Эпилог 2

После того как народ узнал, что в этой пекарне работала пропавшая принцесса, клиентов здесь значительно прибавилось. Хозяину пришлось взять больше работников и даже начать расширение.

— Ваше высочество! — воскликнула жена хозяина пекарни, пухленькая и краснощекая мадам Торез. — Добро пожаловать!

Все посетители тут же обернулись и уставились на Лилиан. Среди них была знакомая до скрежета в зубах конопатая рожа Вермишеля.

«Кажется, тут у них что-то скисло», — пробормотал я, глядя на этого расфуфыренного петуха.

— Как ваши дела? — поинтересовалась она, широко улыбаясь Вермишелю.

«И чего ты с ним всегда такая любезная, а?»

«Он спас наши жизни», — мысленно ответила Лилиан.

«Я бы сказал, частично спас», — поправил ее я.

— О, чудесно! — пропел Вермишель. — Взял выходной и решил заглянуть сюда, в любимую пекарню. И надо же, повезло встретить вас! Сегодня определенно мой день!

— Я тоже рада вас видеть, — улыбнулась Лилиан.

«Подхалимка. Такая же, как Тык», — буркнул я.

Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Собственно, от меня она тоже набралась — теперь страдает на уроках этикета.

Выстояв очередь, Вермишель заказал себе и Лилиан кофе с пирожными. Под мое неодобрительное бормотание они уселись за столик у окна, которое выходило на центральную улицу, и завели непринужденную беседу.

— Кстати, Золушку скоро казнят, — буднично поведал Вермишель, держа чашку с кофе у своих губ и при этом оттопырив длинный костлявый мизинец почти на девяносто градусов.

— Как казнят? — удивилась Лилиан.

Я тоже удивился. Мы жили в королевском дворце и почти каждый день ели с правителем этой страны за одним столом. Как такая новость могла пролететь мимо нас?

— Народ собирает петицию с требованием казнить злодейку, которая едва не захватила наше королевство, — пояснил Вермишель, сделав глоток кофе. — Насколько я знаю, там уже около десяти тысяч подписей. Король не сможет это проигнорировать.

«Ну так ей и надо», — сделал вывод я. Эту мразь ничуточки не жалко.

— Что ж, раз такова воля народа, — пробормотала Лилиан, задумчиво глядя на свой бокал с кофе.

Моя прекрасная возлюбленная была настолько доброй душой, что жалела даже такую мерзавку, как Золушка. Если бы Лилиан пришла к власти, то наверняка бы отменила смертную казнь. Я же не был настолько добрым. Был бы королем, сразу бы устроил Золушке секир-башку. И не только ей. В тюрьмах Бельмонта сидело множество отбитых на голову чертил похлеще Золушки. Хотя, казалось бы, куда уже хлеще…

Еще минут десять мы слушали рассказы Вермишеля о его новых делах, а потом к Лилиан пристали поклонники с просьбой подписать им ее новые портреты. Вот такое занятие мне нравилось куда больше, чем разговоры со скучным Вермишелем.

— Что ж, не буду вам мешать, — произнес инспектор, встав из-за столика.

— Уже уходите? — спросила Лилиан, отдав очередному фанату подписанный портретик.

Вермишель кивнул.

— Меня ждут домашние дела. Надо полить цветы, накормить своих кошек.

— У вас есть кошки?

«У-у-у, беда», — констатировал я положение Вермишеля.

— Да, целых четыре, — с гордостью ответил инспектор. — В следующий раз покажу вам их карточки. Сегодня я с собой их не взял, увы.

«Уверен, они у него все рыжие, как и он сам», — не удержался я от замечания.

Лилиан тихо хихикнула. Вермишель вежливо поклонился ей и вышел из пекарни.

— Как вас зовут? — спросила Лилиан у следующего в очереди фаната.

— Жюльен, — улыбнулся пучеглазый паренек лет пятнадцати.

«Как куриная запеканка», — заржал я.

«Хватит меня смешить», — осадила меня Лилиан. «Иначе подданные сочтут меня…»

Кем сочтут Лилиан ее подданные, я так и не узнал, потому что со стороны улицы внезапно раздалось лошадиное ржание, а затем сильный грохот. Закричали и заохали люди.

Лилиан повернулась к окну. Посреди проезжей части уже столпились люди. Они окружили съехавшую на обочину карету и перешептывались. Какой-то мужчина в котелке пытался успокоить напуганную лошадь.

— Ох, как же так…

— Он что, по сторонам не смотрел?

— Кучер гнал, как ненормальный…

«Глянем, что там случилось?» — предложил я.

Лилиан тут же вскочила с места и выбежала из пекарни. В это же мгновение произошло что-то странное.

Я вдруг отъединился от Лилиан и отчетливо увидел, как она идет вперед, к толпе зевак. Не успел я подумать, что что-то пошло не так, как в моем сознании раздался хлопок. Передо мной воцарилась непроглядная темнота, и все звуки разом исчезли. Похожее со мной случалось, когда я умирал.

