Глава 32

Странное, необъяснимое чувство опустошения. Еще вчера вечером я веселилась с Юлей, обсуждая какую-то ерунду, а теперь давлюсь кофе, мысленно прокручивая слова тетки. Делаю вид, что все нормально и завтрак вполне себе сносный, но получается это с трудом. Некогда любимый кофе кажется откровенной гадостью. Когда я увидела «знакомую» из парка, у меня не было и мысли, что через пару часов Стас, вместе с неизвестными мне мужчинами, будут жестко ее прессовать. Как и не думала о том, что всего через несколько минут в моем присутствие она не назовет то имя, на чье я в тайне надеялась, а кивнет на фотографию той, о ком я вообще не думала. Что бы ни говорил Стас, я все равно хотела, да именно хотела, чтобы это была Таисия. Да даже моя мать, но уж точно не Лиза. Моя мать мне-то неродная по крови, она мне чужая во всех смыслах этого слова. Но Лиза! Она ведь мне сестра, настоящая сестра, пусть только по отцу. Но ведь сестра. За что?! Этот гребаный вопрос крутился в моей голове всю ночь. Да, любви между нами не было, но ведь мы общались, даже изредка встречались, вполне нормально проводя друг с другом время. За что, блин?! Ну, за что?

- Аль, одевайся, я отвезу тебя на работу.

- Я теперь работаю как все, два через два. Мне же больше не нужно занимать все свое время. Мне уже девочку на смену нашли. Это как бы было сюрпризом для тебя, зная, что моя работа тебя несколько напрягает. Только не говори, что это не так. Ты терпишь, понимая, что мне это нравится, я вот тоже иду на уступки и не лезу на рожон. Я столько прочитала книг за этот год, про компромиссы и прочее. Наверное, все же надо что-то вынести оттуда. А еще – где тонко, там и рвется. Не хочу, чтобы было снова тонко, надо укреплять, - нервно усмехаюсь, проглатывая наконец-то кофе. – Она прилетит в шесть, значит в часов восемь мы уже сможем  с ней поговорить, правильно?

- Саш, говорить с ней будешь не ты. По крайней мере, не сначала.

- Я буду с ней говорить, Стас. Мне это нужно.

- Сначала говорю я, потом ты. Понимаю, что вопрос «за что» - это единственное, что крутится сейчас в твоей голове, но сначала надо поговорить с ней по-другому. Пожалуйста, давай не будем об этом спорить.

- Хорошо, не будем.

- Аль?

- А? – поднимаю на него голову и застываю, видя то, как Стас на меня смотрит. – Что?

- Как ты смотришь на то, чтобы расписаться в ближайшие пару недель?

- Тяжело жить в грехе? – впервые за столько часов улыбаюсь вполне искренне.

- В грехе – легко. Но на бумаге тоже хочется.

- Ты меня отвлекаешь сейчас?

- Есть немного, но я не шучу. Хочу, чтобы мы расписались. Без свадьбы, конечно, на фиг она нам сдалась. Или ты хочешь?

- Все, что я сейчас хочу, так это поговорить и посмотреть Лизе в глаза. Мне сложно думать о чем-то другом. И нет, никакой свадьбы я не хочу.

- Аль…

- Венчание хочу, - произнесла я, громко поставив чашку на стол.

- Венчание?

- Ага. Хочу повенчаться. Ты против?

- Я только за, - сжимая мою руку, соглашается Стас. – Раз тебе не надо на работу, будем отвлекаться, как можем.

* * *

Что может быть хуже, чем ждать? Ну разве что догонять. Но хоть второе нам делать не надо и на том спасибо. Как бы я ни отвлекалась и чем бы ни занималась – ждать того момента, пока приведут мою сестру, было невообразимо сложно. Иногда мне кажется, что все это сон. Ну как еще объяснить то, что я сижу в какой-то комнатке со стеклом. Это же не кино, а жизнь. И вот таким образом я должна слушать ее рассказ. Когда появляется Лиза, первое, что я замечаю – это уверенность во всех ее жестах. Она не чувствует себя виноватой, хотя прекрасно понимает зачем ее сюда привели. И что самое удивительное – она не боится. И улыбка. Какая же у нее надменная стервозная улыбка на лице – не передать словами. Поначалу я не слишком замечаю, что говорит мужчина и Стас, как и не слушаю, что отвечает Лиза. Почему-то мне не интересен сухой рассказ, как «лохушку Алю» развели. Я и так в курсе этого события. Все это скорее нужно для Стаса и да, я его не осуждаю, напротив – понимаю. Лиза говорит неохотно, но когда говорит – ощущение, что прыскает ядом. До меня доходят только обрывки фраз, которые анализирую я с трудом.

 «Как узнала про парк?»

«Элементарно. Твоей женушке пить нельзя – поплачется не только о бесплодии, но и где зализывает свое очередное фиаско»

Судорожно начинаю анализировать наши редкие посиделки и в упор не помню, как говорила про парк. Про детей – да, увы, вылетало. Хотя какая к черту разница, когда и без знания об этом дурацком парке меня «пасли». За идеальную подставу неидеальной Лизе, как минимум надо отдать должное. Я еще цеплялась за мысль, что это все ради денег, но суть в том, что она не взяла ничего. Более того – она вошла в минус, оплатив изначально кое-какие долги «моего фитнес тренера», чтобы он повелся на столь увлекательную аферу и не только это.

