Глава 8. Отдых по-спортивному

Время до выходных пролетело так же стремительно, как развивались наши с Тамерланом отношения. Вроде бы только вчера мы переписывались о совместных планах, потом я моргнула — и вот уже у общежития стоит авто Одуева. А я делаю вид, что не замечаю, как прилипла к окну Юлька. Пусть. Любопытство не порок, всего лишь главная женская изюминка.

Тем более, что взглянуть было на что. Я и сама бы с удивлением смотрела на разыгрывшуюся у входа в общагу сцену. Высокий и широкоплечий Тамерлан в джинсах и сером пуловере, обтянувшем торс, подошёл ко мне, невозмутимо чмокнул в щёку и отобрал сумку. Как будто каждый день встречал меня у общежития и возил на шашлыки к друзьям. И ведь ни капли сомнений! Разве это не важный для каждого парня шаг? Или у них познакомить девушку со своим кругом общения всё равно что в туалет за гаражами сходить? Мероприятие не обыденное, но в целом не особенно значительное.

"Саня сказал, что Одуев "поплыл", раз решил пригласить на шашлыки", — припомнила я.

Действительно, когда первый восторг схлынул, я написала приятелю, чтобы услышать мнение мужчины. Получить инсайдерскую информацию, так сказать. Не сочтёт ли Тамерлан меня легкомысленной, если я поеду на коттедж его друга? Вдруг рассказы о гормональном фоне — байки для доверчивых девиц? Но Саша меня успокоил, объяснив, что в большом спорте действительно есть ограничения, которые обычные люди не поймут. Железобетонный режим сна, сбалансированная диета и многое другое. К тому же, с друзьями парни знакомят только девушек, с которыми строят отношения. Тех, с кем хотят пару раз переспать, не возят на шашлыки. Зачем? Чтобы затащить в постель лучше водить в дорогие рестораны при гостиницах. Чтобы поужинать девушку и сразу в номер.

— Ты передумала? — насторожился Тамерлан, по-своему расценив моё промедление. — Хочешь все выходные сидеть в душной комнате общежития?

— Нет, — я улыбнулась, чтобы успокоить Одуева. — Просто задумалась. Коней на переправе не меняют.

— Здесь должна быть шутка про то, что я тот ещё жеребец, — хохотнул Тамик. — Но я придержу её до того момента, как мы окажемся в машине за заблокированными дверями. На всякий случай.

Смеялись над его "не прозвучавшей" шуткой вместе и уже сидя в салоне. Когда замки на дверях действительно щёлкнули. Тамерлан решил закрепить эффект: всю дорогу рассказывал анекдоты и травил байки о своей спортивной жизни. Я так хохотала, что от смеха болели живот и щёки.

— Вот ещё один, — продолжал веселить меня Одуев, заезжая в приветливо распахнутые ворота. — Муж сидит перед телевизором: идёт схватка за золото на кубке Европы. Жена ворчит: "Козёл, ты меня не любишь! У тебя одно дзюдо в голове. Наверное, ты даже не помнишь день нашей свадьбы!" Муж смотрит на неё как на дурочку и отвечает: "Ничего подобного, дорогая. Это произошло в тот день, когда Александр Михайлин во второй раз стал чемпионом мира".

Я понятия не имела, кто такой Александр Михайлин, но остановиться уже не могла: расхохоталась в очередной раз. Видимо, смешинка в рот попала. В итоге расчёт Тамика полностью оправдался. Если у меня и были какие-то сомнения по поводу поездки, то к тому моменту, как мы добрались, они полностью растаяли. Я расслабилась и решила плыть по течению. Течением в моём случае был чрезмерно уверенный в себе дзюдоист. В одной руке он держал наши сумки, а во второй мою ладонь. Видимо, всё ещё подозревал, что попытаюсь сбежать. Или у него просто начала вырабатываться привычка? Целовать в щёчку при встрече, держать за руку, когда куда-то идём, давать ощущение уверенности одним своим присутствием… В любом случае я была не против.

