Глава 14

Зарядил дождь.

Я смотрел, как дождевые капли ползут по лобовому стеклу, смывая с него налипшую за день пыль, и жалел, что дождь не может так же легко смыть с моей души все грехи. Снять все тяжести…

Дети устроились на заднем сидении. Владик сидел молча, а Маруся нетерпеливо ерзала на месте и в итоге, не выдержал ожидания, забросала меня вопросами:

- Пап, почему мы стоим? И куда мы поедем? К твоей новой семье? Ты вернёшься к той женщине, раз мама тебя выгнала?

Конечно, я не знакомил своих детей от Наты с Леной и даже с Сашкой. Для меня это были два разных мира, которые я не желал совмещать. Не желал пачкать Марусю и Влада своими грехами.

Я встретил взгляд дочери в зеркале заднего вида. Сглотнул…

- Нет, не поедем. Я…

Запнулся, не зная, как продолжить. И понял – я уже и так слишком много врал. И больше не хотел…

Не хотел жить так, как я живу.

Не хотел рушить жизни тех, кто мне был дорог.

Хотя именно это и делал. Чего только стоила эта выходка – ворваться в жизнь бывшей жены с ноги и вести себя так, будто она что-то мне должна…

Под показной самоуверенностью я прятал страхи. Страх быть отвергнутым. Страх быть ненужным… Страх показаться слабым.

И Ната все это, наверно, видела. Меня самого видела насквозь.

И пора было признать, что мне уже нечего бояться. Все уже случилось. Я уже отвергнут, уже не нужен. Не только жене, но и сыну.

Я потёр переносицу, собираясь с мыслями.

Быть может, первый шаг к исправлению – это признать, кто ты есть на самом деле. Признать, не боясь показаться жалким и отвратительным.

И сейчас, перед своими детьми, я должен был сделать этот шаг.

Я повернулся в кресле так, чтобы видеть их лица. Произнёс…

- Мы не поедем к моей новой семье, потому что у меня её нет. Есть женщина, с которой я изменил маме. Есть сын от неё, но… это не семья. Мы с ней почти ненавидим друг друга и я не хочу, чтобы вы смотрели на это.

Владик нахмурился. Маруся растерянно моргала.

А я продолжил…

- Я оказался несчастен, поэтому захотел вернуться к вам. Но это было нечестно по отношению к вашей маме, потому что у неё теперь своя жизнь. Маруся, мне жаль, что я тебе наобещал, что мы снова будем вместе жить, хотя даже не поговорил перед этим с мамой…

- Она могла бы тебя простить!

Я покачал головой.

- Она не обязана. Она меня больше не любит.

Я произнёс эти слова и даже горло сжало спазмом от осознания того, насколько они правдивы. У Наты ничего ко мне не осталось… и даже если бы она не сказала этого вслух… равнодушие легко читалось в её глазах, в её голосе.

Сглотнув ком, я продолжил…

- И ты не права, Марусь, что винишь во всем маму. Это ведь я перед ней виноват. Я вас предал. Тебе должно быть очень стыдно перед мамой.

Дочь всхлипнула.

- Мне и правда очень стыдно.

А сын хмыкнул…

- Хватило наконец совести признать очевидное. А то ходил павлином, вёл себя так, будто ничего и не случилось!

- Я знаю, что был неправ. Я надеюсь… что смогу однажды заслужить твоё прощение. Вернуть уважение…

- И что теперь будет? – тихо, встревоженно спросила дочь.

В её глазах застыл испуг. И такая уязвимость, что мне захотелось пообещать ей достать луну с неба, лишь бы она ничего не боялась и ни о чем не тревожилась.

Но вместо этого я строго сказал:

- Ты извинишься перед мамой, Маруся. Ты не должна так себя вести. Мама все для тебя делает, ты же знаешь это?

Дочь молча кивнула.

- Она имеет право сделать что-то и для себя, - добавил я.

Говорил вроде бы правильные вещи, но каждое слово давалось так тяжело, будто к языку привязали гири. Но я себя пересиливал. Слово за словом подавлял, побеждал собственный эгоизм, собственные желания, что шли вразрез с желаниями Наты.

- А ты?.. – спросила дочь после паузы.

Я прикрыл глаза. Стало невыносимо, до рези в глазах больно при мысли, что безвозвратно потерял жену. И мне её… не вернуть.

Но нужно было это признать.

- А я буду надеяться, что этот… мужчина, за которого она выходит замуж, сделает её счастливее, чем сделал я.

Голос дрогнул. Но в этот момент я действительно искренне желал счастья той, кому испортил жизнь. Понимая – сделать для неё хорошее я могу лишь одним способом. Снова исчезнув из её жизни.

Я попытался ободряюще улыбнуться детям, но губы болезненно дрогнули.

- Скажите, он… хороший? Он заслуживает нашу маму?

Маруся кивнула.

- Вообще-то, Кирилл классный. Всегда приносит нам что-нибудь вкусное, что мы любим. И ещё он много улыбается и глядя на него мне тоже хочется улыбаться. Зря я маме наговорила, что я его ненавижу…

Мне было горько слышать, как дочь столь тепло отзывается о другом мужчине, но я напомнил себе: я все ещё отец своих детей. И никто этого не изменит. И лишь от меня зависит, забудут они меня или нет.

Я решительно проговорил:

- А что касается нас с вами… мне, честно говоря, и самому сейчас негде жить. Поэтому вам придётся вернуться к маме, но… не сразу. Мы с вами снимем номер в отеле, закажем кучу вкусностей… А завтра, к счастью, суббота, так что мы отправимся в парк развлечений. И все выходные будем гулять и делать, что хотим!

Маруся радостно рассмеялась. Владик промолчал, но это тоже было уже достижение.

А я добавил:

- У меня сейчас непростой период, родные. Я сам не знаю, кто я и как буду жить дальше. Но зато знаю, что вы – мой смысл. И я вас ни за что не потеряю.