Глава 5. Если собрался подслушивать, изучи сначала заклятие невидимости

Разобравшись с обувью, я хотел приказать готовить мне карету, но вспомнил про еду.

— Кто-то обещал мне ка-ашку, — протянул я, шагая к кухне. Живот уже яростно урчал, требуя его наполнить.

В голове промелькнула мысль, что надо было остаться и проследить за приготовлением еды. А то кто знает, что могла в мою кашку добавить противная Золушка.

На кухне сводной сестры Доры не оказалось. Повариха, которая обещала мне кашу, улыбнулась при виде меня и, обтерев испачканные в муке руки о фартук, сказала:

— Мадемуазель, вы как раз вовремя. Ваша еда готова. Где изволите кушать: в столовой или у себя в покоях?

— Да чего носиться лишний раз. — Я перемахнул через скамейку и уселся за грубый деревянный стол, по которому были разбросаны овощи, недоеденные плюшки и пучки лука с укропом. — Поем прямо здесь и побегу.

Лицо поварихи вытянулось от удивления.

— Мадемуазель Дора, разве так можно?..

— Можно-можно, — отмахнулся от нее я. — Давай сюда мою кашу. И что там еще было?

— Куриный бульон. — Повариха поставила передо мной тарелку дымящегося золотистого бульона и мисочку овсяной каши.

Живот предательски заурчал. Но не мой, а Тыкомки. Питомица зависла над едой и смотрела на нее с таким желанием, что мне захотелось отдать ей все, что у меня было.

Но ведь я был дворянской дочкой! Зачем мне отдавать?

— Госпожа… Мадам повариха! — позвал я.

— Меня зовут Люсия, — улыбнулась повариха.

— Люсия. — Я вернул ей обаятельную улыбку. — Положи, пожалуйста, моему зверьку то же самое, что и мне.

Люсия скользнула брезгливым взглядом по Тыкомке, но ничего не сказала.

Вскоре мы с питомицей уже чавкали в унисон на всю столовую. Еда хоть и была простой, но Люсии удалось сделать из нее невероятную вкусняшку. Или же я просто дико проголодался.

Пока жевал, размышлял над своей судьбой-судьбинушкой. А именно о той дурацкой книжке о злой Золушке, что осталась от Ирэн. Если я и вправду попал в нее, то это прямо-таки жопа, потому что я ее не дочитал даже до середины. Остановился на моменте, где Дора планирует спасти принца от любовных чар Золушки.

Лично я спасать никого не собираюсь, тем более всяких принцев. То ли дело принцессы. Но до принцессы я в книге не дошёл, поэтому не знаю, кто она. Однако знать наперёд события в чужом для тебя мире, согласитесь, никогда не помешает. Но, увы, я умер прежде, чем дочитал эту злосчастную сказку.

После сытного обеда — да-да, теперь для моей худосочной тушки такая пища считается сытной — я велел попавшемуся мне на пути напудренному лакею готовить карету.

— А месье Лоран вам дозволил? — противным фальцетиком прочирикал этот петух.

Я уже хотел было крикнуть, кто такой этот мосьё Лоран, но вовремя прикусил язычок и включил мозги.

По логике, это, скорее всего, был хозяин дома. То есть батя Золушки, то есть отчим Доры.

— И папенька, и маменька разрешили мне выехать в город, — уверенно заявил я. — Можете сами пойти и уточнить у них.

Лакей, разумеется, уточнять ничего не стал, что было мне на руку. Вдруг пойдёт сразу к батьку, а он и знать не знает, куда собралась его шизанутая падчерица.

В общем, мне фортануло. И, пока я ждал свою карету, греясь в лучах теплого полуденного солнышка, Тыкомка открылась мне с новой стороны.

Подлетев к кусту алых роз и опустившись на землю, она задрала ногу и обмочила несчастный куст.

— Так ты у нас пацан! — воскликнул я.

Питомец застенчиво пропищал что-то мне в ответ и кивнул.

— Тогда буду звать тебя Тык, — заключил я, решив не обделять животинку в его правах. Хоть один из нас должен быть мужиком на все сто процентов.

***

Город Люменбург располагался примерно в десяти километрах от поместья семьи Лоран и был не просто городом, а столицей небольшого, но богатого королевства Бельмонт, расположенного на весьма протяженном возвышении. В центре этого плато располагалась столица и, разумеется, дворец правящей семьи. Благодаря возвышенности, на которой находилось королевство, на него никто не рисковал нападать — подойти незамеченными было абсолютно невозможно. К тому же у Бельмонта было много денег благодаря добыче редкого радужного хрусталя, а следовательно, армия у них была довольно сильной.

