Глава 25

Вместо того, чтобы что-то сказать, я завороженно наблюдаю за Стасом, смотря прямо ему в глаза. Ощущаю, как его большой палец едва касается моих губ. Медленно проводит по ним, очерчивая края, вызывая по телу необъяснимую дрожь. Это не от холода и вряд ли от возбуждения. Сама не знаю зачем приоткрываю губы и касаюсь языком подушечки его пальца. Во рту тут же появляется солоноватый вкус и я, совершенно не контролируя себя, почему-то улыбаюсь. Закрываю глаза и  ощущаю его дыхание на своем лице, при этом его палец медленно перемещается на щеку. Поглаживает мою кожу, а я продолжаю улыбаться как дурочка, до тех пор, пока не чувствую, как его губы накрывают мой рот. Он целует медленно, не дразнит, скорее пробует на вкус. Так, как будто делает это впервые. Перемещает ладонь с моего лица, зарывается ей в волосы и начинает посасывать мои губы. Сейчас у меня стойкое ощущение, что мы вернулись на десять лет назад, когда я, точно так же как и он сейчас, изучала его губы. В данный момент мне хочется несколько иного – а именно, в полной мере ощутить его. И я сама, как можно аккуратнее, стараясь не выглядеть ненасытным животным, углубляю поцелуй. Положение у нас, мягко говоря, неудобное. Не знаю, как мы вообще помещаемся на этих качелях, места катастрофически мало, ощущение, что еще чуть-чуть и они рухнут из-за того, что Стас нависает надо мной. Но в том, что здесь мало места, есть несомненный плюс – я в полной мере чувствую его горячее тело. Да, именно горячее, несмотря на то, что на нем кофта. И ладонь Стаса, только что переместившаяся с волос на шею, реально обжигает кожу, вызывая еще большую дрожь.

- Замерзла? – отрываясь от моих губ, хрипло спрашивает Стас. А я вместо ответа качаю головой и обхватываю его за плечи.

Вновь прикрываю глаза и чувствую, как Сафронов наклоняется ниже, опаляя кожу своим дыханием. Сильнее сжимаю его плечи, чтобы не застонать, когда его губы оказываются на моей шее. Всегда любила, когда он так меня целовал, легонько всасывая кожу. Без следов и очень приятно. Так приятно, что начинают покалывать кончики пальцев рук. Он обхватывает мои плечи, спуская лямки платья вниз вместе с бретелями лифчика. Прохладный вечерний воздух заметно холодит кожу, но ровно до того момента, пока Стас не спускает чашечки лифчика, полностью оголяя мою грудь.

- Ты с ума сошел?! Мы на улице, на качелях, еще и в гостях, - быстро прихожу в себя, осознавая где мы находимся.

- Да по фиг, нас никто не видит, - с придыханием бормочет Сафронов, наклоняясь к моей груди.

Наверное, я слабовольное существо, не в состоянии сказать твердое «нет». Разум затуманивается, просто потому что самой хочется. Да, именно хочется. Откидываю голову назад, до боли закусывая губу, чтобы не застонать в ответ на то, как Стас ласкает губами сначала один, потом другой сосок. Чуть прикусывает и тут же зализывает языком, сжимая обеими ладонями грудь до приятной боли. Реанимирует, блин, соски. Из меня самопроизвольно вырывается смех, от чего Сафронов моментально отстраняется от моей груди, растерянно всматриваясь при этом в мое лицо.

- Что не так? – опираясь одной рукой на сиденье возле моей головы, интересуется Стас.

- Все так. Просто…

- Что?

- Реанимация сосков прошла вполне успешна, - выпаливаю на одном дыхании эту чушь и вновь захожусь в приступе смеха.  

- Я рад за твою самую красивую реанимированную грудь на планете Земля, - отшучивается в ответ Стас, опираясь второй рукой о сиденье так, что теперь я в своеобразном плену.

- Да, у меня пока красивые сиськи, - уверенно произношу я, меняя смех на улыбку.

- Да, твои сиськи они… такие, - наклоняясь к моим губам, шепчет Стас. И в этот самый момент  слышен характерный звук трескающейся ткани.

Какие-то несколько секунд, и ни Стас, ни тем более я, не успеваем толком ничего сделать. Моя голова, равно как и половина туловища оказывается на газоне, а если быть точнее, в огромной дырке, образовавшейся от порванного сиденья. Спасибо Сафронову, который каким-то образом успел подложить одну руку мне под голову. К моему облегчению – мне не больно, мне смешно. Я хохочу как ненормальная, понимая, что мы оба в дырке лежим на земле, а наши ноги еще на сиденье. Стас тоже начинает ржать не меньше моего, утыкаясь мне в шею, немного заглушая этим свой хохот.

