Глава 26

Картер

Я сидел в своём кабинете в первый рабочий день после командировки и просматривал список надёжных поставщиков. Те уроды, что разорвали контракт, изрядно подпортили мне нервы. Переговоры так ни к чему и не привели, и я не понимал, в чём дело. До этого момента…

— Картер Черстон, — в кабинет ворвались федералы, размахивая своими значками и какими-то бумажками. — Вы арестованы по подозрению в даче взятки должностному лицу.

Не успел сказать ни слова, как ко мне подошёл высокий мужик и поднял с кресла резким движением. Припечатал лицом к столу, заламывая руки, пока я всё ещё пребывал в растерянности.

Какого хрена?

— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Почувствовал холодный металл на запястьях и ужаснулся, понимая всю серьёзность происходящего. В лицо мне уже тыкали ордером и что-то говорили, но слова федералов доносились до меня словно из вакуума. Я впал в ступор и просто моргал, пытаясь сделать вдох.

Я арестован… Нет, нет, только не это!

Всё произошло так быстро. Не успел опомниться, как двое уже выводили меня из кабинета, пока другие принялись шарить в моих документах и звать бухгалтера. Работники фирмы провожали нас растерянными взглядами. Уверен, они так же охренели, как и я.

Полдня прошло как в тумане. Мне всё казалось, что это какой-то грёбаный сон или чей-то тупой розыгрыш. Я мало слушал полицейских, пребывая в своих мыслях. Но одна чёткая фраза въелась в мозг настолько сильно, заставляя меня поёжиться:

— Тебе грозит до пятнадцати лет тюрьмы. Но если будешь сотрудничать, прокурор запросит восемь.

Пятнадцать лет… Твою мать! Это же надо так вляпаться!

— Сколько ты заплатил Стюарту?

— Я ему не платил, — устало выдохнул я.

Меня мурыжили уже несколько часов. Задавали одни и те же вопросы, пытались сбить с толку, чтобы я во всём признался. Но я молчал. Ни слова не скажу без адвоката. Но эти мудаки так и не разрешили мне пока сделать звонок, нагло игнорируя мои права.

— У нас есть показания свидетеля и запись, сделанная в элитном частном клубе, — оскалился офицер, окидывая меня презрительным взглядом. Он уже явно устал со мной нянчиться, потому что всё чаще говорил сквозь зубы. — Вы болтали со Стюартом в раздевалке, а затем ты передал ему чёрную сумку.

— Ну и? — я продолжал строить из себя дурака. — Мало ли что там было. Может, спортивный инвентарь.

Если бы они поймали Стюарта с поличным, то наверняка знали бы, сколько там было денег. А раз они не знают, то все их обвинения основаны на предположениях.

— В твоих же интересах сказать нам правду. Иначе прокурор насчитает пару лишних миллионов с признания Стюарта, а за дачу взятки в особо крупном размере грозит более серьёзная ответственность.

Я нервно сглотнул, поёрзав на стуле. Задница уже давно затекла, в животе урчало. Офицер всё это время не спускал с меня суровых глаз. И что я должен был ему сказать? Признайся я, наверняка бы только усугубил ситуацию. Возможно, Стюарт, так же как и я, будет всё отрицать, и у них не появится никаких доказательств.

— У меня есть право на звонок, — напомнил я офицеру, но он проигнорировал, как и час назад.

— Знаешь, что с такими смазливыми, как ты, делают в тюрьме? — насмешливо произнёс, принимаясь меня запугивать. — Думаешь, выдержишь все пятнадцать лет? Тебе повезёт, если не повесишься раньше срока.

— Я скорее повешусь здесь от твоих нудных речей, — вяло произнёс я, откидываясь на спинку стула.

Всё повторялось ещё пару часов и, наконец, мне дали право на долгожданный звонок. Я позвонил отцу, рассказал всю ситуацию и велел поскорее найти мне хорошего адвоката. Он пару минут не мог поверить в происходящее, а затем стал яростно кричать и материть меня.

Впервые я ночевал в тюремной камере. На жёсткой скамейке рядом с алкашом и наркоманом. Почти не спал, думал обо всём произошедшем. Уже жалел, что ввязался в это дерьмо, но разве я мог заранее предположить, чем всё закончится? Всё казалось таким простым: заплати и получи желаемое. Я даже не подумал о том, что попаду в серьёзную передрягу. Было чертовски страшно, хоть я и старался сохранить видимое спокойствие. Мысль о том, что проведу ближайшие пятнадцать лет в тюрьме, повергала меня в ужас, заставляя желудок скручиваться тугим узлом до тошноты.

Время тянулось чертовски медленно. Полицейские продолжали работать и заводить в камеру всё новых правонарушителей, а потому я больше дремал, чем по-настоящему спал. Всё окидывал бедолаг взглядом и представлял, что через пару лет буду таким же — с потухшими глазами, плохим здоровьем и озлобленным на весь грёбаный мир.