— Я всегда говорю, что всё решают деньги! — втолковывал я Тыку, рассматривая богато украшенный город через окошко кареты. — Вот, например, Дубай в моём мире — яркий тому пример: кучка нищих кочевников, которая стала богатой и процветающей страной благодаря нефти. Интересно, здесь есть нефть? — задумчиво протянул я.

Тык пожал плечами, изобразив недоумение.

— Наверняка есть, просто ещё не обнаружили, — заключил я. — Эх, зря не пошёл в универ учиться на геолога. Сейчас бы мне это пригодилось. Нашёл бы нефть, совершил бы научную революцию. Мне бы тут памятники понаставили.

Откинувшись на обитую бархатной тканью спинку сиденья, я заложил руки за голову и прикрыл глаза, мечтая о том, как бы прославился в этом мире. Однако мечты мои прервало резкое торможение.

— Ёкарный бабай! — выругался я, ударившись виском о дверцу.

Тык так вообще отлетел прямо к окну и, впечатавшись в стекло, сполз вниз.

— Эй, конь педальный! — крикнул я вознице. — Ты чё, права на рынке купил? Кто тебя водить учил? Везёшь не дрова, вообще-то!

Возница спрыгнул с козел, открыл дверь и принялся извиняться передо мной, без конца кланяясь.

— Простите, мадмуазель, простите! Кошка выбежала на дорогу, будь она неладна! Накажите меня, мадмуазель!

Возницу вдруг стало до невозможности жалко. Даже ругаться резко расхотелось.

— Ладно, ничего, — бросил я, пребывая в полном непонимании своих странных чувств. — Всякое бывает.

Возница — прошу заметить, уже мужчина в солидном возрасте — вскинул на меня блестящие от слёз глаза и грустно всхлипнул. Сердце моё содрогнулось от нового приступа жалости.

— Так, всё! — воскликнул я, отвернувшись от этого страдальца. — Ты прощён. Жди меня тут, я иду гулять.

С этими словами я открыл другую дверцу и поспешно выбрался из кареты. Тык, который уже отошёл от удара, увязался за мной, ощупывая лапками рожки — видимо, проверял их на целостность.

— Спасибо, мадмуазель! — донеслись до меня радостные слова возницы.

От греха подальше я не стал оборачиваться. Лишь махнул ему рукой, мол, забей, и направился к помпезному дому, на котором крупными буквами красовалась вывеска:

«ОБУВЬ НА ЛЮБОЙ ВКУС»

А чуть ниже была приписка:

«Принимаем заказы на любые эскизы»

В голове сразу же возник образ невероятно удобных кед. Интересно, насколько тут умелые мастера? Смогут сделать то, что я нарисую?

— Бал невест для принца не за горами! — кричал газетчик-мальчишка. — Читайте нашу статью о том, кто с большой долей вероятности может стать нашей будущей королевой!

Я остановился и протянул ему медную монету, понятия не имея, сколько стоит газета. Глаза продавца загорелись — видимо, я дал ему куда больше. Однако в ответ получил лишь газету.

— У попа сдачи не бывает, да? — усмехнулся я, глядя в зелёные глазёнки рыжего хитреца.

— О чём вы, мадмуазель? — невинно захлопал ресницами мальчишка.

— Да так. — Я открыл газету и пробежался по главной статье о бале. Ничего интересного: в списке приглашённых, разумеется, стояла семья Лоранов, но аналитики не предполагали, что кто-то из их дочерей может стать королевой.

Перевернув страницу, я пробежался по политической сводке: войны не предвидится, торговые соглашения с соседями процветают, цены на хрустальном рынке стабильные.

— Фигня, а не пресса, — заметил я и уже хотел смять газету, как вдруг заметил на последней полосе объявление:

«СТО ТЫСЯЧ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ ТОМУ, КТО НАЙДЁТ ПРИНЦЕССУ ИЗАБЕЛЛУ!»

«И ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ ТОМУ, КТО НАЙДЁТ КОРОЛЕВСКИЕ ХРУСТАЛЬНЫЕ ТУФЕЛЬКИ!»

Ниже красовался портрет миловидной девочки с золотыми кудряшками и голубыми, как ясное небо, глазами. Рядом был портрет уже взрослой девушки, очень похожей на малышку.

