Глава 10. Праздник

Тамик приехал за мной быстрее, чем я могла бы предположить. Мы едва успели прикончить бутылочку домашнего вина и накидать в мою сумку косметику Светки, здраво рассудив, что макияж мне придётся делать по дороге в Рэдиссон. Заранее я не рискнула, ибо не знала, какое платье мы купим. Вдруг у Одуева взыграет кровь и он нацепит на меня паранджу? Хотя до сих пор он не был замечен в подобных замашках, но мало ли? Например, он сразу предупредил: “Ты ещё не видела, как я ревную. Иначе вряд ли сказала бы, что это мило”. Где ревность, там и чувство собственничества, а дальше и до паранджи рукой подать!

Возможно, я переборщила в суждениях. Потому что тиран, которого мы со Светой случайно слепили в фантазиях из Тамерлана, вряд ли бы промолчал, заметив, что я под градусом. Да, я вела себя адекватно и могла бы пройтись по ровной линии или ткнуть пальцем себе в нос. Но румянец на щеках и блестящие глаза точно выдали с головой.

До бутика ехали под музыку из плейлиста Одуева. Зажигательная лезгинка, потом рэпчик про амбициозного парня, а следом — что-то о любви и верности. Необычный набор треков, но у меня в телефоне было не лучше. Разве что вместо лезгинки — “Катюша”.

— Ты, правда, смотрела весь турнир? — неожиданно спросил Тамерлан, когда мы приехали к бутику с элегантной вывеской.

— Не весь, — пожала я плечами. — Мы отвлекались на болтовню. Но видела всех ребят с коттеджа, а на твоей весовой категории мы со Светкой вообще прилипли к экрану.

— А какая схватка запомнилась?

— Ну финальная, конечно, потому что от неё всё зависело, там самое большое напряжение, — прикинула я. — Но если не считать японца, то запомнились немец и грузин. Первый держался сначала как будто увереннее, а второй просто вытрепал мне все невры, пока носился по татами туда-сюда. Почему ему не дали замечание за пассивную борьбу? Ты бы выиграл и без голден-скора.

Одуев заржал. Да так громко, что на нас с удивление возрилась приветливая девушка-консультант, встречающая клиентов у входа. А ведь она наверняка и не такое видела за время работы. Если уж я научилась не обращать внимание на громких гостей в ресторане и их закидоны.

— Малышка, ты меня убиваешь, — Тамик утёр скупую слезу кулаком. — Пассивная борьба, голден скор, татами… Ты скрытый фанат дзюдо?

— Почему скрытый? — удивилась я. — С некоторых пор очень даже открытый. Было бы странно не знать ничего о виде спорта, которым занимается мой парень. Или ты хотел бы, чтобы я хлопала глазками и спрашивала: “А за кого мне болеть? Ты в беленьком халате или в синеньком?”

— Халате, — он снова заржал. — Нет, меня всё более чем устраивает. Даже приятно, что ты интересуешься тем, что так важно для меня.

Я смутилась, не зная, как правильно реагировать на его слова. Сказать: “Спасибо”? Странно как-то. Пошутить? А вдруг это обесценит искренность моего горячего дзюдоиста?

— Добрый день, — поздоровалась я с консультантом, всё ещё улыбающейся нам во все тридцать два зуба. Профессионально соскочила с темы, ага. — У нас очень мало времени.

— Да, — подтвердил Одуев. — Буквально час на всё про всё. Давайте сегодня обойдёмся без женских капризов?

Я, конечно, представляла себе процесс поиска наряда несколько иначе. Думала, сейчас будет нечто из разряда примерки различных костюмов, как в “Красотке”. По факту же мы с Тамиком в сопровождении всё той же милой девушки с бейджиком “Кристина” прошли к примерочным, а потом она приносила нам вешалки. Как ни удивительно, платье подобрали со второй попытки. В отличие от модника-Одуева. У него то рукава жали из-за накаченных бицепсов, то пуговицы казались слишком девчачьими.

— Давайте сегодня обойдёмся без женских капризов, — передразнила его я. — Мне, между прочим, уже и аксессуары подобрали, и туфли. Да я даже макияж сделать успела, пока ты там у зеркала крутишься!

— Прости, — Одуев отодвинул занавеску и предстал предо мной в одних брюках. Сказать, что его торс был произведением искусства — значит, скромно промолчать. На античную статую не похож из-за волосатой груди. Но лично мне казалось, что так даже сексуальнее. — Пройдись пока по залу, присмотри что-нибудь ещё.

— Нет, — отрезала я. — Мы договорились на одно платье.

