Глава 18

Степан.

Тремя днями ранее.

— Да, Тим. Что случилось? — Степан припарковал автомобиль у ворот дома своего брата и ответил на звонок юриста. Тимофей набирал его уже третий раз.

— Здоров. Тут такое дело, Стёп. Верухин новые условия выдвигает. Вместо полного отказа от отцовства просит частичную опеку.

Мужчина сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Чем он аргументировал своё решение?

— По репутации бьёт. Думаю, там мать по ушам проехалась. Когда у нотариуса были, она умоляла, чтобы Верухин глупость не совершал. По ходу, прислушался.

Степан задумчиво уставился в одну точку и заиграл желваками.

— А что с деньгами, которые я выложил?

— Молчат.

— Ясно. Устрой мне встречу с Ильёй.

— В какой день?

— Завтра.

— Без проблем. Сейчас свяжусь с Ковалёвым.

— Спасибо.

— «Спасибо» на хлеб не намажешь! — рассмеялся в трубку Лугинин.

— Рассчитаемся.

Мужчина разъединил связь и устало положил голову на руль. В последние две недели он плохо спал, пропал аппетит и всё вокруг стало раздражать. Больше всего негатива вызывала у него Ани. Степан даже как-то подумал, что её приезд в Россию был ниспослан свыше за все совершённые им прегрешения, хотя ни разу не считал себя религиозным.

Он забрал ключи и, включив сигнализацию, пошёл в дом. Вся семья оказалась в гостиной, где на журнальном столике стояли дымящиеся чашки с чаем, а в маленькой корзинке лежали конфеты. Когда мужчина заходил, услышал смех, потому ухватился за него, как за причину завести разговор. Обижать гостеприимных хозяев не хотелось.

— И чего это у вас тут так весело? — Степан прошёл в образованный диваном и тремя креслами круг и занял место рядом со своей девушкой, не забыв приветственно пожать мужчинам руки.

— Привет, дорогой, — прильнула сразу к своему парню Ани.

— Привет.

— С Машкой прикалываемся! Да, малыш? — ответил за всех Женя и потрепал дочери волосы. Та тут же надула губы:

— Папа, ты мне причёску теперь испортил! Дядя Дени меня никогда такую не полюбит!

Её заветной мечтой было вырасти и выйти замуж за принца. И заграничный гость оказался по мнению ребёнка самой удачной кандидатурой. Впрочем, этот самый гость сейчас подавил смешок, затем пригубил чай и потянулся за конфетами.

— Слышал, ты остаёшься ещё на месяц? — спросил у Дени Степан.

— Да, работы почти нет. Не сезон. Поэтому можно и остаться.

— Дядя Дени будет жить у нас! — хвастливо заявила Машка и с обожанием взглянула на парня.

— Угу, к тому же у него завелась подружка. То и дело на телефоне висит, — поддержала тему Ани, но не ожидала от ребёнка следующей реакции.

— Дядя Дени, ты женишься? А как же я? — губы девочки задрожали, и глаза наполнились слезами. Первое любовное разочарование ей пришлось испытать уже в пять лет. Но парень быстрее всех смекнул и взял ребёнка на руки.

— Мари, пока что ты самая красивая принцесса из всех, кого мне довелось увидеть. Если ты будешь хорошей девочкой и слушаться маму, я обязательно подумаю об этом. Хорошо?

— Хорошо, — она прислонилась к нему и с победной улыбкой оглядела присутствующих.

Тем временем Лиза принесла Степану чашку чая, так как от ужина он отказался. Вновь потёк привычный разговор ни о чём и в то же время обо всём на свете. Хозяева вспомнили свою поездку в Рим два года назад, а к их рассказу присоединился и Дени, поделившись впечатлениями о Ватикане. Но как это обычно бывает при детях в семье, разговор так или иначе сводится к ним. Маша чувствовала себя звездой вечера, балуясь и выдавая всё более нелепые шуточки, что смешили взрослых из-за своей забавности. Когда девочка случайно вспомнила про Артёма с его некрасивыми машинками, Ани неожиданно встрепенулась и рассказала о встрече с Наташей в торговом центре.