- Почти все деньги реально получал Круглов. Вообще он был тот еще дурак, или еще есть, уже не знаю. Соскочит он – провалится все, в частности операция его сестре. Это он хотя бы понимал.

- Саша передавала деньги ему в руки на квартире. Она сама мне об этом говорила. Зачем ему сдалась ты?

- Получал он, только выйти из этой квартиры с деньгами ему никто не давал. Я забирала почти все бабки, переводила на счет его сестры и договаривалась обо всем, что связано с ней. Даже имея все деньги на руках, он бы сам ничего не сделал. Просрал бы все бабки на карты. Сестра – это единственное, что его держало в тонусе. Ну а разговор с тобой – это был его будущий бонус. И выполнил он его идеально, судя по всему, - противная улыбка до ушей. – Знал, на что давить с помощью меня, конечно. Я, между прочим, влезла в долги, заплатив ему приличную сумму за разговор с тобой. Реабилитация нынче дорого стоит. А твоя Ааалечка все, что могла уже вынесла. Получилось все шикарно. Кстати, как вы вышли на меня?

Дальше я почти не слушаю то, о чем она рассказывает. Не знаю, как сидящему рядом Стасу не захотелось ее придушить. Не знаю, сколько еще сидела и смотрела на эту картину. И даже толком не помню, как вошла в ту комнату. Очнулась только тогда, когда села за стол и уткнулась в по-прежнему самоуверенное лицо Лизы.

- Стас, я хочу поговорить с Лизой наедине, пожалуйста.

Не думала, что он оставит меня с ней одну. Точнее не надеялась. Понимала, что это все равно будут слушать все, но так было легче.

- Что я тебе сделала, Лиза? За что? – растерянно бормочу я, пожимая плечами. – За что? Я тебе в жизни никогда ничего не делала плохого. Никогда. За что?

- За то, что ты родилась. Я тебя ненавидела с первого дня, когда некогда любимый папочка, принес подарок маме. Мне было всего четыре, но я помню каждую ночь, когда мама плакала, в ожидании того, когда же папа принесет новорожденную тварь. Он плакала, плакала и снова плакала. Не знаю, как она умудрилась тебя не задушить. Она еще и смесью тебя кормила. Тебя! Нагулянную мразь. Кормила, пеленала. Я помню ее каждую слезинку, когда она думала, что за ней никто не смотрит. А я все помню, даже будучи настолько мелкой. Помню, как папа забил на одного ребенка, и все внимание уделял тебе. Ни мне, ни маме, а тебе. У него была дочь, такая же как и ты, ничем не хуже. Я не была хуже! Маленькая и нуждающаяся в его ласке и любви, ни меньше твоего, - последние слова Лиза произносит уже дрожащим голосом и наконец-то на некогда уверенном лице появляются не только эмоции, но и слезы, которые она тут же смахивает рукой.

- Я была младенцем. А если бы я была рождена твоей матерью, ты бы тоже так ненавидела меня?!

- Ты рождена не моей мамой. Ты мразь, которая испортила мамину жизнь и мою! Как же я хотела, чтобы ты сдохла, Саша… ты себе не представляешь. А когда папа попал в аварию и ты, тварь такая, превратилась в пусто место, я наслаждалась как никогда в своей жизни. Господи…  какой же это был кайф, смотреть, как ты протираешь папину задницу, меняешь ему памперсы, поднимая его тушу на себе, а он даже не соображает, что его любимица в доме больше никто. Жаль, что папуля прожил не так долго овощем.

- Это просто немыслимо, - теперь уже я смахиваю предательские слезы. – Ты осознаешь, что ты больна. Ты реально больная, Лиза. Тебе голову надо лечить.

- И это мне говорит ноющая и зацикленная на детях, мразь?!

- Заткнись!

- Разбежалась. Я и так всю жизнь молчала и терпела тебя, теперь можно и поговорить. И мне плевать, что мне наркоту подбросят, чтобы как можно быстрее упечь меня на зону. Вообще плевать, куда меня засунет твой Стасик. Главное, что ты, сука, мучилась. Знаешь, когда-то я думала, что не брать тебя на море – это кайф. Смотреть на твое разочарованное лицо было реально приятно. Но кто же знал, что это ерунда, по сравнению с тем, как ты мучилась и тряслась до развода,  а уж после так вообще - это был определенный вид кайфа. Жаль, конечно, что всего год. Но я и этому рада. Кстати, помнишь я приходила к тебе на маникюр? Вижу, что помнишь. Так вот, я тогда тоже испытала кайф. Видеть тебя, такую убогенькую, несчастную, обслуживающую других и меня… ммм…. это лучше тысячи оргазмов. Это было прекрасно. Вообще спускать тебя с небес на землю, зажравшуюся сучку, было великолепно. Смотри, Алечка, не попадись снова, а то недаром говорят – там где тонко, там и рвется. Чтоб у тебя все п…

Договорить я ей просто не дала. Плюнула в лицо и, вскочив со стула, быстро направилась к выходу. И только у двери остановилась и снова, сама не зная зачем, взглянула на Лизу.

- Чего вылупилась?!

- Мне тебя жаль, но ты заслуживаешь того, чтобы тебя наказали. Ты сделала столько гадостей, а что в итоге? Меня любят, а ты как раз убогая, никому ненужная тварь, -  теперь уже я сказала, словно прыснула ядом, и более не смотря в ее сторону, вышла из помещения, громко хлопнув за собой дверью.