- Триста килограмм значит выдерживает, да? – кое-как выдавливаю из себя, пытаясь заставить себя не смеяться.

- Видимо, ты поправилась, Аля.

- До двухсот двадцати?! Ну ты и скотина, Сафронов. Ты мне сиськи расплющил, слезь с меня, тяжеловес.

Упираюсь в его плечи двумя руками, чтобы хоть немного отодвинуть от себя, но не тут-то было, Стас начинает ухохатываться еще сильнее и смех такой заразительный, что я невольно снова начинаю смеяться вместе с ним.

- Ковер обосран и обоссан, вино стырил без спроса, теперь качели порвали. Охеренные мы гости, - не переставая ржать, перечисляет Стас.

- Я ничего не делала из тобой перечисленного, это все ты.

- И ковер тоже я?

- Ну а от кого Жуля набралась за год дурных манер?

- То есть я испражнялся на ковер?! – прекращая смеяться, бросает Сафронов, чуть освобождая меня от своего веса.

- Ну писал ты всегда мимо унитаза и крышку за собой не закрывал, вот она и набралась от тебя дурных манер, - подтягивая вверх платье, строгим голосом произношу я. А если быть точнее – открыто вру.

- А плеваться в людей она научилась от тебя, - кое-как приподнимаясь с земли, встает Сафронов, хватаясь за спину. – Дурная собака.

- Сам такой. Может ты поможешь мне выбраться отсюда?

- Собаку свою попроси.

- Стас!

- Выражаясь твоими словами – отстань.

- Я тебе в ноздри вату ночью напихаю и крошки посыплю на твое спальное место, если ты не подашь мне сейчас руку! Клянусь!

- Ну хорошо хоть не написаешь мне на подушку.

- Подними меня! Ну, пожалуйста.

Сафронов вместо того, чтобы сделать то, о чем я прошу, берет бутылку и залпом начинает пить вино. Если поднимет меня – значит еще любит, несмотря на «измену» и «писанье мимо унитаза». Ну подними меня, умоляюще смотрю на него, на что тот закрывает глаза и делает очередной глоток вина. А потом резко ставит бутылку и все же обхватывает мои ладони своими руками, приподнимая меня с земли. Ну слава Богу!

- Я соврала. Ты всегда писал, как надо, ни одной капли мимо и крышку тоже закрывал. И носки не раскидывал, и вообще… ты был хорошим мужем. Очень хорошим. Может быть, даже самым лучшим.

- Был?

- Я что-то пропустила, и мы до сих пор женаты?!

- Ладно, хватит, Аля. Меньше всего я хочу сейчас ссориться.

- Нет, не хватит, - дергаю его за руку, как только он собирается уйти. – Ты сказал, что все можно исправить. Как? Займемся сексом и все забудем? Ты не тот, кто прощает измену. Сделаешь для меня исключение или поверил, что никакой измены на самом деле не было?

- Мы разберемся с этим.

- Разберемся?!

- Да, разберемся.

 - За год не разобрались, а сейчас по мановению волшебной палочки разберемся?! Это как, Стас? – сдавливаю, что есть силы его руку.

- По мановению палочки ничего не будет, но я сказал, что со всем разберусь. Пойдем в дом. Холодно, а ты раздета, - теперь уже он берет меня за руку и ведет к дому. Приоткрывая стеклянную дверь, пропускает меня вперед, и закрывает ее за собой.

- Иди в душ, мне надо сделать пару звонков и найти твою любимицу, пока она не сожрала все, что ей суют дети.

- Я не хочу в душ. Я хочу говорить.

- Поговорим, Аля. Я вернусь и поговорим. Все, иди, - легонько подгоняет к ванной и напоследок, совершенно неожиданно для меня, целует в висок.

Но вот мысли о том, что он меня кинул, не желая что-либо обсуждать, лишний раз подтвердились, когда выйдя из ванной, я обнаружила на кровати лишь Жулю и свой мобильник. Я, черт возьми, достаточно мылась, чтобы он успел сделать пару звонков! Так достаточно, что можно и нужно было прийти ко мне в душевую! Тугодум недоделанный! Убила бы сейчас. Собственноручно задушила бы! Только вместо этого плюхнулась на кровать с мокрыми волосами, прижав к себе Жулю. Сколько бы я ни думала, и как бы ни отвлекала себя поглаживанием Жулиной шерстки, так и не успокоилась, и не пришла к выводу, где столько времени можно шариться. От злости реально чесались руки и это не прекратилось с приходом Стаса. Он тихо зашел в спальню и пошел… в ванную. Убью, убью, убью! Почему я такая тряпка и сейчас не вспоминаю о том, что он трахался с той шлюхой?! Почему про все это забываю и думаю только о том, чтобы он мне поверил? Куда делась моя чертова гордость?