— … судя по марке одежды, она скорее всего собралась на свидание. А вы говорили, что она мужчин к себе не подпускает, — развела руками девушка и с удовольствием отметила растерянность на лице Лизы.

— Странно. А мне ничего не сказала, — хозяйка дома нахмурилась, затем посмотрела на Дени, который тоже взглянул на неё вопросительно. — Слушай, а не твоих ли это рук дело?

Парень улыбнулся глазами, но затем состроил удивлённое лицо, прижав к себе Машку.

— О чём вы? Какая подружка, если у меня есть Мари? О такой невесте только мечтать можно!

Конечно, Лиза ему не поверила, о чём свидетельствовал хитрый прищур глаз, но с последующими допросами отстала. А вот над Степаном словно повисла грозовая туча. Даже глаза приобрели тёмно-серый оттенок, хотя обычно покоряли своей небесной чистотой.

Вскоре он и вовсе поднялся, и отправился к себе, сославшись на усталость. Сон не шёл, но когда в комнату вошла Ани, Степан нарочно закрыл глаза, зная, что девушка его не потревожит зазря. Так и произошло. Она ненадолго скрылась в ванной, а после, выключив свет в торшере, легла на другой край постели. Между ними теперь была не только эмоциональная пропасть, но и кровать оставалась холодной.

Утром Степан получил сообщение от Тимофея. Адвокат Ильи назначил встречу в полдень. Мужчина взглянул на спящую девушку, чьи волосы нежной волной лежали на подушке, и вздохнул. Тихой поступью он прошёл мимо кровати, затем привёл себя в порядок, оделся и всё так же в тишине покинул спальню.

На кухне тем временем уже вовсю гремела посудой Лиза.

— Доброе утро, — поприветствовала его молодая женщина, держась за живот, — завтракать будешь?

— Я сам сделаю. Ты отдохни. И так целыми днями отсюда не выходишь.

— Будни домохозяйки такие. Тут уже ничего не поделаешь, — она развела руками и села на стул. Степан лишь бросил на неё короткий взгляд и сосредоточился на приготовлении чая. Он уже не первый день замечал руки Лизы на животе, но судя по поведению Жени, тот был ещё не в курсе. А лезть в дела чужой семьи — не в его правилах. Так что Степан молча наблюдал и ждал, когда брат поделится радостью сам.

Время до полудня протекло в заботах. Нанятая им бригада для восстановления помещения под магазин наконец-то прибыла. Пришлось показывать бумаги, объяснять ещё раз поставленную задачу и сетовать на компанию, в которой готовят таких горе-специалистов. Работали они спустя рукава, но Степан надеялся, что у Джеймса лучше получится организовать их. Всё-таки ему ближе были проблемы подобного рода.

— Надо же! Пригласил к себе в офис, — вздохнул мужчина, пожимая руку Тимофею.

Они только приехали к главному офисному зданию банковского учреждения, генеральным директором которого числился Николай Верухин, отец Ильи.

— Предстоит нелёгкий разговор. У тебя есть план? — адвокат поправил съехавший галстук и достал небольшой чемодан с бумагами.

— Есть.

Лугинин с интересом взглянул на папку в руках своего клиента, но так и не решился спросить. Он проследовал вслед за ним, надеясь на возможность избежать скандала. В таких ситуациях ворот рубашки всегда казался ему тесным.

Илья сидел в своём кабинете, зарытый по уши в какие-то бумаги. Когда миловидная стройная брюнетка открыла перед Степаном двери, Верухин оторвался от своего дела и недовольно уставился на гостей.

— Кристина, подай кофе, — отдал он приказ, жестом руки при этом указывая вошедшим на кресла.

— Да, Илья Николаевич. Две минуты.