«Черт, неужто снова?!» — подумал я, вспомнив, что подобное со мной уже случалось — когда я умирал. — «Серьезно?!»

Но не успел я возмутиться еще сильнее, как звуки вернулись. Кто-то звал лекарей, кто-то охал и ахал, кто-то причитал. Но один голос я узнал сразу же.

— Месье Шель! Очнитесь! Месье Шель! — кричала Лилиан.

Я застонал, ощутив ноющую боль во всём теле. Медленно приоткрыл один глаз, увидел испуганное лицо Лилиан — и решился открыть второй.

— Боже, вы живы! — выдохнула она. — Как я за вас испугалась, месье Шель!

— Какой, к чертям собачим, месье Шель? — прокряхтел я, не понимая, почему моя возлюбленная смотрит на меня, а обращается к петуху.

Лилиан замерла. Озадаченно моргнула и нахмурилась.

— Костя? — едва слышно произнесла она.

— Ну а кто еще, едрит твою налево? — крикнул я и тоже замер, услышав, как странно звучит мой голос. Он явно был мужским, но каким-то слишком уж высоким…

Так, стоп, я что, переселился в другое тело?! В мужское?! В…

— Японский городовой… — пробормотал я, осознав страшную истину.

— Месье, вы как? — Передо мной опустился молодой мужчина в форме чародеев-лекарей. — Где болит?

— Болит везде, но не критично, — ответил я, разглядывая свои ладони с длинными пальцами.

— Сколько у вас пальцев, можете сказать? — деловито поинтересовался лекарь.

— Десять, — буркнул я. — По пять на каждой руке.

— Прекрасно-прекрасно. А сколько я вам сейчас показываю? — Лекарь чуть ли не в нос мне ткнул свои два пальца.

— Два, — ответил я, глядя на свои цветастые зеленые штаны.

К горлу подступил тяжелый ком.

— Чудесно-чудесно, — закивал лекарь. — Позвольте осмотреть вашу голову.

Я послушно склонил голову. На лоб упала рыжая прядь, которую я с недовольством сдул.

— Так-так, интересно, — пробормотал лекарь, ковыряясь в моих волосах так, будто у меня там были вши. — Судя по вытекшей из вас крови, рана была серьезной, но сейчас она словно бы зажила. Почти. Очень интересно. Думаю, у вас отличный ангел-хранитель. Или же качественный оберег.

— Просто сегодня явно мой день, — пробормотал я, вспомнив слова Вермишеля.

Лекарь закончил осмотр и, повернувшись к Лилиан, объявил:

— Жить будет. Но если возникнут осложнения, обращайтесь в лечебницу. Не затягивайте.

— Спасибо вам, — кивнула Лилиан, едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

Сидящий на ее плече Тык сдерживаться не собирался. Одной лапой он держался за свое пузо, а второй указывал на меня и хохотал.

— Убью, заразу, — одними губами произнес я, сурово глядя на умирающего от смеха питомца.

— Ну, раз все живы, тогда судиться не будем? — робко поинтересовался бородатый мужик с хлыстом в руке — видимо, это и был виновник ДТП.

— Забей, — отмахнулся от него я и попытался встать.

Тело ныло и плохо слушалось. Я пошатнулся, но Лилиан тут же подскочила ко мне и придержала за локоть. В ее взгляде блестели веселые искорки.

— Ни слова, — пробормотал я, ковыляя в сторону нашей кареты. — Ни единого слова…

— Костя, я больше не могу сдерживаться… — пожаловалась Лилиан.

— Не смей!

Мы подошли к карете. Ко мне шагнули суровые охранники, но Лилиан жестом остановила их и объяснила, что все в порядке, я типа свой. Когда дверь за нами закрылась, Лилиан громко рассмеялась. Тык ржал вместе с ней. Мне же было не до смеха. Для меня ситуация была ужасной, но этих двоих она почему-то дико забавляла.

Вытерев слезы, Лилиан посмотрела на меня и хрюкнула. Я скорчил кислую мину.

— Боже, никогда бы не подумала, что ты… — Она не договорила, потому что на нее напал новый приступ смеха.

— Давай уже, говори, раз так хочется! — всплеснул руками я.

— Ты… ты… — От смеха Лилиан начала заикаться. Тык вообще повалился на пол и продолжил хохотать.

— Да, я переместился в тело своего ненавистного врага! — крикнул я, признавая свою новую, плачевную реальность. — Теперь я жалкий госслужащий с четырьмя кошками, ужасным вкусом в одежде и рыжей башкой!

Смех Лилиан и Тыка стал еще оглушительней. Им было весело, а мне хотелось плакать.

Что ж, как говорил Воланд Маргарите, бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться. Хотел снова стать мужиком — стал! А то, что ты не уточнил, каким именно мужиком хочешь стать, — это уже твои проблемы.

Так что вот вам последний мой совет по выживанию в сказке, где всё не то, чем кажется: всегда четко формулируйте свои желания. Иначе станете, как я, каким-нибудь Вермишелем!