— Передоговоримся, — хмыкнул он. — Не стесняйся, я всё оплачу. Времени вагон.

— Тамик!

— Малышка, не начинай! — Одуев поджал губы. — Я просто хочу сделать приятное своей девушке, здесь нет ничего предосудительного! Сколько можно спорить на эту тему? Иди и выбери что-нибудь ещё, пока я пытаюсь натянуть на себя какой-нибудь костюм. Иначе мы с тобой поссоримся.

— Я не собираюсь становиться твоей содержанкой!

— Да чтоб тебя! — он выругался на своём языке.

Уже собирался перевести всю тираду на русский — персонально для меня, но я не позволила. Воспользовалась его же оружием. Как говорится, кто на нас с поцелуями нападёт, тот от поцелуев и поплывёт!

И пусть целовалась я не так умело, как Одуев, зато брала страстью и напором. Через пару мгновений он действительно “поплыл”, расслабился, притянул меня к себе, нежно обняв за талию. Я зарылась пальцами в его волосы и массировала затылок, уже запомнив, как ему это нравится.

— Это что было? — выдохнул Тамик, когда я отстранилась от его губ. — У тебя закончились аргументы и ты перешла к запрещённым приёмам?

— Ага, — подтвердила я, а потом повторила его реплику, сказанную в кабинете студенческого научного общества. — Убедила?

— Абсолютно, — хмыкнул он. — Не хочешь ничего примерять, не нужно. Просто погуляй по залу, чтобы я не чувствовал, будто ты нетерпеливо дышишь мне в затылок. Договорились? — Конечно, — я улыбнулась своей маленькой победе и послушно ушла изучать ассортимент магазина.

Тамик подозвал Кристину, а она, видимо, психанув, вышла в зал, отправив к нему другого консультанта. Следующие минут пятнадцать я бродила вдоль вешалок под бдительным оком девушки и думала о том, что, наверное, похожа на воровку.

* * *

В итоге Тамерлан выбрал песочного цвета брюки и обычную белую рубашку. Сначала я подумала, что образ простоват, но потом мы вместе прошли мимо зеркала.

— Может, ну эту вечеринку? — протянул Одуев. — Поедем в какой-нибудь ресторан, арендуем вип-кабинку и побудем только вдвоём, м?

Я рассмеялась и не ответила.

Бежевое шёлковое платье-комбинация и впрямь сидело на мне чертовски хорошо. Довольно открытое декольте "качелькой" компенсировалось юбкой ниже колена. Поэтому, даже несмотря на разрез на правой ноге, наряд не казался вульгарным.

Бельё под него пришлось подбирать такое же тонкое и невесомое, чтобы швы не было видно. Я ни за что не надела бы подобное безобразие, но… Красноречивый взгляд Кристины и её шёпот "ему снесёт крышу" сделали своё дело.

Рядом с высоким и широкоплечим Тамиком я казалась безумно элегантной. И мне никогда в жизни не хотелось выглядеть так женственно, как в тот вечер. Хотя скорее всего, дело не в вечере вовсе, а в том, как на меня смотрел Тамерлан. Я думала, его глаза горели во время свидания на теплоходе, но по сравнению с нынешним огнём в зрачках, то был детский лепет.

Если бы взглядом можно было изнасиловать, я давно забеременела бы тройней.

— Ты меня смущаешь, — пробормотала я, но оторваться от нашего отражения не смогла. — Прекрати, а?

— Я молчал, — слегка растерялся Тамерлан.

— У тебя на лице всё написано!

Теперь наступила его очередь смеяться. А я задумалась о том, почему у него даже смех какой-то особенный? Глубокий, хрипловатый, будоражащий. Такой, что с чужим вовек не перепутаешь.

— Ну что я могу поделать, если ты такая красивая? — Одуев потянул меня за руку, уводя из бутика. — Тут разве что слепец останется равнодушным. А у меня зрение знаешь какое хорошее? Вот я тебя увидел и сразу разглядел, какие у тебя удивительно чистые глаза. Какие тонкие и длинные у тебя пальцы. Какие изящные запястья. Какие ножки…

Остановить Тамерлана не получилось ни просьбами, ни угрозами. Он вошёл во вкус и теперь говорил, говорил, говорил… Досталось и моим шелковистым волосам, и нежной коже, и очаровательному румянцу на щеках. Румянец, скорее всего, растёкся уже по всему лицу и шее, настолько я смущалась от комплиментов. Однако улыбалась, да, потому что приятно. И даже признаться в этом не стыдно. Пусть Тамик и не умел завуалировать своё восхищение, а говорил прямо. Но каждое слово было искренним, и это заставляло меня чувствовать себя и впрямь настоящей красавицей. Впервые в жизни.