Коттедж у друга Одуева был шикарный. Я такие раньше видела лишь по телевизору. Трехэтажное здание с огромным садом, навесом для парковки машин и бассейном на заднем дворе. Из газона тут и там торчали гномики в разноцветных шляпах, а со столбов каждые пару метров на нас смотрели объективы камер видеонаблюдения.

— Я думала, в таких резиденциях живут президенты и министры, — протянула я, крутя головой как самая настоящая "понаехавшая". — Ну и другие "слуги народа".

Тамик громко хмыкнул, но никак не прокомментировал моё поведение. Видимо, понимал, какое впечатление производит такая махина на простую смертную. Только через пару шагов я поняла, что саркастично отозвалась в том числе и о его дяде. Ничего плохого я не говорила. Ужах Одуев совершенно точно жил во дворце не меньше этого, однако мне всё равно стало неловко. Я уже собиралась извиниться, да не успела. Мы наконец дошли до лужайки с беседкой и мангальной зоной.

— Вот это да-а-а-а-а, — протянул бородатый парень, ниже Тамика на голову и вдвое уже его в плечах. — Не обманул! Реально с девушкой приехал! Народ, бросайте всё. Тут историческое событие.

— Марат, — Одуев рыкнул что-то на своём языке, но его друг совершенно не испугался.

Возможно, потому что из беседки к нему подоспела подмога. Ребята по-дружески подкалывали Тамерлана и приветливо обращались ко мне. Представлялись сами, знакомили со своими девушками и жёнами. Атмосфера царила дружелюбная. Спортсмены приняли меня как родную. Только Марат весь вечер продолжал зубоскалить. Одуев понимал, что сам давал тому поводы, но продолжал. Уточнил у хозяина дома, где наши спальни, акцентируя внимание на их количестве. Сам отнёс туда сумки, а меня оставил помогать девушкам нарезать салаты. Пока жарил мясо, стоял лицом к беседке и зорко следил, чтобы меня никто не обидел. А уж за столом и вовсе разошёлся ни на шутку. Игнорируя подколки друзей, выбирал мне самые вкусные кусочки шашлыка, подкладывал овощей, следил, чтобы тарелка не опустела ни на секунду. Вино тоже подливал, но не так активно. Вообще, из всех полноценно пил только Марат. Остальные или растягивали один фужер весь вечер или пили только воду. Веселью такое малое количество алкоголя никак не мешало. Когда стемнело, мы перебрались в дом. Тамику кто-то позвонил, а минут через сорок подъехал ещё народ — человек десять, все на тачках стоимостью с квартиру в Москве. Я уже даже не пыталась запоминать имена. Одуев вполголоса подсказывал, кто есть кто, пока парни вытаскивали на стол блюда из ресторана и алкоголь. Шашлыка на всех теперь не хватило бы, а спортсменами вновь прибывшие не были, так что могли спокойно выпивать.

От того, чьи дети сейчас сидели со мной в одной столовой, было не по себе. Сыновья генпрокурора, главы ГИБДД, министра иностранных дел, директора ФСБ… и Оксана Соколова. Официантка. Студентка экономического факультета. Дочь учительницы и автослесаря.

— Просто для справки, — шёпотом поинтересовалась я. — С детьми президента ты тоже знаком?

Одуев собирался ответить, но помешал громкий смех Марата. Тот как раз проходил мимо и, видимо, услышал. Удержаться от комментария не смог или не захотел. Закинул руку на плечо одного из ребят, представить которых Тамик ещё не успел, и заявил:

— Наша красавица спрашивает, нет ли случайно в комнате ещё и детей президента, — он снова заржал, но на этот раз его поддержали. — В корень зрит, да, Метельский?

Я в этот момент как раз поднесла бокал к губам, но сделать глоток не успела. И слава богу — захлебнуться только и не хватало. Метельский?! Мать его за ногу!

— Скажи, что это шутка, — жалобно попросила я у Тамерлана.

Он тихо рассмеялся, закинул руку мне на плечо и прижал к своему тёплому боку.

— Выдыхай, Оксана Сергеевна, — Тамик чмокнул меня в висок.