Все-таки я дура. Нет, идиотка, раз стала отсчитывать секунды, пока Стас помоется. Спасибо, что хоть мылся он всего лишь пятьсот сорок семь секунд. Переворачиваюсь на бок и принимаю максимально спящий и спокойный вид, когда слышу, как Стас выходит из ванной и направляется в мою сторону. Похлопал по краю кровати, зазывая Жулю к ногам, и сразу же лег ко мне. На его счастье или на мое, он не отвернулся тут же захрапев, а прижался ко мне сзади, обняв одной рукой. Кажется, я слишком громко выдохнула.

- Расчленила меня уже мысленно? – шепчет мне на ухо, убирая еще невысохшие волосы назад.

- Задушила. Сначала руками, а потом додушивала подушкой.

- Додушивала? – усмехается мне в шею, от чего начинает снова меня бесить. Весело ему!

- Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

- Понял. Аль, когда я сказал, что во всем разберусь, я это и имел в виду. Я не сбегал.

- Что изменилось за один день? Точнее даже не день, а часы. Ты что-то узнал? Что?

- Мне сложно признавать свои ошибки, тем более такого масштаба. Я был не прав. Точнее…черт, это сложно объяснить.

- Ты теперь веришь в то, что тогда меня подставили? - резко приподнимаясь с кровати и включая ночник, задаю самый важный для меня вопрос. – Просто ответь максимально честно, вне зависимости от того понравится мне твой ответ или нет, - всматриваюсь в его лицо, пытаясь уловить любую эмоцию.

- Да. Верю. Только не спрашивай почему, пожалуйста. Я обещаю, у нас все наладится, пусть не прямо завтра, но в этот раз я разберусь более тщательно. Давай сейчас просто полежим. Вместе, как раньше. А завтра поговорим о том, что было, только без психов, Аля. Я знаю, что ты не все мне рассказала и дабы сейчас не портить нашу ночь, давай просто поспим. Хорошо?

- Ну давай попробуем, - нехотя произношу я, ложась обратно. – А ты собираешься лезть ко мне в трусы или как?

- Ну вообще собирался, когда ты немного успокоишься, но пока я слишком явно ощущаю твое сердцебиение, значит еще рано.

- Но если ты его не ощутишь, то будет уже, к чертовой бабушке, поздно. Ну если ты не некрофил, конечно. Но насколько я помню, за тобой сие раньше не наблюдалось.

- Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду.

- Знаю, но и чтобы ты знал – даже не думай лезть ко мне в трусы. И тем более снимать их. Когда у тебя последний раз был секс? – вопрос сам собой вырывается из моих уст. - Отвечай быстро и не задумываясь, иначе попадешь в ад.

- Думаю, в рай мы и так не попадем, - как ни в чем не бывало спокойно отвечает Стас.

- Тебе сложно ответить?!

- А тебе?

- А ты что-то спрашивал?

- Такой же вопрос я адресую тебе. Когда у тебя он был последний раз, Аля?

- Двенадцатого мая, за день до того, как тебе прислали фотографии. С тобой, если ты не понял. А теперь отвечай ты. Когда и с кем. Сколько их примерно было за этот год. Ответь честно. Пожалуйста, - это «пожалуйста» я произнесла настолько жалостливо, что самой стало тошно.

- Значит тогда, когда и у тебя, видимо, двенадцатого мая. Точный день в календаре я не знал, но спасибо, что напомнила.

- Ну ты и брехло!

- Кукурузное.

- Что?!

- Брехло кукурузное, так говорят, кажется.

- Знаешь что?! – пытаюсь высвободиться из рук Стаса и развернуться, но в ответ он только усиливает хватку.

- Аль, ну я же попросил не ссориться на ночь, - вновь шепчет мне на ухо. - Давай просто полежим. Точнее попробуем уснуть, а утром посмотрим на все по-другому. Давай?

Ничего не говорю, молча закрываю глаза и пытаюсь унять безудержный поток мыслей. Да, лежать в обнимку со Стасом – это безусловно приятно, это, черт возьми, больше, чем просто секс, вот только как ни крути, это не решает до конца наши проблемы. Хотя, может он прав, ведь недаром говорят, что утро вечера мудренее…