Всю дорогу до гостиницы он поглаживал мою ладонь и перебирал пальцы, напевая что-то на своём языке. Он незнакомых слов и хриплого голоса по телу бежали мурашки. А уж когда Тамик подносил мою руку к губам и касался её невесомым поцелуем, я и вовсе была готова превратиться в кисель.

"Где твоя выдержка? — лениво возмущался внутренний голос. — Где хладнокровие?"

— У тебя руки прохладные, включить печку? — уточнил Тамерлан, и даже мой внутренний голос заткнулся.

Ну какое хладнокровие, когда рядом сам Одуев? Какая, к чёрту, выдержка, когда от одного взгляда этого парня становится жарко?

— Не стоит, я просто немного волнуюсь перед вечеринкой.

Тамик пообещал, что волноваться не стоит. Журналистов не пустят, будет только свой фотограф. В целом весь вечер — неформальная встреча спортсменов с потенциальными спонсорами. Самого Одуева всем необходимым обеспечивала семья и федерация, но были и талантливые ребята из регионов, для которых сборы на какой-нибудь крутой базе отдыха в горах или на море — непозволительная роскошь. Вот им-то и нужны добрые толстосумы, обожающие спорт. Хотя и сам Тамерлан общением с богатеями не брезговал. За один вечер я познакомилась с целой толпой олигархов. Некоторых из них мне приходилось видеть и раньше — в "Лодке", но тогда никому из них не приходило в голову сделать мне комплимент или заикнуться о том, чтобы потанцевать со мной. Впрочем, и теперь это было бессмысленно. Тамик, наплевав на правила хорошего тона, отпугивал от меня всех лиц мужского пола. На риторический вопрос "Вы не против, если я потанцую с вашей дамой?", он просто отвечал: "Я против, танцуйте со своей".

— Дракон сидел, наевшись принцев,

И ковырял мечом в зубах:

"Не буду больше есть консервы.

От них изжога и гастрит", — протянул очередной богатей в костюмчике за пару сотен тысяч рублей. — Ты ещё на неё табличку повесь: "Не подходить, опасно для жизни!"

— Отвали, — усмехнулся Тамик и пожал мужчине руку. — Сам свою даже не привёл, вот и умничаешь. Познакомься, Оксана, это Олег Останин. Бизнесмен и мой давний знакомый. Олег, это моя Оксана.

Я уже привычно улыбнулась, даже не заботясь, достаточно ли искренне получилось. Олеги, Артёмы, Антоны уже порядком надоели. Ни о каком веселье на вечеринке речи не шло. Все здесь были людьми нужными и полезными донельзя. Поэтому я с грустью вспоминала вечер на даче. Подумаешь, сын президента пел песни под гитару. Зато не скучно.

— Приятно познакомиться, Оксана, — обворожительно улыбнулся молодой мужчина. — Ещё приятнее наблюдать, как Одуева корёжит от ревности. Такое зрелище!

Тамик стукнул приятеля в плечо и они заговорили о том, что Олег давно ждёт встречи с отцом Тамерлана. Мол, он обещал поспособствовать, а сам слился.

— Мне нужно будет съездить домой в ближайшие дни, — кивнул Одуев. — Вот тогда про тебя ему и напомню. Только учти, ничего не обещаю. Я в отцовский бизнес не лезу, так что сами разбираться будете.

Останина такой расклад более чем устраивал. Он отвесил мне ещё парочку дежурных комплиментов, чтобы побесить моего горячего дзюдоиста и ушёл познакомиться с молодым и перспективным парнем из Воронежа.

Я проводила его взглядом, размышляя о том, что даже не знала об отъезде Тамика. Впрочем, вряд ли он целенаправленно его скрывал. Иначе не сболтнул бы при мне. Просто не посчитал нужным сообщить. Это ведь всего лишь на несколько дней. Повидаться с родителями или отметить победу вместе с родственниками.

— Тебе скучно, да? — уточнил Тамик, ловко выцепив пару бокалов вина у пробегающего мимо официанта. — Хочешь уйти?

Я сделала несколько глотков терпкой рубиновой жидкости и неопределённо пожала плечами.

— Я думала, спортсмены веселее отмечают свои победы, — протянула я. — А тут какой-то светский раут с заунывной музыкой.

— Ты права, — Тамик улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у меня и всех присутствующих женщин дыхание перехватило. — Сейчас мы растрясём это болото.

Одуев подошёл к музыкантам и сунул им красную банкноту. В следующее мгновение очередной чей-то там сонат сменился веселенькой композицией. К микрофону даже подошёл солист, запел чисто и с настроением.