И я действительно с облегчением выдохнула. Ну правда на ровном месте испугалась. Понятно, что у племянника Одуева соответствующий круг общения. Но сын президента соседней страны — это перебор уже явный. Ну не может младший Метельский петь под гитару песни, которые ему заказывают все подряд.

* * *

По спальням народ разошёлся, когда за окном уже начало светать. Тамерлан проводил меня до нужной двери, пожелал сладких снов и уже собирался уйти, но в последнюю секунду передумал. Пробурчал под нос что-то непроизносимое на своём языке, развернулся, притянул меня к себе и поцеловал. Впервые за вечер — по-настоящему, по-взрослому. Так, что сердце снова пустилось вскачь, а земля ушла из-под ног.

При друзьях Одуев ограничивался едва заметными поцелуями в щёку, невесомыми прикосновениями и уютными объятиями. А теперь наедине сорвался с цепи. Больше не сдерживался, отпустил контроль.

Он прижимал меня к себе и будто пытался выпить моё дыхание до дна. Горячий, сильный, непоколебимый. Такой неистовый, словно пламя в человеческом обличье. И такой же многоликий. Он и пожар, сжигающий всё на своём пути, и ласковый, согревающий замёрзших путников костёр.

— Чтобы лучше спалось, — голосом с характерной хрипотцой объяснил Тамик, прежде чем действительно уйти.

"Что, серьёзно?" — хотелось вопить от разочарования.

Целовался Одуев так, что о сне потом никакой речи не шло. Я мысленно проклинала достаточное количество комнат в особняке, строгий режим спортсменов и собственную принципиальность, приходя в себя под прохладными струями душа. Продолжила и после, надев единственную более менее сексуальную пижаму из своего гардероба. Шёлк приятно скользил по телу и вызывал ассоциации с губами и пальцами одного не в меру правильного дзюдоиста. Мне казалось, его прикосновения были бы такими же невесомыми и…

Когда дверь в спальню открылась, я была уверена, что Одуев сдался и пришёл за продолжением. Мгновения между дёрнувшейся ручкой и появлением на пороге мужчины, я потратила на принятие решения. Как говорила Юля, главное в этой жизни ответить на вопросы: "Дать или не дать? Когда дать? Кому дать?" Обычно "мудрость" соседки я игнорировала, но тут внезапно осознала всю её глубину. Потому что в комнату пьяной походкой ввалился не тот спортсмен.

— Действительно в другой спальне, — удивился Марат. — Не узнаю Одуева. За стеной такая красавица, а он храпит.

Я не сразу испугалась. Сначала стало смешно. Друг Тамика так тянул гласные, что понять его речь было непросто. Страх пришёл, когда он закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке.

— Ты двери перепутал? — попыталась пошутить я. — Здесь, если что, не твоя комната. Можем позвать Тамерлана, он тебя проводит.

Мою попытку решить дело миром пьяный Марат понял как-то совсем неправильно. Улыбнулся, сверкая крепкими зубами. Такими белыми, что они казались фарфоровыми.

— Вай, зачем Тамерлан? — ударился он в пародию. — Нам кузнец не нужен. Я ещё могу сам… Без свидетелей и помощников. Или ты привыкла втроём? Хм-м-м, горячая штучка, я сразу понял. Но, видишь ли, какая беда. Все спят. Вот прям все. Даже те девки, которых привезли сюда попользовать. И я остался без ласки. Пожалеешь?

"Девки" и "попользовать" неприятно резанули слух. Теория о том, как для мужчин важно познакомить девушку с друзьями, летела к чертям.

— Обязательно, только завтра, — пообещала я, по стеночке продвигаясь к ванной. — Когда протрезвеешь.

— Да я чист как стекло, — Марат продолжал паясничать. Вытянул спину и высоко задрал подбородок с тщательно ухоженной бородой. — Могу по прямой линии пройти. Ага, прямо к тебе, крошка. Ты мне сразу в душу запала. Весь вечер гадал, насколько Тамик будет злиться, если отобью. А ему пофиг. Я даже ушам не поверил. Храпит. Нет, ты достойна большего. Хочешь, завтра по Москва-реке покатаемся? Или на тачке куда-нибудь уедем?

