Глава 13
- Кто? – переспросил меня Егоров, но в его голосе не было ни капельки интереса. Он этим вопросом, в принципе, будто повинность какую-то отбывал, тогда как сам думал о другом. О Лене… Скорее всего о ней. Точнее о том, как бы не свернуть этой сучке шею.
Знаете, я всегда удивлялась, что именно женщин нарекли слабым полом. Ведь на самом деле мы намного крепче, устойчивее ко всему, что происходит. Может, так повелось из-за того, что дамы намного более свободны в выражении своих чувств? Мы выплескиваем наружу свои страхи, в то время как мужчины загоняют их внутрь себя. И потому кажется, что все им нипочем. Но ведь умалчивание проблемы не означает, что ее в принципе не существует. На деле страхи никуда не деваются. Они точат их изнутри, бурлят в котле грудной клетки. Высасывают все соки. То, о чем женщина забыла уже на второй день, в мужчине может вариться неделями… Вызывая эмоциональное выгорание, апатию и желание поскорее об этом забыть. У женщин же все происходит иначе. Они замыкаются лишь в одном случае – затаив обиду. И нет. Женщины обид не забывают… Они пестуют их и лелеют, и в своей мести превращаются в самых опасных и безжалостных противников. Лена – этому яркий пример.
- Мой отец. Нужно было позвонить ему… А я замоталась.
Егоров нахмурился. Кивнул. И развернувшись на пятках, пошел к выходу из конторы.
- Жор, ты только не глупи, а? – подал голос Андрей. Оказывается, не я одна понимала, что сейчас происходит. – Уволить ее с волчьим билетом – и дело с концом.
- Да под суд ее. И на зону, – прорычал Георгий.
- Можно и так, – кивнул Гордеев. - Только пусть это будет не твой суд. Нам проблемы ни к чему.
На Егорова было страшно смотреть. Это вообще, наверное, самое страшное зрелище – сильный мужик, изнывающий от бессилия. Наверное, ему было несладко понимать, что Илик пострадала от его неспособности удержать в штанах… ну, вы поняли.
- Что-то я не пойму, - подала голос Жанна, - что здесь происходит?
Конечно, никто ей отвечать не стал. Стиснув челюсти, так что желваки заиграли, а на мощной шее выступили жилы, Гордеев вышел из вагончика, и Андрей последовал за ним.
- Может, ты мне расскажешь, какого черта случилось?
Я устало растерла глаза. Села на стул и рассказала все, что мне было известно.
- Вот же злобная тварь!
- Да погоди ты, может, еще окажется, что это не она.
- Ты сама-то в это веришь? – Жанна покачала головой. Достала сигарету и, задумчиво покрутив в пальцах, закурила. – Впрочем, Илик сама виновата. И Егоров не без греха. Нет, ты не думай… Я не защищаю Ленку, но… Вот сама посуди, какая нормальная женщина отпустит такого мужика, как Жора? Она ведь считает, что за свое борется, что это Илик у неё на пути стоит. А она и стоит. Чего уж. Держит Жорку на коротком поводке и дергает по мере надобности.
- Может, она и рада ответить на его чувства. Но не может. И страдает из-за этого не меньше Георгия.
- Слабачка она. Уже бы давно переступила через то, что было, и зажила по-человечески. Так нет. Все не расстанется со своим прошлым.
- Насилие – это очень тяжелый опыт, Жанна. А со стороны легко судить.
- О-о-ох, вот только не начинай. Нас всех жизнь когда-нибудь да насиловала. Оно повсюду, насилие это… Зарплаты копеечные, пенсии… Грабительские проценты по кредитам! А, не дай бог, заболел? Вот рак возьми. Во всем мире его уже лечат. А у нас? Все. Приговор… Я уж молчу о том, как инвалидам приходится, или детям в детских домах… Государство нас регулярно в позу раком ставит. Если ты вообще в состоянии встать с колен. Тут уже таким иммунитетом к насилию обзаводишься, что и не замечаешь его.
В словах Жанны была какая-то своя странная логика. Я не нашлась, что ответить. Лишь пожала плечами и поспешно сменила тему:
- Жанн, как думаешь, если я позвоню из конторы, Егоров меня не убьет?
- Да он сейчас в таком состоянии, что и не заметит.
- И то так.
- А ты кому собралась звонить? Отцу?
- Угу.