— Так-то лучше, — кивнул своим мыслям Тамерлан. — Идём танцевать, малышка!

Я залпом осушила бокал и поставила его на столик с закусками, а потом Тамик увлёк меня в центр зала и закружил в танце. Не сказать, что у нас выходило хорошо, но скучно больше не было никому. Мы с Одуевым так заразительно хохотали, отплясывая нечто невразумительное, что вскоре к нам присоединились и другие спортсмены со своими спутницами. И даже потенциальные спонсоры — надутые из-за собственной важности, не остались равнодушными. Останин громко свистел и аплодировал, поддерживая всеобщее веселье. Организаторы несколько раз пытались вернуть все к прежнему формату, но народ уже разошёлся не на шутку, и музыкантам не давали расслабиться. В конце концов, на нас махнули рукой. Подумаешь, устроили танцы и пляски в ресторане самого дорогого и роскошного отеля в Москве.

— Пусть скажут спасибо, что мы не заказали лезгинку, — рассмеялся Тамерлан, когда я попросилась на свежий воздух. Очень уж душно стало в зале. А, может, я переборщила с вином. Пить хотелось, а кроме спиртного ничего под руку не попадалось. — Разнесли бы весь Рэдиссон в порыве безудержного веселья.

— А на утро все газеты сообщали бы о том, что лучшие дзюдоисты страны ночевали в обезьяннике, — закатила я глаза.

— Зато было бы что внукам рассказать, — цокнул Тамик языком и обнял меня, согревая собственным теплом.

Небо было звёздным, что для Москвы — огромная редкость. Из ресторана доносилась громкая музыка. За нами наблюдал разве что портье у входа, да и тот скорее спал на ходу.

Я прижалась к Тамерлану плотнее и зажмурилась от удовольствия. Такой большой, сильный, горячий и… мой. Разве так бывает? Чтобы от одного присутствия мужчины хотелось улыбаться, петь и танцевать. Чтобы от одного его сообщения настроение на весь день становилось прекрасным? Он мне говорил: "Моя малышка", а мне и спорить не хотелось. Малышка я и есть, когда рядом он — весь из себя такой мускулистый и непоколебимый.

— Чего бы тебе сейчас хотелось? — внезапно спросил Одуев. — Чего угодно. Может, какое-то украшение или отпуск на Сейшельских островах?

— Клубники, — честно ответила я. — С шоколадом и холодным шампанским.

— Обожаю тебя, — он потёрся носом об мою шею. — Я предлагаю брюллики или поездку в любую точку земли, а ты в ответ: "Клубнику хочу"… Будет тебе и клубника, и шоколад, и шампанское. "Кристалл" подойдёт?

Я пожала плечами. Меньшее от Тамика ожидать и не стоило, но по сути на название мне было наплевать. Хоть Cristal, хоть Moet — один чёрт разницу не почувствую.

— Хочется сказать что-то вроде "Ты мой личный сорт героина", но я и так себя чувствую идиотом, — Одуев прикусил мочку моего уха. — Влюблённым по самые помидоры идиотом.

От слов Тамика закружилась голова. Я дышать перестала из-за переизбытка эмоций.

"Так не бывает", — завопил внутренний голос громче прежнего.

"Помолчи, — шикнуло на него сердце. — Я верю. Я чувствую".

— Тогда нас таких двое, — вполголоса призналась я.

Но он услышал. Не мог не услышать. Иначе не развернул бы меня лицом к себе и не приник бы губами к моим губам.

Целоваться с Одуевым всегда было сладко, но этот поцелуй казался особенным. Терпким, как дорогое вино. Пробирающим до мурашек. Из меня как будто сердце вынули и сжали в кулак. Оно мне больше не принадлежало. Билось в том ритме, какой нужен Одуеву. Принадлежало ему целиком и полностью.

Сильные и горячие руки легли на талию, пальцы смяли гладкую ткань платья.

— Закажем клубнику в номер? — голос Тамика звучал хрипло и очень тихо.

Он не настаивал, лишь предлагал. Я могла сказать "нет" — и это ничего не изменило бы. Но проблема в том, что я не хотела больше отказываться. Зачем? Выжидать положенные пять свиданий, отсчитывать дни знакомства, чтобы не показаться доступной? У меня крышу сносит от этого парня! От одного поцелуя по венам начинает бежать лава вместо крови! Какие приличия? Какие правила? К чёрту всё!

— И шампанское, — добавила я.

Тамерлан с облегчением выдохнул и подхватил меня на руки, одновременно вновь касаясь губ поцелуем.