Насиловать меня вроде бы не собирались, но я всё равно нервничала. Когда я успела привлечь внимание сразу двух крутых спортсменов? А главное — чем? Маткой не дышала, губы не качала. Или это пресловутая мода на естественную красоту?

— Не хочу, — честно ответила я. — Разбуди кого-нибудь из "девок" и увози её на своей тачке на речную прогулку. Я не с тобой сюда приехала, понимаешь?

Он облизнулся, отчего улыбка мгновенно превратилась в хищный оскал.

— Зачем так говоришь? Я не тупой. Или рожей для тебя не вышел? Так с лица воду не пить. Член-то у меня побольше будет, чем у Тамерлана. В одну баню ходим, я в курсе. А что до девок… Да пёс с ними. Согласишься моей быть — всех разгоню. Ни на одну даже не взгляну.

Возможно, обещания Марата звучали бы правдоподобно, если бы произносились трезвым голосом. Однако я не настолько наивная, чтобы верить пьяным бредням. Да и в целом, он рядом с Тамерланом проигрывал по всем фронтам. Разве что вот… достоинство больше, но тут я не проверяла. Да и размер, наверное, не самое главное? Вдруг он большой, но "чик-чик" и уже всё? Нет, менять Одуева на пару дополнительных сантиметров глупо.

— Ага, женишься, детей мне настрогаешь, — поддержала я разговор. — Любить будешь до гроба и пылинки с меня сдувать. Я ничего не забыла?

— Нет, — походка у него была мягкая, как у тигра. Или кота, когда он крадётся за мышью. — В шелках будешь ходить, на золоте спать. А сейчас извини, что есть. Чужой коттедж, чужая кровать. Зато я… Весь… Как есть.

Я не заметила, когда он изготовился к прыжку. Молния — и та ведёт себя предсказуемее. Марат через мгновение впечатал меня в стену. За два удара сердца я оказалась в тисках. От спортсмена разило коньяком. Стальные пальцы впились в меня, оставляя синяки даже через одежду. А борода, привлекательная издалека, вблизи превратилась в щётку, царапающую кожу.

— Давай, крошка, ломайся, — глухо зарычал дзюдоист. — Иначе не интересно. Любишь пожёстче? Я порву на тебе трусики. Давай, уже яйца звенят.

Последние слова прозвучали, как инструкция к спасению. Внутренний голос напомнил, что те самые яйца — самое слабое место у мужчин.

"Нет, это ещё не звенят, — подумала я. — Вот сейчас запоют!"

Я перестала вырываться, чтобы Марат хотя бы немного ослабил хватку. Он дотронулся до ширинки, но я отвела его руку в сторону и потянула за язычок сама. По комнате разнёсся довольный смех парня, а в следующую секунду я со всей силы впечатала колено ему в пах. Наверное, это было больно. Марат завыл раненым зверем. На пол не рухнул, но едва держался на ногах. Плевать! Я рванула к двери, дрожащими пальцами провернула ключ и выскочила в коридор.

— Тамик! — заорала я, как резаная, заколотила в соседнюю дверь. — Тамерлан! Одуев, просыпайся сейчас же!

— Сука! — ревел Марат за спиной. — Пор-р-рву!

В спальне что-то с грохотом упало. В той, где по заверениям недоласканного дзюдоиста безмятежно дрых мой парень.

— Скорее, — умоляла я, продолжая тарабанить в дверь. — Тамерлан, пожар!

Идиотская реплика всплыла в памяти после занятий по ОБЖ. “Не признавайтесь, что вас насилуют, девочки. Никто бровью не поведёт. Кричите “пожар”.

— Одуев!

Они появились в коридоре одновременно: заспанный Тамерлан с диким взглядом и рассвирипевший от боли Марат. Не знаю, как Одуев сориентировался. Может, помогло то, что насильник вывалился из моей спальни и держался за причиндалы, а дымом в коттедже не пахло.

— Кур-р-р-рва, — с угрозой протянул Марат.

Потом была ещё одна “вспышка молнии”. Тренированное тело профессионального спортсмена среагировало быстрее, чем его затуманенный разум. Тамерлан вмазал моему обидчику в морду так, что челюсть затрещала.