Старался держаться и не раскисать. Всё наверняка наладится. Отец найдёт мне хорошего адвоката, Тиссоны за всё заплатят, и через какое-то время я буду вспоминать об этом с ехидной ухмылкой. Буду стращать друзей мрачной историей за бутылкой пива, как меня держали за решёткой несколько дней, и я думал, что жизнь на этом закончилась.

Но утром адвокат с порога заявил, что мне хана, разбивая моё мнимое спокойствие вдребезги. Оказывается, Стюарт давно у федералов на крючке и был пойман почти с поличным. Эту операцию они разрабатывали несколько месяцев, упорно пасли его и методично собирали информацию. А я просто оказался тем дебилом, что облегчил им задачу.

— К счастью для тебя, Стюарт пока ни в чём не признался, — сказал адвокат Дойл, мужчина на вид сорока лет. Был одет в дорогой костюм, и я надеялся, что он стоит всех тех бабок, которые пришлось занимать отцу, чтобы вытащить отсюда мою непутёвую задницу.

— Сможете меня отсюда вытащить? — прямо спросил я, на что Дойл посмотрел на меня с жалостью.

— Я не всемогущ, но постараюсь добиться минимального срока. Скоро прокурор обнародует все доказательства против тебя, на которых строится дело. Кое-какие я попытаюсь отсеять, но совсем непричастным тебя сделать не получится, сам понимаешь. Плюс в том, что ты не делал Стюарту денежных переводов со своих карт. Но вот свидетель и та злосчастная сумка…

Даже дураку было ясно, что я дал взятку. Конечно, ведь как может небольшая строительная фирма ни с того ни с сего выиграть тендер на несколько миллионов? Никто не поверит в банальное везение.

— Я подарил ему «Ролекс», как он и просил. И оплатил его жене путёвку в круиз через левого человека. Остальное отдал наличкой.

Залез в охрененные долги и взамен проведу молодость за решёткой. И почему мне так не везёт?

— Главное, чтобы Стюарт об этом молчал. И тогда у нас будут хорошие шансы. Я переговорю с прокурором насчёт освобождения под залог. Твой отец как раз сейчас встречается с Бартом Тиссоном и его чековой книжкой.

От упоминания его имени я поморщился. Представляю, как тесть охренеет, когда узнает, что я опорочил их семейку. Но, наверное, даже хорошо, что я породнился с человеком, состоящим в списке журнала Forbes, у него ведь денег жопой жуй. Так что с залогом не должно быть проблем.

К моему удивлению, после обеда явился сам отец. Как-то договорился, что он помощник моего адвоката и якобы принёс документы для ознакомления. Выглядел спокойным и безучастным, даже слова мне не сказал. Нас оставили наедине в комнате для допросов, и как только красная лампочка камеры погасла, отец сорвался:

— Что ты натворил, идиот⁈ Как ты до такого додумался⁈

Я молчал, сглотнув неприятный ком в горле. Снова он смотрел на меня с великим разочарованием. К тому же был невероятно зол. Что я мог сказать? Как мне жаль? Я и сам понимал, что влип по полной, незачем читать нотации.

— Только встал у руля фирмы и сразу такое! Зря я вообще тебе фирму доверил! Так и знал, что ничего из тебя путного не выйдет! Только развлекаться умеешь!

Я опустил глаза, не выдержав его тяжёлый взгляд. Рассматривал дурацкие бумажки, которые он принёс, будто они важны.

— Про этого Стюарта давно слухи ходили, что он нечист на руку. Это был всего лишь вопрос времени, когда его прижмут. Ты бы знал об этом, если бы больше интересовался строительным бизнесом, а не только о прибыли думал.

— Я просто хотел, чтобы наша фирма вышла на новый уровень. Хотел добиться чего-то большего.

— Таким способом⁈ — отец снова повысил голос, и я поморщился. Откинулся на спинку стула, наблюдая за его стенаниями. Он маячил из угла в угол, временами злобно тыкая в меня пальцем и брюзжа слюной. — У тебя большой дом в Майами, жена-красавица, тесть-миллиардер. Чего тебе не хватало? Острых ощущений? Любишь ходить по краю? Думаешь, можно делать что вздумается?

— Свободы, — тихо проговорил я.

Всё это я затеял ради долгожданной свободы. Чтобы не быть никому обязанным и делать всё что хочу, а не терпеть рядом с собой навязанную жену. Но судьба вновь надо мной посмеялась.

— Свободы… — глухо повторил отец, горько усмехнувшись. Наконец сел на стул напротив меня и заглянул в глаза. — Теперь ты её не скоро увидишь, сынок. Тебе грозит пятнадцать лет…

— Прости.

Глаза зажгло от подступающих слёз. Я понимал, что подвёл его, мать, подвёл всех. Как бы я хотел повернуть время вспять, но это невозможно. Я уже ничего не мог поделать, только надеяться на лучшее.

— Ты говорил с Бартом?