Едва секретарь ушла, как наступила напряжённая тишина.

— Ну и? — здороваться Верухин не намеревался, да и скрывать своё неприятие к Степану — тоже. Мужчина чувствовал себя хозяином ситуации. По сути он им и являлся, раз тот, кто выложил, наверняка большую долю своих сбережений ради одной женщины с ребёнком, пришёл в его «логово».

— Мне вчера сообщили, что ты нарушаешь наш уговор, — перешёл сразу к делу Степан и положил на стол папку, которую до сих пор держал в руках.

— Разве? Помнится, мы остановились на том, что я не трогаю Наташу, пишу отказную на ребёнка и все мы расстаёмся с миром.

— Раз у тебя такая хорошая помять, тогда почему вдруг всплывает частичная опека? Я думал, ты умеешь вести дела и держать слово.

— Вот только не надо переходить на личности, лады? Мне этот отказ поперёк горла, я уже молчу об опеке. Но вы уж извините, ребят, обстоятельства изменились. Ничего личного — только бизнес, как говорится. Не дай Бог, всплывёт этот эпизод моей жизни, тогда на репутации можно смело ставить крест.

— Что-то раньше ты о ней не особо заботился, — не глядя на него, Степан начал перебирать бумаги. Внешне он был спокоен, однако слегка подрагивающие желваки, говорили о буре, разгорающейся под маской невозмутимости.

— Что ты имеешь в виду? — помрачнел Илья, словно ему было за что бояться.

Тут открылась дверь, и вошла Кристина с подносом. Она улыбалась так, словно не замечала недовольных мужских лиц и направилась непосредственно к начальнику, разнося по просторному помещению стук каблуков.

— Ваш кофе, Илья Николаевич.

— Спасибо, дорогая, — проводил её долгим взглядом Верухин, не скрывая свою симпатию к секретарше, которая угостила напитком и гостей. Она мило строила глазки присутствующим и, уходя, плавно покачивала бёдрами.

Наконец, демонстрация женских прикрас прекратилась, и Степан, немедля, перешёл к делу. Он молча протянул файл со скреплёнными в нём листами и дождался, пока Илья прочтёт их. С каждой секундой бывший парень Натальи менялся в лице, раздувая крылья носа и шумно втягивая воздух.

— Чёрт возьми, что ж тебе неймётся- то?! — он отшвырнул бумаги в сторону. Те открепились друг от друга и, шелестя, приземлились на пол. Илья громко выдохнул и закрыл глаза ладонью. Затем недобро взглянул на посетителей. Степан всё также выглядел невозмутимо, а Тимофей казался растерянным. Всё же он не знал и даже не предполагал о содержании бумаг.

— Как думаешь, — сложил руки на груди Степан, — а что станет с твоей репутацией, если эта информация достигнет общественности? Илья, я ж тебе на стол даже деньги выложил, и не малые, кстати. Ты сам это понимаешь. И что теперь? В прошлую нашу встречу мы вроде пришли к соглашению, а теперь ты бежишь в кусты? Полагаю, о нашем договоре никто из твоей семьи не знает, ведь так? И ты не смог отказать в просьбе своей матери? Прячешься под юбкой?

— Как ты узнал о них? — Верухин замер и уставился в одну точку.

— Надо быть внимательнее к тем, с кем делишь постель. И нет, это не твоя невеста. С подобными я не связываюсь.

— Как. Ты. Узнал? — тверже проговорил мужчина, сжав кулаки.

Степан вновь ушёл от ответа и достал второй файл. На этот раз Илья окончательно побледнел. Среди бумаг были какие-то фотографии. И когда они перекочевали на его стол, он некоторое время не решился взглянуть на них, продолжая прикрывать глаза.

— Ты нарываешься, да?

Наконец, он взял в руки файл и вытянул оттуда несколько фото.

— Это копии, — осведомил его Степан. — Говорю, на тот случай, если ты вдруг решишь и их разбросать по кабинету.