Я закрыла рот руками, чтобы не визжать. Отскочила за спину Тамика и вжалась в стену, мечтая проснуться в общаге, в своей постели. Испуг перед Маратом показался детским лепетом по сравнению с тем, что я чувствовала в этот момент.

Одуев наносил удар за ударом, совершенно не замечая, что противник ему не отвечает. Драки не было. Было избиение младенца, жёсткое и даже жестокое. Лицо несостоявшегося насильника превратилось в кровавое месиво. Его стоны становились всё тише, и я поняла, что запахло жареным.

— Тамик, — позвала я и, набравшись смелости, шагнула ближе к нему. — Остановись, пожалуйста!

На крики сбежались гости. Не так быстро, как бывает в фильмах, но двери захлопали и сонные люди повалили в коридор. К несчастью я всё ещё была в одиночестве. Никто не понимал, что происходит, а потому не вмешивался. Лишь чей-то одинокий возглас нарушил череду ударов:

— Э-э-э, ребята, не надо так.

Наконец Тамерлан немного успокоился. По вискам катились капли пота, дышал он шумно и сквозь зубы.

— Сделал что-нибудь тебе, успел? Оксана?

Я замотала головой так, что ещё чуть-чуть и она отлетела бы.

— Ничего, я у-ударила его. И у-у-убежала. Я не хотела, я не давала повода! Даже не думала, что он… что я… господи, какой ужас!

Меня затрясло с новой силой. Говорят, каждая вторая женщина в России подвергалась сексуальному насилию или пережила попытку такого насилия. Раньше я воспринимала эту информацию как сухие цифры, а сейчас осознала весь ужас. Половина женщин в нашей стране пережили то же самое. Им было также страшно, также больно и также мерзко. Собственное тело казалось им таким же грязным? Они также боялись услышать "сама виновата", как я сейчас? Или сомневались, поверят им или обвинят во лжи и наговоре?

— Скорую вызовите, — холодно потребовал Тамерлан, кивнув на распростёртое на полу тело. — Оксана, в комнату. Поговорим.

Дзюдоисты в коридоре засуетились. Двое потянулись за телефонами, другие пошли к Марату. Девушки зажимали рты дрожащими пальцами. “Свита сына президента” вообще не появлялась.

— Врачи ментов с собой пригонят, — пискнула блондинка с потёкшей тушью.

— Наши не пригонят, — пробурчал Тамик, деликатно обнимая меня за плечи. — Частная контора, зачем им это? Сами только никуда не звоните.

Девушка кивнула. Кажется, её звали Алла. В коридор она выбежала, поправляя халат на шёлковой пижаме. Я силилась вспомнить, как назывался цвет. Что-то крутилось в голове, но на язык не шло.

“Брызги шампанского”, — озарила вспышка догадки в ту же секунду, как Тамик втащил меня в спальню.

Уже знакомо щёлкнул замок.

— Иди ко мне, — выдохнул Тамерлан, сжимая в объятиях крепче. — Испугалась? Марат всегда был козлом. Девчонки на него в институте постоянно жаловались. А как выпьет — с головой вообще не дружит.

— Испугалась, — всхлипнула я. — Телефона под рукой нет, дверь заперта, а он сказал, что ты спишь. Я не знаю, что делала бы, если не смогла бы тебя разбудить.

Мой дзюдоист с разбитыми в кровь костяшками скрипнул зубами.

— Надо было ночевать в одной комнате. Тогда не только Марат, никто не сунулся бы. А теперь что скажут? Тамерлан Одуев не смог нормально защитить свою женщину?

— Ты ему лицо в отбивную превратил, — напомнила я. — Никто ничего такого не скажет. Откуда ты мог знать, что Марат полезет ко мне в спальню?

— Я привёз тебя сюда, — рыкнул он. — Полностью за тебя отвечал. А ты меня боялась больше, чем пьяного Марата! Думаешь также к тебе полез бы? Правда?