- Похоже, он у тебя большая шишка. Так как ты здесь очутилась? За что тебе эта ссылка? Или ты так… нервишки пощекотать?
Я набрала выученный на память отцовский номер, приложила трубку к уху и выставила указательный палец, призывая к молчанию.
«Абонент находится вне зоны действия сети…»
Хреново. По всей видимости, это означало, что папа уже где-то на полпути сюда. Только этого мне и не хватало.
- Не берет?
Я отрицательно мотнула головой и встала со стула. Дело двигалось к ночи, и нам давно уже пора было расходиться. Попытаться уснуть, потому что завтра обещал быть тяжелый день. Кроме всего прочего, мы ожидали подвоза продуктов. Я старалась не думать о том, на чьи плечи ляжет их разгрузка. Хорошо еще, если Лена окажется невиноватой и останется у меня на подхвате. А если нет?
В молчании мы прошли по спящему городку к своему вагончику. Баня остыла, и прежде чем лечь спать я, как могла, обмылась под холодной водой, текущей из крана. Продрогла до костей. Забралась под одеяло и, к счастью, скоро уснула. Сказалась бессонная ночь накануне и хроническая усталость.
С каждым днем просыпаться по будильнику для меня было все проще. Будто это не я всю свою жизнь придерживалась «совиного» расписания. А может, обмануть собственную природу помогало яркое солнце, что к моему пробуждению в пять утра уже вовсю светило в зарешеченное окно вагончика.
Я как раз чистила зубы, когда в дверь вошла Жанна.
- Май, там фуры приехали. Пойдем, поможешь с приемкой!
- Сейчас. Только куртку накину…
- Ты потеплей одевайся. Там ветер до костей пробирает, - велела она.
В четыре руки осуществить приемку, признаться, было гораздо проще. Жанна очень мне помогла с документами. А остальные мужики - с разгрузкой. И вот когда мы уже отпустили водителя, в поселок въехал незнакомый Джип. Почему-то я даже не удивилась. Слишком хорошо я знала своего отца, чтобы питать иллюзии на его счет. А вот то, что его сопровождал Асеев, для меня стало полнейшей неожиданностью. Завидев бывшего мужа, я даже открыла рот и тихо, так, как никогда не делала раньше, выматерилась…
- Ты что, их знаешь? – отряхнув руки, спросила Жанна, приложив руку козырьком ко лбу. Солнце в этих краях было каким-то термоядерным и било по глазам нещадно. До слез. А может, дело в Сергее, по которому я, как оказалось, даже соскучилась… Может, это рефлекс такой… скучать по тому, кто когда-то был тебе дорог? И почему «когда-то», если, вон, и сейчас сердце в горле заходится?
- Господи Иисусе! Скажи, что ты не сама таскаешь эти ящики.
Это первое, что он мне сказал. Хрипло. По-настоящему тревожась обо мне. Оно ведь видно, что по-настоящему, понимаете? Я же его столько лет знаю… Иногда кажется, что даже больше, чем саму себя.
- Конечно, нет. Я ей помогаю, - отозвалась Жанна. – Доброе утро, господа.
Сергей моргнул, словно впервые ее заметив. Будто вообще никого не видел кроме меня, когда шел…
- Доброе утро.
- Привет.
Ну, вот зачем… зачем он приехал? Когда я только-только начала разбираться в себе. Когда даже решила, что люблю другого… А он звоночком из той прошлой жизни явился. И потянул назад… Где кроме плохого, нас так много хорошего связывало. Живым укором и напоминанием… Будто одергивал: «Не глупи! Вот она, твоя настоящая жизнь. Не здесь».
- Выпорю! – полоснув меня острым лезвием блеснувшего сталью взгляда, сказал отец, возвращая меня в действительность. А после коротко меня обнял и уже куда-то в волосы тихо добавил: - Разве можно было так пугать старика?
- Не выпорешь. Только угрожаешь… А пугать тебя я не хотела.
- В этот раз точно выпорю. Собирайся домой, Неженка. А с начальством твоим я все разрулю…
- Не вздумай!
- Майя!
- Я никуда не уеду, пап. У меня все нормально. Правда. Ты переоценил проблему, когда примчался. Нет, я понимаю, что ты волновался, но для этого не было причин. Как и для отъезда.
Пока мы спорили, к нашей компании подтянулся Георгий.