Верухин пару раз окинул гостя тяжёлым взглядом, перелистывая снимки, а тот продолжил ставить свои условия:

— Я не хочу здесь долго задерживаться. Просто знай, не выполнишь наш уговор, и всё это появится в СМИ. А нам пора.

Мужчина убрал некоторые листы обратно в папку и встал с места. Вслед за ним вскочил и Тимофей, продолжая растерянно глядеть то на своего клиента, то на его оппонента. А Илья так и застыл, смотря в одну точку. Вероятно, он обдумывал план дальнейших действий, а может был настолько ошеломлён, что требовалось время прийти в себя. Однако больше своих визитёров вниманием не удостоил.

В приёмной оказалось пусто. Да и на других этажах было немноголюдно из-за обеденного перерыва. Уже выйдя из здания, Степан позволил себе шумный вздох. Затем посмотрел на адвоката, нервно стирающего белым платочком пот со лба, и с полуулыбкой сказал:

— Чувствую себя крутым перцем!

— А я — выжатым лимоном, хоть ничего и не сделал. Просто посидел на кресле для фона.

Они оба помолчали немного и направились к своим автомобилям. Однако Тимофей окликнул своего клиента и попросил пройти в салон для передачи некоторых бумаг касательно дела Натальи. А после, уже сидя в машине спросил:

— Понимаю, что лучше мне не совать нос в чужое дело, но всё же. Чего так испугался Илья? Мне казалось, он уже ничего не боится. По крайней мере, в прошлый раз вёл себя как петух.

— Он всегда им был. Пока вокруг него крутятся бабы, Верухин чувствует себя пупом земли, *****.

Лугинин, впервые слышал от Степана мат. Видимо, нервишки потрепались не только у него. Только нужного ему ответа до сих пор не последовало, а любопытство не давало покоя. Сидящий рядом мужчина не спешил с разговорами, явно обдумывая прошедшую встречу.

— Я вот думаю, — зевнул неожиданно Степан, — как он поступит теперь? Чёрт, я так вымотался! Засыпаю на ходу…

— Сомневаюсь, что Илья прислушается.

— У него нет другого выхода. Тут не только человек левый. Проколов у него тьма. Но это были главные козыри. И главное, не пойму, мужику через пару лет тридцатник стукнет, а в делах он пень!

Тимофей достал из бардачка сигарету и закурил.

— Так и не скажешь, что там было?

— Тимоха, ты чего как баба заладил? Скажи, да скажи. Там нечего обсуждать вообще. Он не только с Натальей мутил в то время. Была ещё одна с соседнего города, миловидная такая девушка по имени Алина. Так вот, родила она дочь три года назад. Первые бумаги — это копии свидетельства о рождении ребёнка, выписки из роддома, тесты и прочее. Мы когда с Женей сидели втроем в баре, помнишь, к нам девка круглолицая такая подходила? Блондинка крашенная.

— Припоминаю, — Тимофей переводил шокированный взгляд со Степана на проходящих мимо людей и обратно.

— Сестра Алины. Она передала фотографии.

— А что на них?

— Тебе лучше не знать, — Степан на секунду задумался, затем быстро засобирался. — Пойду лучше выпью чего-нибудь.

— А я переварю информацию. Везёт же, блин, некоторым! Тридцать третий год пошёл, а я разве что добился повышения на работе. Зато некоторые в моём возрасте будут уже стоять во главе банка, наверняка иметь жену, и ещё как минимум двух детей.

— Обрюхатить женщину и бросить — это не достижение. Ещё несколько слов, и я решу, что ты ему завидуешь.

— Прикинь, завидую! — рассмеялся Тимофей, на что Степан лишь устало улыбнулся.

— Не стоит. Он имеет всё, что движется и плавно перекачивается, не задумываясь о людях. Прямо как когда-то мой брат.