— Нет, конечно! С тобой всё по-другому. Если бы я тебя боялась, не поехала бы неизвестно куда. Нет, Тамерлан! Я тебя не боюсь, просто не хочу торопиться, потому что мы знакомы всего-ничего. Да я о том, что ты считаешь меня своей девушкой, узнала перед поездкой сюда! Я думала, ты понимаешь, почему я хочу отдельную спальню.

Одуев нахмурился, сдвинув угольно-чёрные брови.

— Потому что я горячий кавказец и украл бы тебя, завернув в ковёр?

— "Мне теперь из этого дома два пути: либо я ее веду в ЗАГС, либо она меня ведёт к прокурору", — процитировала я советский фильм, нежась в объятиях парня. — Нет, дело не в том, что ты кавказец. Хотя… Да, мне сложно понимать некоторые очевидные для тебя вещи. Как, например, было с телефоном. Или вот это вот: "Я тебя привёз, на мне ответственность". Ты воспитан по-другому, мыслишь иначе. Но я не боюсь, что ты меня украдёшь. Наверное, я боюсь, что не захочу сопротивляться, если вдруг ты начнёшь заворачивать меня в ковёр.

Морщины на лбу Тамерлана разгладились. Он потоптался возле меня, как большой сильный, но слегка растерянный медведь, и переспросил:

— А зачем сопротивляться? Так боишься или нет? Проклятый ковёр, Оксана!

Не такой реакции я ждала на признание. Да, оно вышло неуклюжим, но неужели контекст не считался? Я изнывала от страсти к Тамерлану. Всё, что меня удерживало от его постели — слабый внутренний протест: “Приличная девушка не должна вешаться на шею мужчине”. Я надеялась сдаваться ему постепенно. Шаг за шагом сближаясь и открываясь друг другу. Но проклятая выходка пьяного Марата спутала все карты.

— Подожди, — шепнул Тамик, забирая со стола жужжащий телефон. — Слушаю.

Дальше я ни слова не разобрала. Он что-то обсуждал с друзьями или родственниками на своём языке, не утруждаясь синхронным переводом. Оставалось только ждать, прикусив губу.

— У Марата сотряс, — наконец объяснил он, параллельно отстукивая кому-то в чат. — Наши это и без медиков поняли. Щас дождутся скорую, погрузят его и повезут в клинику МРТ делать. Черепно-мозговую исключить. Заяву на меня никто накатать не даст. Начнёт ерепенится — добавят. Но я всё равно должен предупредить отца, что вляпался. Мало ли. Подожди минуту.

Я представила, какие проблемы у Тамерлана могут быть из-за сегодняшнего мордобоя. От отца и дяди достанется — к гадалке не ходи. А ведь Марат действительно может пойти в полицию и написать заявление. Тогда Одуева могут посадить? Из-за меня?

— Если что, я дам показания, что ты меня защищал, — пообещала я. — Вдруг дело дойдёт до суда. Не хочу, чтобы тебя посадили.

— Теоретически такое возможно, — Тамик на секунду оторвался от чата. — То, что я профессиональный спортсмен — отягрячащее обстоятельство. А подтверждённая ЧМТ тянет на тяжкие телесные. И судье будет наплевать, что я защищал честь женщины. Но погоди паниковать. Не будет заявы — никто не возбудит уголовное дело. Я просто страхуюсь.

Он отвлёкся на новый телефонный звонок, а я так и стояла в его объятиях. От моего дзюдоиста шло приятное тепло. Казалось бы, он только что на моих глазах избил человека. Я ведь должна бежать роняя тапки? Вдруг завтра что-то щёлкнет у него в голове, и Тамик ударит меня? Однако вместо страха было противоположное чувство. Мне казалось, что именно здесь и сейчас я нахожусь под настоящей защитой.

Тамерлан выключил телефон и улыбнулся впервые за весьма сложную ночь.

— Дядя звонил. Я заготовил оправдание, но не успел даже слово вставить. Ужах Ахматович сказал, что я красавчик. Другого в семье от меня не ждали. С отцом Марата договорятся. Никто к ментам не пойдёт, замнут дело. Главное, чтобы сам Марат с кровати встал. Побудь здесь, я запру дверь. Надо встретить скорую.

Поцеловав меня на прощание, он ушёл.