— А это кто? — спросил я у газетчика.

Мальчишка посмотрел на портрет и усмехнулся.

— Принцесса Изабелла. Вы что, не отсюда, мадмуазель? Эти портреты знает всё королевство. Вот так она выглядела, когда пропала, — он ткнул пальцем с грязным ногтем в детский портрет. — А так она должна выглядеть сейчас, — палец переместился к портрету девушки.

— Красивая, — заметил я, разглядывая взрослую принцессу. — Жалко, что пропала. Жива ли вообще?

В сказке Дора искала принцессу, но мне это нафиг не сдалось. Лучше посмотрю, как Золушка захватывает этот мир. Это куда интереснее, чем наблюдать за скучным хэппи-эндом, где побеждает пресловутое добро.

— Кто ж её знает, — пожал плечами мальчишка. — Уже лет десять прошло. Скорее всего, она мертва. Королевская семья уже и руки опустила. Раньше они принимали всех, кто называл себя принцессой Изабеллой, а теперь гонят взашей. Видать, устали от лжи и бесплодных надежд.

— Мда уж, — многозначительно изрёк я. — Ладно, пойду-ка в обувную…

Не успел я договорить, как ко мне подлетел Тык и, подняв газету лапками, прикрыл ею моё лицо.

— Эй, ты чего? — удивился я, глядя на взволнованного питомца.

Тык округлил жёлтые глазки и многозначительно покосился в сторону противоположной улицы. Я осторожно выглянул из-за газеты и тихо охнул.

Шагах в двадцати от меня по мостовой шла маленькая тоненькая фигурка в плаще с капюшоном. И если бы не поведение Тыка и золотые локоны, выбивавшиеся из-под капюшона, я бы не придал ей значения. Однако теперь я всмотрелся в черты лица, которое девушка старательно прятала, и всё понял.

Это, несомненно, была Золушка. И она явно направлялась куда-то тайком.

Мы с Тыком осторожно, прикрываясь газеткой, проследили за Золушкой до таверны.

— Идти туда за ней опасно, — заметил я, озираясь вокруг и ища прикрытие получше, чем газета.

Мимо как раз проходила закутанная в цветастые платки дородная крестьянка. Я подскочил к ней и за три золотых предложил продать все ее платки. У тетки глаза тут же загорелись так же, как у мальчишки-газетчика, и она поспешно начала снимать с себя платки и верхние кофты. Пришлось остановить ее и заверить, что нужны мне только платки.

Крестьянка ушла, счастливая, с золотыми монетами, оставив меня с ее старыми, пахнущими щами платками размышлять над тем, что снова я потерпел фиаско на торговом поприще.

— Надо будет записаться на курсы местной экономики, — пробурчал я, обвязываясь платками так, чтобы были видны одни лишь глаза.

В таверне пахло табаком и бражкой. Народу было немного, так что я сразу нашел Золушку, которая устроилась за дальним столиком с какой-то старухой. Велев Тыку спрятаться поблизости, я сел за барную стойку, спиной к Золушке.

— Что будете заказывать? — пробасил здоровый лысый детина в грязном белом переднике и засаленной клетчатой рубашке.

— Вомфу, — из-за слоев платка моя речь стала малопонятной. Со стороны, наверное, я выглядел как Кенни из «Южного Парка».

Эх, сейчас бы глянуть серию этого мультика с бутылочкой пива и пачкой сушеных кальмаров, а не вот это вот все…

К моему удивлению, бармен прекрасно меня понял и принес мне кружку с водой. Еще бы соломинку добавил, и цены бы ему не было. Но в этом мире соломинка, скорее всего, — просто сухая травинка, а не трубочка для напитков.

— Пафибо, — искренне произнес я.

На лице бармена заиграла смущенная улыбка.

Я че, ему понравился?! Фу, ну и извращенец! У меня же только глаза торчат, красные и уставшие.

— Платье готово? — услышал я вопрос Золушки.

— Готово, — проскрипела старуха. — Но, повторюсь, оно не такое, как ты хотела. На нем слабые чары, да и ткани не такие роскошные. Затрат оказалось куда больше, а ты заплатила недостаточно.

— У меня нет столько денег, — недовольно ответила Золушка. — Не забывай, что я еще не королева, а всего лишь угнетенная падчерица, до которой никому нет дела. Мне нельзя отсвечивать. Пока что.