Уходя, он попросил Лугинина держать его в курсе новостей. А сам тем временем сел в машину и поехал прямиком в дом брата. Единственное, что он сейчас хотел — это прилечь. Но сначала следовало зайти в торговый центр. Он обещал своему приятелю из Лондона привезти водку самого отменного качества.

Среда для Степана началась не с приятного. Раньше он это назвал бы самым отменным утром в своей жизни, но сейчас ласки Ани раздражали его, как и вкрадчивый голос и несколько детское поведение. Всё выглядело наиграно и фальшиво.

— Я в душ, — сказал он после того, как мягко оттолкнул девушку. Она осталась лежать в постели совершенно голая и шокированная поведением своего парня. Словно её тело, доведённое до совершенства долгими тренировками, перестало привлекать его. Раньше Степан несомненно бы провёл с ней как минимум пол часа, наслаждаясь близостью. Однако сейчас мужчина скрылся за дверью ванной комнаты, разрушая и без того натянутые отношения.

Ани обиженно опустила голову, затем легла и накрыла себя одеялом. Слёзы, тут же наполнившие её большие изумрудные глаза, скатились по щеке на подушку. У неё оставалась только одно оружие. Если он не клюнет и в этот раз, тогда смело можно было поднимать вопрос о расставании.

Степан тем временем умылся и привёл себя в порядок. Последние две недели он жил словно по сценарию, всё больше загоняя себя по работе, чтобы не думать о совершенно другой женщине. С того воскресенья они больше не виделись. А лицо плачущего ребёнка до сих пор стояло перед глазами. Однако он вновь отогнал это глупое видение, заставляющее его испытывать вину перед Натальей и Артёмом, и отправился завтракать.

После, уже находясь в дороге к объекту, что вскоре станет магазином, наполненным детскими игрушками, Степан связался со своим помощником. Джеймс сообщил, что завтра прилетает в Москву, где его и следовало встретить. А затем ему позвонил Тимофей, сообщив, что Ковалёв отозвал прошении о частичной опеке.

Степан оказался прав. Отец Ильи, как наверняка и мать, не были в курсе существования ещё и дочери. Хотя эта новость не столь страшна для него, как фотографии. В любом случае, теперь дело оставалось за малым — оплатить услуги адвоката, так как авансом одним он вряд ли бы остался доволен. А так как возвращаться рано домой Степан не желал, то Тимофей предложил встретится в его любимом грузинском ресторане. Заодно там можно было прикупить хорошее вино.

Итак, едва стемнев, мужчина отправился на встречу. Однако, стоило ему войти, как в груди всё похолодело. В глубине зала Степан увидел Дени, а подойдя немного ближе узнал в его спутнице Наталью. Девушка с блаженством поглощала порцию мороженого и о чём-то увлечённо рассказывала, то и дело посмеиваясь. На мгновения он даже засмотрелся на неё. Ей удивительно хорошо шёл бордовый цвет. А тонкая шея так и манила.

Степан отвёл взгляд от молодой женщины и направился к Тимофею, который как оказалось, тоже не сводил глаз с Наташи. Холод вмиг сменился жаром. Давно мужчина так не гневался и… ревновал. Именно, что ревновал, потому как один смотрел на неё, а другой флиртовал. При этом это всё выглядело настолько естественным, что упрекнуть женщину в неподобающем поведении язык не повернулся бы.

— Добрый вечер, — Степан занял место напротив Лугинина, а тот встрепенулся и подозвал к ним официанта. Они сделали заказ и пока несли еду, Тимофей передал некоторые бумаге с отчётом о проделанной работе, в то время как Степан достал папку и отдал адвокату. Тот лишь приоткрыл её и оперативно спрятал белый конверт с деньгами у себя в сумке. Хоть людей в зале было и немного, но светить денежными отношениями мужчины не хотели.

