Глава 6. Тайны кулинарии

СИЛЬВИЯ

— Не спим на ходу, девоньки, не спим! — прикрикнула Нина на нас, дежурных по кухне. — Месим тесто и думаем о хорошем, а не о пакостях. Хлеб — он ведь все чувствует, все ваши эмоции впитывает! Чем наполните ковригу, то и съедите.

Она прошла вдоль длинного ряда столов, на которых мы изо всех сил сражались с тестом. Половина девчонок зевала во весь рот, явно мечтая снова забраться под одеяло и досмотреть сладкий сон.

Я бы и сама не отказалась, ведь еще и не рассвело толком, когда меня растолкали и приказали идти на кухню. Наверное, Лавия подсуропила сестре такое счастье с утречка пораньше. Но, что поделаешь, старшим нужно подчиняться.

— Да куда ты в грязных сапожищах-то топаешь, …!

Мы резко замерли, услышав трехэтажное ругательство. Ух, как! Это даже для Нины, виртуозницы по матерным сказаниям, сильно! Кто ее сподвиг на такой ляпсус, интересно? Я обернулась и…

Ой. Это же Себастьян!

— А ну-ка, сымай этот ужас! — повариха уперла руки в боки, тесня парня обратно в коридор.

— Как сымать-то? — возмутился он. — У меня дров на руках, видишь, сколько?

— Грязь на кухне разводить не позволю! — женщина замахала на него руками. — Сымай сапоги, кому сказано!

— Вот вредная ты, красавица, — пробурчал оборотень, изворачиваясь, чтобы одной ногой снять обувку с другой. — Снял, довольна?

— Довольна.

— Может, еще чего снять? — он ухмыльнулся. — Одежа тоже не особо чистая на мне. А портки так и вовсе неделю не стираны!

— Не старайся, охальник, от меня тебе ничего, кроме пендаля, не перепадет! — Нина фыркнула и посторонилась, пропуская его на кухню.

— А зря, кстати, — он уложил охапку поленьев перед очагом. — Не знаешь, от чего отказываешься. — Глаза парня стрельнули в нашу сторону.

Девчонки тут же захихикали.

— Не зыркай тут! — вмешалась повариха. — Сделал дело и иди отседова!

— Точно? — Себастьян прищурился. — Подумай получше, Нинуль, пожалеешь потом, что отказалась. Я ведь тот еще дамский угодник! Некоторые твои девчата вон могут подтвердить!

— Ах, ты ж, бедокур, до баб охочий! — Нина подхватила полотенце. — Проваливай! Как волк ведь к овечкам забрался! Пошел, сказала, или как наподдаю сейчас!

— Уже ухожу! — оборотень пошел к двери. — Но ты все же подумай…

— Паршивец! — женщина огрела его полотенцем по заднице. — Я вот тебе устрою «подумай»!

Себастьян, громко смеясь, вылетел из кухни. Нина, бранясь, погрозила ему вслед кулаком.

А меня парень даже не заметил…

Отгоняя эту мысль, которая почему-то меня расстроила, я сбрызнула водичкой колобки из теста, которые доходили у стен печки, в тепле, и взялась за помывку посуды. Перемыть предстояло целую гору, но это не пугало. Я любила оставаться одна, когда никто не насмешничает, не мешает, и не надо ждать подвоха.

После посуды взяла метлу и как следует прошлась по полу, заглядывая в каждый уголок, отодвигая столы, чтобы вымести грязь из-под их ножек. Уж если делать, то хорошо. Нагрела воду и начала руками, кверху попой, мыть недовольно поскрипывающие половицы. Подол мешался, поэтому глянула по сторонам и подоткнула его повыше. Вот, теперь гораздо удобнее!

Вода в ведре стала бурой и почти остыла, когда сзади раздалось:

— Красивые панталончики, госпожа Сильвия!

Ой. Ах, ты ж! Я подскочила, в прыжке развернувшись, и швырнула тряпкой в довольную рожу Себастьяна. Он с легкостью увернулся, тщательно вытер сапоги о тряпку и, ухмыляясь, подошел ко мне, лихорадочно возвращающей платье на место.

— Да не переживайте, я никому не скажу. О том, что они у вас розовые, с белыми кружевами.

— Что тебе здесь надо? — понимая, что мое лицо красное, как пальцы после чистки свеклы, спросила я.

— Зашел спросить, не нужно ли еще дров?

— Ты же недавно охапку притащил.

— А воды натаскать?

— Нет.

— Тогда, может, хлебом угостите?

— Ой, его же в печь пора сажать! — вскрикнула я и, тщательно вымыв руки, подошла к колобкам.

Да, настоялись и приподнялись, как надо. Открыла заслонку печки, ее нутро дыхнуло мне в лицо жаром. На секунду застыла, любуясь, как по алым углям идет волна перелива — сияют, как драгоценные каменья! Потом взяла кочергу и безжалостно разбила красоту, которая тут же недовольно начала швыряться во все стороны искрами.

В ответ я бросила щепотку муки на дальнюю стенку и кивнула сама себе, увидев, что та не вспыхнула, обугливаясь — значит, температура самое то. Что ж, колобочки, прыгайте в печь! Подхватила формы ухватом и усадила в пузо печки.

— Жарьтесь, парьтесь, выпекайтесь, ни на что не отвлекайтесь, — пробормотала вполголоса присказку Нины и вернула заслонку на место.

— Споро как у вас выходит, — одобрил оборотень. — Любо-дорого поглядеть, как вы работаете!

— А тебе лишь бы самому не работать! — покачала головой, глядя на оборотня. — Ты почему еще здесь? — взяла тряпку и плюхнула в ведро.

— Что ж сразу гнать-то? — он опасливо покосился на мои руки, когда начала отжимать ее. — Вдруг сгожусь на что?

— И на что же?

— Приходите в полдень на поляну к камню Обращения, — прошептал, подойдя ко мне вплотную.

— Еще чего! — фыркнула и указала ему на дверь. — Иди уже, а то скоро Нина придет обед готовить, схлопочешь у нее.

— Да нееее, — отмахнулся, — она добрая, просто шумливая. — Приходите, Сильвия, я ведь ждать буду!

Резко развернулся и ушел. Вот чего ему от меня надо, а?