44

В ванную влетела будто за мной гонятся все черти ада. Хлопнула дверью и закрылась на задвижку, будь моя воля я повесила бы и навесной замок, чтобы не тревожили. И дело не в том, то я собралась делать тесты.

Дело в том, что сейчас я чувствовала себя голой. Голой и оплёванной. Не нужной позорной по настоящему грязной шлюхой.

Не нужна я ему и чувства мои не нужны. И сейчас мне яснее ясного дали это понять. Буквально носом ткнули в эту новость и заставили подавиться собственными словами.

Открыла кран и дрожащими руками плеснула в лицо ледяной воды, но все равно не отпускало. Тушь потекла по щекам да и плевать на нее, вообще на все плевать, больше не перед кем рядиться.

Долбануло по барашку и шум воды стих, а я вытряхнула содержимое пакетика на пол и взяла тест.

На все ушло около десяти минут. Остальные сгребла и сунула обратно, достаточно будет пяти, чтобы прекратить этот мерзкий фарс.

Оставила тест полоски на полочке раковины и убрав упаковки в урну все-таки набралась храбрости и вышла из ванной.

Дома стояла гробовая тишина. Было темно и пусто. Марк ушел. Я не видела, как он уходил и даже не смотрела в прихожую, чтобы понять там ли его кроссовки, мне достаточно было окинуть гостиную, чтобы понять — я одна.

Оно и лучше.

Медленно побрела в свою спальню, точнее спальню брата, который позволил мне ее занять. Пустота комнаты постепенно стирала внутреннюю дрожь и напитывала покоем. Умиротворяла. Хотя внутри по-прежнему творился ад, я медленно прошла к шкафу и стянула с себя шмотки. Как шелуху луковицы слой за слоем сняла одежду, а потом обнаженная встала напротив зеркальной дверцы шкафа и застыла.

Уродина.

Слишком худая, слишком никчемная, слишком уродливая. Не удивительно, что эти две недели не изменили ничего. Марк никогда не влюбится в такую как я. Трахнуть — пожалуйста. Но влюбляться…

Всхлипнула и ударила по зеркалу ладонью, но отражение не исчезло. А так хотелось провалиться сквозь землю, и чтобы эти признания никогда не прозвучали. Не хотелось, чтобы он знал, что я давно и сильно его люблю.

Это так унизительно.

Боль разрывала сердце, а вместо души уже давно зияет черная дыра, и нет никакой надежды что сейчас я смогу уснуть, но попытаться стоит.

Достала из шкафа старую растянутую футболку и шорты, медленно апатично надела и взяв с тумбочки пачку салфеток начала методично стирать с лица косметику. До красноты терла губы, хотя помады на них и не было сегодня. Но были его прикосновения, которые все еще прожигали кожу будто кислота. Сотру и станет легче.

В итоге легла спать еще более заплаканной чем до этого. Голова коснулась подушки и вопреки опасениям меня сразу выключило. Просто мгновенно сознание провалилось во тьму и меня не стало.

Проснулась, услышав женский смех. Сначала думала, что у соседей, но в гостиной горел свет и к голосам брата и Марка примешивался еще один. Голос девушки. Он был смутно знакомым, но я не могла вспомнить, где его слышала.

Села, потирая сонные глаза. В комнате темно и я будто в пещере и духота обволакивает, хочется открыть окно и надышаться, поэтому встала с постели, но новый взрыв женского смеха заставил застыть. В горло ударил пульс и необъяснимой ревностью прожег вены. Не успела все обдумать, подлетела к двери и схватилась за ручку, но в последний момент помедлила.

А может, это девушка брата? А я помешаю им, и Пашка сделает мне выговор утром… Но к чему тогда там голос Марка?

Поджала губы, не зная, как поступить. Любопытство съедало и хотелось поскорее выйти из комнаты чтобы посмотреть, кто же там в гостиной, но не решалась. Тем временем голоса стихли и перешли в едва различимый шепот. Он смешался, и я чуть придвинулась к двери, чтобы расслышать, а потом, не выдержав разрывающих внутренности эмоций ревности и любопытства, открыла дверь и все внутри оборвалось.

Она сидела на его коленях и обнимала его за шею.

Марк улыбался, шептал что-то, глядя в ее лицо и его широкие ладони лежали на ее бедрах. Обнаженных бедрах, потому что кроме темной футболки Марка на девушке не было ничего. Меня затошнило.