Тут Степан почувствовал на себе взгляд. Шестое чувство подсказало — на него смотрит именно Наталья. И то, как она быстро прошла мимо него, ему совершенно не понравилось. Ладно, Дени… С ним и в помине не было дружественных отношений, но она хотя бы могла поздороваться!

Он вспомнил опять воскресный день и сидящую в прихожей двухкомнатной квартиры женщину, что так рьяно обнимала плачущего сына. Её ласковое прикосновение, взгляд, полный нежности и боли…

— К чёрту всё! — бросил он небрежно на стол бумаги.

— Ты чего? — удивлённо вскинул брови Тимофей.

— Короче, ужин отменяется, — он бросил на стол большую купюру, затем схватил листы, и пожав руку Лугинину, кинулся вслед за сладкой парочкой. Однако, едва он вышел из ресторана, как автомобиль Дени отъехал.

Выругавшись на дождь, на брата свей девушки и вообще на весь чёртов день, Степан сел за руль своей машины и поехал следом. Правда, уже подъезжая по адресу Натальи, опомнился. Кто он такой, чтобы вмешиваться в их отношения? Что он скажет? Набьёт морду Дени? Мужчина нервно усмехнулся, убавил скорость и остановил машину у другого подъезда. Хоть детские качели во дворе многое загораживали, Степан прекрасно видел, как Дени целует её. И чем дольше смотрел, тем сильнее злился.

Боясь наломать дров, мужчина завёл мотор и поехал домой, видя перед собой этот злосчастный поцелуй и проклиная себя за тугодумство.

В доме брата тем временем царила идиллия. Когда Степан вошёл и увидел улыбающуюся Ани, то его передёрнуло. Но выносить на общее обозрение их истинные отношения не захотел, поэтому присоединился к столу, только попробовав пирога и попросив чаю. Правда, желудок так заныл, что пришлось ещё и перекусить нормальной едой.

Ани никак не могла отстать от него. Вначале спрашивала о том, как прошёл день, затем стала подавать ему салфетки и прочую ерунду, будто у него самого не имелось рук. Потом девушка взъелась на Лизу и по какой-то причине начала приставать к его брату, поднимая всё большую бурю негодования в Степане. И это была не ревность, на которую видимо и рассчитывала Ани. Мужчине стало за неё стыдно. И всё бы ничего, но Женя был совершенно не против, наоборот, словно кот, объевшийся сметаной, заглядывал в глаза девушке, совершенно не замечая растерянную Лизу. Когда женщина попыталась воззвать к их совести, случилось и вовсе странное.

— Лиза, хватит! — не скрывая злости, закричал Евгений. — Не позорь меня перед гостями!

Она не ожидала такого, но стоило отдать должное её чувству самообладания. Другая бы устроила скандал или же ударилась в слёзы. Однако Степан молчать не намеривался.

— Не смей кричать на беременную женщину! Единственный, кто тут позорит семью, это ты, малой! Увидел одну девку и уже не можешь уследить за своим дружком?

— Ты находишься в моём доме. Не забывайся.

— Я его послезавтра покину, как и Ани. А тебе ещё дитя растить. И не одно! Прочисти уши, остолоп! Лиза беременна!

Видя, что до брата наконец-то дошло, Степан схватил за ладонь свою девушку и мягко потянул за собой. У него вообще никогда не было привычки грубого обращения с женщинами, кем бы они не являлись.

— Что происходит, Ани? — едва закрыл за собой дверь, спросил он её.

— Это я у тебя должна спросить. Что происходит, Стёпа? — девушка скрестила руки на груди, тряхнула головой так, что убранные назад волосы небрежно легли на плечи и принялась ждать ответа.

— Прости, но я не намерен сейчас паясничать.

— А что ты намерен делать? Предложить мне расстаться? И это после четырёх лет отношений?

— Отношений? — слегка удивился Степан. — Ани, очнись, все эти четыре года нас связывал только секс, и, помнится, я тебе большее ни разу не обещал. Да и ты не особо горела желанием что-либо менять.

