Глава 6. Кольцо

СИЛЬВИЯ

Горный пик покорился нам лишь к вечеру. Оглянулась назад и не поверила, что мы и в самом деле проделали это сложный путь — из долины наверх. Карабкались, как горные бараны, каждый раз сердце вздрагивало от страха за Дженни. А довольная малышка лишь улыбалась, сидя на руках своего обожаемого Шебаштьяна! Вот скоро ревновать начну, в самом деле!

— Жаль, что сейчас не зима, — волк усмехнулся, глядя на россыпь домиков вдали.

— Поцему? — девочка изогнула бровь — этот жест она тоже у него переняла, как и я.

— Потому что был бы снег, сели бы на попу и скатились бы прямиком до деревни! Влетели бы к кому-нибудь в гости — прямиком к ужину!

— Ушин — это холошо, — Дженни хихикнула и похлопала себя по животику, — булчит, хад, кушать плосит!

— Уморили ребенка голодом, — посетовала Катерина. — Совести у нас нет!

— А мы сейчас спустимся с горы и ягод наедимся, — Себастьян повел носом. — Их там видимо-невидимо!

— Это как? — девочка озадаченно нахмурилась. — И витно, и невитно?

— Видно — пока мы не пришли. А после нас не видно будет, потому что все съедим! — я рассмеялась.

— Главное, на медведя не нарваться, — Сара тоже повела носом. — Несколько бродят, вдалеке, но все же.

— Тогда надо торопиться, чтобы медведи не съели все наши ягоды!

Я бросила последний взгляд на красоту, которая разбегалась в разные стороны под нами. Вдалеке блестели яркой синью озера, но солировала все-таки бескрайняя зелень берез и елей, привольно текущая по долине до горизонта, окаймленного бахромой из бесчисленных горных пиков.

Природное совершенство сияло и переливалось в лучах мягкого вечернего солнца, било прямо в душу, заставляя задыхаться от непередаваемых чувств. Наверное, часть моего сердца навсегда останется тут — трепетать от восхищения!

Спускаться с горы было куда приятнее, чем карабкаться на нее. Особенно, с шутками-прибаутками. Смеясь, мы вошли в рощу, наполненную солнечным светом. Еще немного продвинулись вперед и наткнулись на поляну, усыпанную крупными ягодами черники. Совсем рядом сияли желтые и розовые, сияющие изнутри, словно маленькие солнышки, ягоды морошки.

Сочная и ароматная, она таяла на языке, оставляя медовый привкус с едва уловимой пряной ноткой. Забыв про шутки, наша маленькая стая начала охоту на эти сокровища. Съев пару горстей черники, а потом и янтарной морошки, я набрала ягод, чтобы накормить Дженни.

Но оказалось, что наша малышка сама занята заботами о ближнем. Усадив Себастьяна на пенек, она с удовольствием отправляла ему в рот ягоды, приговаривая, когда он пытался протестовать:

— Ешь, ешь, я еще собелу!

— Смилуйся, Дженни, не могу больше! — оборотень с мольбой покосился на меня. — Лопну ведь!

— Не лопайшя, не нато! — она отправила ему в рот новую порцию морошки, — еще чего утумал! Нельщя лопатьшя! Ешь давай!

Катерина с Сарой покатывались со смеху, наблюдая эту картину. Я присоединилась к ним, кидая себе в рот по ягодке.

— Латно, — девочка довольно кивнула и сжалилась, — наелшя?

— От пуза, — торопливо подтвердил парень, кивая.

— Точно?

— Точнее не бывает! — заверил он.

— Холошо, токта скажи мне кое-што.

— Значит, расплата все-таки будет, — пробормотал Себастьян.

А мы замерли в ожидании.

— Ну, чего изволите, госпожа?

— Я… — малышка потупилась, а потом выдохнула, устремив на него глазенки, полные надежды, — буть моим папой, пошалушта!

Мы с Сарой и Катериной замерли и одновременно шмыгнули носами.

— Если откажется, я его придушу, — шепотом пообещала Катерина.

— Нет, я. — Ответила мать волка.

— Не откажется, — я нежно улыбнулась сквозь слезы, увидев, как любимый обнял Дженни, пообещав:

— С удовольствием буду твоим папой, малышка! Спасибо за оказанную честь!

Кажется, глаза стали мокрыми и у него.

— Но придется меня во всем слушаться, учти!

— Буту шлушаться, — заверила девочка и, лукаво улыбнувшись, добавила, — инохда!

— Ну, иногда тоже подойдет, — мой волк кивнул. — А теперь беги, кушай ягодки!

— Бегу! — довольная малышка убежала.

— Спасибо, — шепнула я, подойдя к любимому.

— За что?

— За то, что ты такой, — поцеловала его так нежно, как только смогла, а потом скомандовала, — открывай рот!

— Зачем?

— Теперь моя очередь кормить тебя морошкой!

— А потом будет моя, — подхватила Катерина.

— Конечно, а мать всегда последняя! — посетовала Сара.

— Сбегу! — пригрозил Себастьян.

— Поздно сбегать, — тихо ответила я. — Уже не отпущу. Ты — мой! Во всех мирах, во всех жизнях, ты — мой! Навсегда!

Усталые, но довольные, мы дошли до деревеньки. Оказалось, что это скорее небольшой городок — с площадью, на которой тыкала в небо шпилем ратуша, похожая на картонную коробку с вырезанными окошками, с магазинчиками и даже небольшим постоялым двором. Последнее нас порадовало больше всего, потому что после скитаний по лесу и ночевок в шалашах безумно хотелось хоть ночь проспать на обычной кровати.

Не позволив мне платить, Себастьян снял комнату и отвел нас в таверну. Наскоро перекусив пирогом с голубятиной, мы поднялись на второй этаж. Девочки заняли двуспальную кровать и тут же уснули, едва головы коснулись подушки. А мы с моим волком сели на узенькую односпальную.

— Я хочу тебе кое-что отдать, — прошептал любимый.

— Ты мне всего себя отдал, больше ничего не нужно.

— Нужно. Вот, — он достал из кармана тряпицу, развернул, и я видела колечко. — Совсем простенькое, знаю, но… — Себастьян так посмотрел в мое лицо, что сердце зашлось от нежности. — За ним стоит вся моя любовь! А она огромна, Сильвия, поверь! Умру за тебя, за одну твою улыбку!

— Лучше живи, — срывающимся шепотом ответила, не сводя с него глаз. — Любимый мой!

— Этим кольцом, — он взял меня за руку и надел колечко на безымянный палец, — беру тебя в жены, моя ведьмочка! Навсегда!

— И я беру тебя в мужья!

— Как ты там говорила? Во всех мирах, во всех жизнях ты — моя! — Себастьян прижал меня к себе. — Навсегда!

— Навсегда, — повторила эхом и растаяла от счастья в его объятиях, — мой волк!