Он потянулся и поцеловал ее, и я всхлипнула, а потом меня прошибло взглядом Пашки. Я даже не сразу заметила, что тоже там стоял. В аккурат за спиной этой девушки, что они собрались делать!?

Развернулась и чувствуя, как все тело, лицо и даже кожа головы пылает от стыда и ненависти рванула в комнату и хлопнула дверью, мгновенно сгибаясь и хватая ртом воздух. Трясло. Дыхание рвалось из груди, но из-за кома в горле становилось невыносимо, и я осела на пол и ткнулась лицом в одеяло на кровати, и только потом позволила себе безмолвно закричать.

Так бывает, когда нет сил на крик и ты просто дрожишь и тяжело дышишь, а истерика рвет на части.

Он бы трахнул ее, если бы я не помешала.

Стук в дверь прозвучал как выстрел в упор, и я заорала чтобы убирался. Они все убирались.

— Даш, детка, открой…

Пошел к черту…

Всхлипнула, до побелевших костяшек сжимая одеяло и сжалась от боли в мышцах и всем теле.

— Дай, я сам, — голос брата прозвучал за дверью спокойно, но настойчиво. А ведь он даже не догадывается, почему меня так кроет. Думает испугалась… Стало противно за себя, что врала ему и обманывала как последнего человека. А ведь он самый близкий. Единственный, кто никогда меня не предавал и не делал больно. — Даш, пожалуйста, давай поговорим.

Всегда был рядом, поддерживал, оберегал, защищал.

А я ему соврала.

— Мелкая, ты же знаешь я могу легко справиться с дверью, давай без этого, ладно? Просто впусти меня и поговорим…

Выпрямилась, ни капли не сомневаясь, что брат и правда может снести эту чертову перегородку и торопливо стерла со щек слезы, и провела по волосам, прочесывая их пальцами.

Встала, хотя ноги не держали и прошла к двери, приоткрывая ту.

— Все нормально, Паш иди спать… — прохрипела, но однозначно поступила глупо, надеясь вот так избавиться от брата. Дураком он не был никогда. Подтолкнул дверь, настойчиво оттесняя меня в комнату и вошел, тут же включая свет. Заметил шмотки на полу у шкафа, но ничего не сказал, хотя знал, какая я щепетильная в вопросах уборки.

— Напугали тебя, я не хотел, честно.

Ответил и расправив одеяло сел на постель, хлопая по пустующему месту рядом с собой. Дождавшись, когда я сяду рядом, он приобнял меня, а я ненадолго прикрыла глаза и сделала ровный вдох.

— Ира бывшая Марка и сегодня так вышло что… в общем, ничего плохого не было бы, а если и было бы, то мы из гостиной переместились бы в спальню Марка и… Черт я растерян. Просто ты вошла в неподходящий момент.

Ира бывшая Марка. О ней он говорил тогда в лифте?

— Я понимаю, — произнесла ровно, удивительно как мне удалось не выдать себя и внутреннего пламени уже почти сжегшего дотла сердце. — Не хотела мешать, думала, у нас в гостях твоя девушка…

— Ошиблась, — Паша поморщился и как мне показалось с отвращением произнес это слово, и я впервые подумала, что знаю брата не так хорошо как мне кажется. — Мы встретились в баре, я попросил Марка нас забрать, но ключи от дома Ира оставила в баре, и пришлось везти ее к нам. А тут…

Помолчали несколько минут. В доме хлопнула входная дверь.

— Как прошло выступление? — Пашка коснулся моей макушки губами и потел мое плечо. А я сглотнула поступившие к горлу слезы и разомкнула губы, потому что иначе не получилось бы вдохнуть и он понял бы что я плачу.

— Хорошо. Столько цветов надарили. Всем понравилось.

— Запись есть?

— Я спрошу у Лены. Если да, то покажу.

Шмыгнула носом и начала опускаться ниже. Уложила голову на Пашкины колени и прикрыла глаза, когда он начал аккуратно гладить всклокоченные пряди.

— Спроси. Я бы посмотрел.

— Мгм… — брат пах так знакомо, как детстве. Будто мы снова маленькие, папа в наряде, а Паша пришел уложить меня спать, чтобы не боялась монстров под кроватью. И рядом с ним я и правда их не боялась.

Просто со временем поняла, что монстры под кроватью больше не внушают страх. Гораздо страшнее, когда монстры у тебя в душе.