодарю. — Склоняется в поклоне. Она не понимает, почему император к ней благосклонен. Шаманы уже давно не имеют той власти, какой обладали ранее.

Он вновь погружается в изучение древних книг предков, а девушка вновь чувствует острую волну жара в районе лба. Зажмуривается, и ее пробивает боль, идущая от головы по всему хребту. А вместе с этим она видит рисунок. Яркий. Четкий. Словно оживший набросок на шелке или фреске.

Ей и раньше приходили рисунки. Но сейчас… От волнения начинает чаще дышать и вновь трет лоб. Она не может в это поверить.

— Не пугайся. — не отрываясь от чтения.

И девушка вскидывает на императора взгляд. Он будто знает, что она увидела Фэнхуан [Феникса].

Наверное, ее видение как-то связано с его печатью.

— Но увидеть Фэнхуан, — нарушая правило, заговаривает она. — Это к большой удаче и процветанию. Птица связана с Желтым Императором.

Хуанди продолжает читать. Но при этом протягивает руку и, не отводя взгляда от свитка, играет с белой прядью наложницы. Будто увиденный ею рисунок сблизил их.

А девушка, вновь нарушая все правила, заговаривает первой.

— Вы можете рассказать мне о Желтом императоре?

Мужчина переводит на нее взгляд.

— Почему именно он?

— Потому что я чувствую вашу с ним связь. Будто это вы, только в другие времена.

— Основатель государственности. — спокойным голосом, продолжая читать. — Прародитель нации Ханьцев [китайцы]. Упорядочил мир. Объединил племена долины реки Хуанхэ и установил законы. Изобрел календарь, правила счета [математика], медицину, одежду, лодки и колесницы.

— Бабушка говорила, что под его началом написана книга о медицине…

— Трактат о внутреннем. — Подтверждает. Надавливает на точку на затылке девушки и у той перестает болеть голова.

В спальне вновь воцаряется тишина. Хуанди продолжает читать. Но внезапно девушка чувствует за окном в ночной мгле какой-то гул.

Он не слышен постороннему уху. Но девушка с интересом замечает, что Император тоже его чувствует.

Смотрит на нее.

— Завтра начнем снимать твою печать смерти, Фэнхуан. А сейчас тебе пора. У меня дела.

Резко открываю глаза. Я все еще в салоне машины. Мы въехали в туннель, Рой за рулем. Продолжает гнать в Коулун.

Веду головой, стирая границы сна и яви.

Перевожу взгляд на Роя. Неоново-желтые блики играют на его непроницаемом лице. Будто бы и красивое зрелище, но спокойствия после сна не прибавляет.

— Покажешь, что было дальше между нами?

— Позже, Фэнхуан.

Прокручиваю в голове увиденное.

— Ты древнее воплощение. Почему именно бизнес? Почему не политика и управление?

— Раньше не хотел. Считал, что политика ограничивает мою свободу.

— Раньше… — почему-то цепляет это слово. — А сейчас?

— Сейчас я обдумываю предложение войти на международную политарену.

Зависаю, переваривая услышанное, а машина тем временем замедляет ход, и я вижу у массивного комплекса небоскребов делегацию мужчин, ожидающих Роя.