Отпив из бокала, Золушка кашлянула и спросила:

— А что с туфельками? Ты нашла способ их растянуть?

— Ты идиотка? — вскинулась на нее старуха. — Я всего лишь посредственная ведьма. Как я могу повлиять на столь мощный артефакт королевской семьи?

— Шшш! — зашипела на нее Золушка. — Тише, старая ты идиотка!

Ага, значит, хрустальные туфельки принцессы сейчас у Золушки. Пока что события развиваются точно по сказке, что я читал.

На некоторое время эти двое затихли, делая вид, что просто едят. Я тоже решил попить водички, осторожно освободив рот. Сделав глоток, поймал на себе влюбленный взгляд бармена и чуть не поперхнулся водой. Поспешно закрыл лицо и отвернулся, нервно подергивая ногой.

— Единственный способ надеть эти туфли — это обрезать пятки или пальцы, — едва слышно заговорила старуха спустя некоторое время.

Я чуть подался назад, старательно вслушиваясь в каждое слово.

— Да ни за что! — злобно прошипела Золушка.

— Либо ты делаешь размер своей ножки таким маленьким и редким, как у пропавшей принцессы, либо... — Старуха замолкла и, после короткой паузы спросила: — А вообще я не могу понять, почему ты не поручишь все это своей фее-крестной?

Золушка недовольно фыркнула.

— Она умеет только уничтожать и жрать. Самый глупый и ненасытный демон в мире, и достался он мне!

Фея-крестная — демон?!

Шокированный этим открытием, я неловко дернулся и соскользнул со стула. Никто, разумеется, меня не подхватил — сказка, то же мне, — и упал я прямо в ноги Золушки и бабки.

Обе воззрились на меня сначала удивленно, а затем со злобным подозрением.

— А ты кто еще такая?! — взвизгнула Золушка, вскочив с места и зачем-то пнув меня носком в бок.

— Аймф, — глухо вырвалось из меня. Это я типа «Ай» сказал.

— Она явно нас подслушивала, — бросила старая ведьма, сверля меня цепким взглядом мутных глаз. — Я чую исходящее от нее любопытство.

Золушка протянула руку к моим платкам.

— Чтобы подслушивать, надо знать заклинание невидимости, дура, — противно произнесла она. Ее ладонь уже была в нескольких сантиметрах от моего лица.

Мне бы увернуться, но страх сковал мое тщедушное тельце. Сердце трепыхалось как у кролика, спина вся вспотела от напряжения.

— Это моя жена, она немая и немного глупенькая, — раздался надо мной басовитый голос бармена.

Золушка замерла и перевела взгляд с меня на лысого здоровяка.

— Простите ее. Вечно она, как ребенок, лезет не в свои дела.

Бармен подхватил меня за плечи и ловко поставил на ноги. Отряхнул мои одежды и погладил по голове. Я от шока реально онемел. Ни слова не мог сказать.

Старуха с Золушкой недоверчиво осмотрели нас с ног до головы. Бармен для достоверности прижал меня к своему рыхлому боку. От него пахло потом и бражкой.

Держись, Костя, просто держись. Это ради твоего же блага…

— Ладно, уходим, — наконец произнесла Золушка, потеряв к нам интерес.

Старуха последний раз прожгла меня недоверчивым взглядом и, цокнув языком, поплелась за поспешно удалившейся Золушкой. Только когда за этими двумя закрылась дверь, я смог облегченно выдохнуть и отойти от бармена.

— Спасибо, — четко произнес я, стянув с себя платки. Наконец-то можно было нормально дышать.

Ко мне подлетел Тык и обеспокоенно всмотрелся в мое лицо.

— Все нормально, друг, — заверил его я. — Мы едва не попались, но этот дядька нас спас.

Бармен расплылся в сальной улыбочке и, подойдя ко мне почти в плотную, выдохнул:

— А какая мне будет благодарность за спасение?

Я отшатнулся от тянущихся ко мне волосатых лапищ.

— Ах ты, козлячья рожа! — вырвалось у меня. — Вот тебе твоя благодарность!

С размаху я огрел лысого платками и, отбросив их в сторону, кинулся к выходу из таверны. Пропетляв по закоулкам, я остановился, тяжело дыша и кашляя. Это тело совсем не было предназначено для физической нагрузки. Надо будет натренировать его.

Тык, возбужденно пища, кружил возле меня.

— Полностью с тобой согласен, — сказал я, отдышавшись. — Все мужики — похотливые черти!