— Говорил, — тяжело вздохнул отец. — Он ни копейки не даст, даже не рассчитывай на его помощь. Ты его опозорил. Новость уже просочилась в прессу.

Чёрт! Сердце упало куда-то в желудок, вызывая мимолётный приступ паники. Ладони вспотели. Я наивно понадеялся, что Барт поможет. Пусть он и мудак, но всё же мы одна семья. Он же сам так говорил. А теперь вдруг от меня отвернулся?

— Мне звонила Тиффани, — сказал отец, вырывая меня из раздумий. — Она поговорит с Бартом и достанет деньги для залога.

Тифф.

Я ведь и её подставил. Её будут обсуждать так же, как и меня. С таким клеймом дорога в высшее общество ей закрыта. Неужели она от меня не откажется?

— Сколько?

— Прокурор запросил триста тысяч.

— Твою мать… — я прикрыл лицо руками. Сможет ли жёнушка достать для меня такие деньги? — А сколько стоит адвокат?

— Дорого. Неприлично дорого, но он один из лучших. Постарается добиться для тебя мягкого приговора. Первое слушание через три недели.

Я кивнул, не зная, что ещё сказать. Не хотелось бы ждать суда за решёткой. От этой дурацкой кушетки всё тело ломило, да и вообще, в такой обстановке всё чаще посещали мрачные мысли. Но отец и так делал всё, что мог.

Меня продержали ещё день, а затем Тиффани внесла залог. Думаю, никогда не забуду её зарёванные зелёные глаза. Как только она увидела меня, сразу кинулась на шею, крепко обнимая. Я облегчённо выдохнул, неосознанно цепляясь за неё, словно за спасательный круг. Уловил знакомый запах её волос. Прикрыл глаза и мысленно уже представил себя дома.

— Картер, что произошло? — начала расспрашивать Тиффани, шмыгнув носом. — Почему тебя обвиняют во всём этом?

Наивная, глупая девочка. Она всегда видела во мне то, чего нет. Я вовсе не хороший парень, я — грёбаная ходячая катастрофа, которая утянет её на дно вместе с собой.

— Поехали домой, — устало попросил я, взяв её за руку.

Боялся, что всё это сон. Что вот-вот проснусь и снова окажусь в дурацкой камере рядом с такими же бедолагами, как и я.

— Я так распереживалась, когда ты не вернулся после работы, — лепетала жена, сидя за рулем своей машины, когда мы выехали за пределы полицейского участка. — Звонила тебе раз сто.

Я как раз включил телефон, и посыпались десятки пропущенных звонков от Тиффани.

— Названивала, пока полицейский не сказал, что тебя арестовали. Я места себе не находила! Стала звонить твоему отцу, затем своему…

Я откинулся на спинку сиденья дорогой машины и прикрыл глаза. Щебетание жёнушки даже как-то расслабляло. Я был рад, что не один. Когда один, начинаешь копаться в себе, анализировать слишком много, сожалеть. И всё заканчивается тем, что хочется взвыть, а затем расшибить лоб об стену, чтобы избавиться от мучений.

— Отец не согласился дать мне столько денег, пришлось брать кредит и заложить кое-какие драгоценности. Он очень зол на тебя, Картер.

— Спасибо, — безжизненно произнёс я, взглянув на Тиффани. — Что достала деньги.

Она метнула на меня слегка удивлённый взгляд, а затем нахмурилась.

— Выглядишь дерьмово. Они тебя там не кормили, что ли? — недовольно пробубнила. — Я приготовила для тебя много вкусняшек. Эти два дня были каким-то адом. Нужно было чем-то себя занять, вот и наготовила, — нервно хихикнула она.

Как только подумал про еду, в животе сразу заурчало. Кормили меня так себе: дурацкими бургерами и картошкой, от которых в желудке давно всё встало колом.

— Не переживай, я уверена, тебя оправдают. И все эти люди, что сейчас перемывают тебе косточки, ещё очень пожалеют. Чтоб у них язык отсох!

— Это правда, — тихо сказал я.

Не хотел ей врать. Пусть знает, какой я на самом деле, какой придурок достался ей в мужья.

— Что? — растерянно переспросила Тиффани.

— Я виновен.

— Не может быть. Ты серьёзно?

— Да.

— Но зачем? — жена непонимающе уставилась на меня. Никто из них не понимал.

Чтобы отвязаться от тебя.

Но вслух я этого не сказал. Тяжело сглотнул и отвернулся к окну, вновь прикрывая глаза.

— Потому что я дурак.

Я ведь сам вечно косячу. Меня никто не заставляет делать глупости. Я просто всегда верил, что заслуживаю нечто большего, чем уже имею.

Если бы я только смирился со своей судьбой…

Если бы не упрямился и полюбил Тиффани…

Только сейчас осознал, что свобода — это вовсе не море веселья, алкоголя и шлюх. Свобода — это когда ты можешь идти куда захочешь, вместо того чтобы сидеть в клетке. Теперь-то я понимаю, как мало надо для счастья.