Эпилог
Снег растаял, унеся с собой и черные лужи, и кровавую. На поляне вновь расцвели цветы. Такие красивые, всех возможных оттенков.
— Хочешь нарвать букет? — спросил Себастьян, обняв меня. — Засушим на память об этом месте.
— Нет, пусть живут. — С улыбкой посмотрела на них в последний раз, перевела взгляд на любимого мужа. — Идем, нам пора в дорогу.
— Искать новый дом?
— Он сам нас найдет.
— Идем, — он взял меня за руку, и мы зашагали к дому.
— Так как ты все это провернула с Лавией? — спросил супруг.
— Мы с Дженни, — уточнила, вспоминая, как все было.
Когда я поняла, что Лавия почувствовала меня, беременную, стало ясно, что она придет за мной, вопрос только, когда. Вот тогда мы с племяшкой и начали готовиться. Вся та полянка, покрытая снегом, я с животом, лежащая на снегу, Сара, Себастьян, Катерина и сама Дженни, стала огромным мороком — объемным, «прописанным» до мельчайших деталей.
Мы вбухали туда столько энергии, что вскоре и сами стали путаться, приходя туда, настолько все было живое! Для верности мы все завязали еще и на воспоминания пространства, заставив его поверить, что все это произошло на самом деле. По сути, полянка «проиграла» Лавии заданный сценарий, вписав ее саму в него.
Не знаю, делал ли кто-то подобное до нас с Дженни, но мы ужасно переживали, что не выйдет. Вдруг что-то пойдет не так? Но все получилось, сработав в точности, как задумывалось. Лавия теперь пребывает в полной уверенности, что всех убила. Даже ее черная сила поверила, что все это случилось на самом деле.
— Но почему ты ее отпустила? — спросил Себастьян, когда мы подошли к двери. — Ведь эта дрянь принесет еще много зла. И вдруг она все-таки узнает, что вы с Дженни ее надули?
— Я не убийца, любимый.
— Понимаю, но… — в глазах протаяло беспокойство.
— Успокойся, — моя рука легла на его щеку. — Лавия уже обречена. Черная сила поглотит ее со дня на день. Это закономерный итог всех, кто связался со злом.
— Точно?
— Как ты там говорил? — лукаво улыбнулась. — Точно только у аптекаря в лавке!
— Запомнила? — рассмеялся, прижав меня к себе.
— Все помню, — кивнула и потянулась к нему. — Но жажду получить кучу новых, приятных воспоминаний!
— Для этого и есть я! — муж начал целовать меня, заставляя истому течь по телу.
Но младенческий плач заставил нас остановиться.
— Идем к наследнику, Себастьян, он хочет кушать!
Мы вошли в дом. Сара протянула мне сына — первого ведьмака-оборотня. Я ощутила его силу, взяв беловолосого мальчика на руки. Он возродит славу Алалии, породив род могущественных магов, наш Виар — названный в честь деда. Но пока он лишь кроха, который жаждет маминого молочка!
Я приложила его к груди. Малыш зачмокал, сосредоточенно посапывая.
— Сильвия, а что будет с остальными ведьмами? — спросила Дженни.
И мы все пораженно замерли, осознав, что девочка больше не шепелявит.
— Ой! — она расплылась в улыбке.
— Иди порадуй Сару и Катерину! — я с улыбкой посмотрела ей вслед.
— Надо же, просто пришло! — прошептал Себастьян.
— Не просто. — Уточнила я. — Шепелявить Дженни заставляла Лавия, ее нелюбовь к родной дочери. А теперь…
— То есть, эта гадина, Лавия?..
— Да, черная сила разделалась с ней. — Кивнула, ощущая, как стало легче дышать. — Моя сестра мертва. Да будет Богиня милостива к ней.
— Прости, не присоединюсь к этому пожеланию, — Себастьян сел рядом, с любовью глядя на нас с сыном. — Мне, кстати, тоже любопытно, что будет с ведьмами.
— Они получили то, что заслужили, — я с грустью улыбнулась. — За то, что считали себя лучше людей, сделали оборотней рабами и за все остальное. Теперь их силы будут слабеть с каждым рожденным оборотнями малышом.
— Что ж, все верно.
— Но должна быть надежда, так, сын? — я погладила пухлую щечку нашего карапуза. — Что ж, пусть тогда каждые 300 лет после нашей с тобой смерти, муж, рождается Лунная волчица, которая будет способна распутать ведьминский кармический узел и избавить от этого проклятия и чаровниц, и волков. Если они окажутся этого достойны.
— И пусть каждые 300 лет Лунная волчица встречает своего суженого, — добавил супруг. — Чтобы дал ей сил выстоять и совершить предначертанное!
— Мудро, — кивнула, подумав. — Да будет так!