- Начальник буровой. Егоров. Здесь нельзя находиться посторонним! Какого черта вы…
Договорить ему не дали:
- Генерал Золотов. Доброе утро, Георгий Станиславович. Или… не очень доброе? – вздернул бровь отец, не сводя взгляда с изрядно помятого Егорова. – Слышал, у вас тут какие-то проблемы?
Егоров осекся. Настороженно пожал протянутую руку и осмотрел всех присутствующих:
- Так вас нам в помощь отрядили?
- Да нет. Я здесь как частное лицо. Дочь, вот, решил проведать.
- Ах, дочь! Ну, с ней, вроде как, все в порядке.
- Вот именно. Вроде как, - фыркнул Сергей. И как будто он с Егоровым говорил, а смотрел только на меня. И столько в его взгляде тоски было, столько черной тоски… Что я и сама в ней тонуть начинала. Каждой своей клеточкой ощущая, как она утаскивает меня на дно, и я захлебываюсь ею…
- Вы пока тут разговоры разговариваете, мясо таять начинает, - вернула нас в реальность Жанна и перевела взгляд на идущего по дорожке… Андрея. Вот кого мне сейчас совершенно не хотелось видеть. Отчего-то страшно смущенная, я забормотала:
- Это Жанна. Она – местный завхоз. И мне здесь во всем помогает.
- Очень приятно, Сергей. Майин муж.
- Бывший! Давай-ка занесем этот ящик… - пробормотала я.
- Сама? Ты спятила - таскать такие тяжести? Отойди!
- Не надо, Сергей. Ты в чистом…
Асеев удивленно моргнул, будто я сказала что-то такое, чего он не знал сам. Мазнул взглядом вниз по своему костюму… Это длилось каких-то пару секунд, не более. Но этого времени хватило, чтобы в игру включился Гордеев. Молча взвалив на плечо первую коробку мороженого мяса, он понес ту в хранилище. И вроде ничего Андрей такого не сделал… просто мимо прошел. Но было что-то такое в его адресованном Асееву взгляде, что у меня волоски на теле приподнялись от вмиг образовавшейся между ними вражды.
- Это еще кто такой? Местный грузчик?
- Прекрати! И вообще… мне нужно вернуться к работе.
- Нам нужно поговорить.
- Что мне действительно нужно – так это приготовить завтрак на пятьдесят человек. Извини, пап, мне правда надо идти, - добавила, переведя взгляд на отца, а после сбежала. Да! Это был побег. Банальный побег от необходимости что-то решать. Потому что я не была к этому готова. Как и не была готова к тому, что меня так взволнует появление Асеева. Я была почти уверена, что переключилась. Даже радовалась, что меня с такой силой потянуло к другому мужчине. Что отпустила та изматывающая душу агония, которая бросала меня от ненависти к любви. От желания простить родного и близкого человека к пониманию, что это самообман, и ни черта у меня не получится. А теперь вот смотрела на Сергея и понимала, что никуда оно все не делось. Да и не могло деться… Так, лишь мороком заволокло. Затуманило голову…
Я сходила в кладовую. Забрала упаковку молока, четыре пакета крупы, чтобы сварить молочную кашу, положенную по рациону, и вернулась в кухню. Все это время я старательно делала вид, что не замечаю присоединившихся к грузчикам Асеева и Гордеева.
- Ну? Ты что-нибудь собираешься делать?
- С чем? – переспросила я, ставя кастрюлю на огонь.
- С этими двумя? Мы только-только пополнили запасы, а от тех взглядов они, того и гляди, прокиснут.
- Детский сад.
- Так положи этому конец.
Я схватила миску, чтобы поставить вариться яйца. Знай я, как это сделать, то, конечно. Положила бы. А так? Что мне делать?
- Только не уподобляйся Илик.
Мои руки замерли, не донеся яйца до кастрюли.
- Что ты имеешь в виду?
- Не води мужиков за нос. Ревность и без того опасная штука, а уж в этих диких краях… Вспомни, до чего Ленка-дура дошла, и поступи правильно. Не доводи мужиков до греха.
Понять, на что намекает Жанна, было нетрудно. Гораздо сложнее было разобраться в себе…
- Я приготовлю завтрак – и всех выпровожу, - кивнула решительно.
- А может, и тебе с ними лучше уехать, м-м-м? Твой вроде ничего мужик. При деньгах и любит тебя. Тут меня не проведешь.
Я зажмурилась крепко. Закусила губы и медленно покачала головой.