Девушка выдохнула пару раз, то прикрывая глаза, то вновь открывая их, словно отходила от шока.

— То есть ты хочешь сказать, что любая нормальная женщина согласится на такое? Думаешь, если бы я не ждала от тебя большего, то стала бы жить рядом с тобой? Ухаживать, стирать твои носки и прочее?

— Извини, конечно, — лицо Степана слегка исказилось от злости и негодования, — но ты ни разу не стирала мне ни носки, ни трусы и прочее! Стиральная машина прекрасно со всем справлялась сама. И не надо так на меня смотреть. Ужин из ресторана, квартиру убирала горничная, продукты я всегда закупал сам, а мои рубашки гладились в химчистке, либо за отдельную плату той же Ингрид. Так что нас связывал всегда только секс! А я подобные отношения перерос. Поэтому, да! Мы расстаёмся.

Ани вновь несколько раз выдохнула м часто заморгала. Однако, слёзы удержала, лишь шмыгнув носом, показала, насколько ей тяжело.

— Эти всё из-за неё, да? — её взгляд неожиданно стал пустым, а из-за стиснутых зубов заострились черты изящного лица.

— Из-за кого?

— Этой Натали! Из-за подруги Лиз, которая нагуляла дитя от какого-то левого мужика?

— Она никого не нагуляла. И перестань приплетать к нам третьи лица. Я просто не испытываю к тебе никаких чувств. Вот и всё!

— Никаких чувств? А к этой швабре значит чувства есть? Что-то до приезда в Россию ты вёл себя иначе.

— Не кричи! — прошипел мужчина, так как Ани разогналась не на шутку.

— Буду! И мне плевать, что нас услышат. Ты связался с этой профессионалкой, и она теперь дурит тебе мозги! — не сбавляя обороты продолжала она.

Но тут открылась дверь, и в комнату влетел Дени, при виде которого Степана передёрнуло. Он сжал кулаки, стараясь не смотреть на него.

— Вы чего кричите? Там Машка плачет. Ани, что случилось? — он подбежал к сестре и проверил на наличие повреждение, будто бы кое кто в этой комнате мог её ударить.

— Ничего, Дени. Мы расстаёмся просто. Он променял меня на эту Натали. Стоило мне оставить его одного на пару недель, как любовь остыла. Правду говорят, в России воспитывают одних…

Брат резко прикрыл ей рот, так что ругательство она уже промычала.

— Наташа не такая, поняла?! И успокойся уже!

Крупные капли слёз потекли по её щекам. Дени никогда не мог спокойно реагировать на них, потому приобнял её и спрятал маленькое личико у себя на груди. Степану же указал взглядом на дверь, на что мужчина лишь хмыкнул и пошёл прочь. У дверей он столкнулся с Женей, но лишь молча прошёл мимо растерянного мужчины.

Уже через пару минут автомобиль Степана выехал на трассу и покатил в сторону города. В салоне играло радио, на дороге было пусто, потому Степан впервые за несколько месяцев закурил. Он купил пачку сигарет ещё позавчера, после встречи с Ильёй, когда нервы уже конкретно сдавали. Однако так и не решился закурить, боясь вновь поддаться вредной привычке. Не зная куда податься, он приехал по знакомому адресу и проторчал там пару часов, просто прокуривая одну сигарету за другой, пока от злости не швырнул пачку в окно.

Эту ночь Степан провёл в отеле. Снял комнату, выпил бутылку пива, искупался и лёг спать, впервые за долгое время уснув сразу. А на утро его разбудил звонок Джеймса. Тот уже был в Москве. Часы показывали начало одиннадцатого, из-за чего Степан выругался и бросился сразу в душ.

Ещё один долгий день закончился тем, что он попрощался пораньше с помощником и поехал к Наталье. Завтра он улетал, поэтому хотел хоть как-то помириться. Даже если у них в будущем ничего не выйдет, ему просто было необходимо напоследок увидеть её.