Глава 8

Наверное, мне следовало задержаться. Рассказать этой маленькой дурочке о местных порядках детальнее, чтобы она не влезла во что-нибудь похуже подкормки зверья, запрещенной здесь категорически. Ну, ни хрена ж ведь не знала моя неженка… И влипнуть могла, по самое не хочу влипнуть! Она ведь даже теперь наверняка до конца не осознала, к чему могло привести такое безобидное занятие. А я однажды имел возможность своими глазами убедиться... Дело было еще северней, у одной из буровых, на которой я работал. Работы шли полным ходом, а тут белый медведь. Страшней зверя в тех краях не было. Мужики кто куда разбежались, не зная, как поступать. Оружие на буровых, как и пьянки, есть и были под строжайшим запретом. Позвонили мы тогда в специальную службу. Те приехали, усыпили косолапого и увезли. А еще через неделю он вернулся и… напал. Как раз на повариху.

Вот об этом мне и следовало рассказать Майе. Набраться терпения, объяснить все «на пальцах». А я не хуже того медведя рычал. Испугавшись за нее до чертиков. Вон, и сейчас руки немного дрожат… Или это от другого? От невыносимого, ненормального желания её коснуться, которое наверняка кому-то постороннему покажется странным. Ведь сытый голодного не понимает, а я… я очень долго был голодным. Я б ее теперь сожрал целиком – и не подавился. Мне ее мало было. И ощущение того, что никогда не станет достаточно, не отпускало…

- Вот не зря ты Север, Север! Такого холодного мужика попробуй, найди… - как-то сказала одна из моих любовниц. Видела бы она меня сейчас… Когда я факелом вспыхивал каждый раз, стоило подумать о Майе.

Я её когда в том ресторане поцеловал, думал, все. Пропал… И план наш накрылся медным тазом, и все расследование. В голове ревело: не отпущу. И ни черта это было не нежно. Я её как зверь кусал, метил… Рычал, не замечая этого, не отдавая себе отчета. Хотелось прям там ее разложить. Сгрести махом остатки посуды, усадить на стол… Отодвинуть трусики, потому что ничего больше мне не мешало, и, ворвавшись в нее рывком, трахать, пока она не сорвет горло криками. Безумие чистой воды. Я и не знал, сколько во мне демонов, пока она их не выпустила… А теперь каждый из них хотел урвать кусочек… её.

Не знаю, как сумел остановиться. Что в последний момент заставило. Наверное, все же страх. Не за себя даже… За неё. Понимал, что сейчас не время для отношений. Не мог поставить свои желания выше её безопасности. К тому же… я её дольше ждал. И сейчас, зная, что все… протяни руку, и она будет моей, оно как-то проще было. Ждать… И в то же время – в миллион раз сложнее. Меня съедали нетерпение и беспокойство. Я теперь постоянно думал о том, как она? Не голодна ли, тепло ли одета… Будто не мужиком ее был, а помешанной на контроле мамочкой.

Я улыбнулся, взбегая по ступенькам в вагончик Егорова, потому что, видит бог… сегодня Майя была одета тепло. И от нее вкусно пахло. Сдобой и еще чем-то… Наверное, её дорогими духами. Такие девочки, как моя, девочки даже в тундре.

- Хорошее настроение? – оторвался от разглядывания документов Георгий.

- Не жалуюсь.

- Энтузиазм нам не помешает, - пробурчал тот, вновь уткнувшись в бумажки. – Угощайся кофе. Только сварил.

Я кивнул. Прошел между столом и стеллажами с документами к небольшому столику, плеснул в кружку черный, такой крепкий, что аж густой, кофе и, подперев задницей стенку, уставился на начальника участка.

- Что-то не так?

- Где?

- С документами.

- С чего ты взял? – сощурился Егоров, ввинчивая в меня пристальный, настороженный взгляд.

- Да морда лица у вас, Георгий Вячеславович, больно суровая. Вот и интересуюсь.

- Хм…

Вот и весь ответ. Не с этого я как-то планировал начинать свою работу. Ой, не с этого. Темнил что-то Егоров. Будто ждал от меня какого-то подвоха. Или не доверял. Ну, это ладно. Это нормально. Меня он в первый раз видел. А потому приглядывался. Я решил не придавать этому особенного значения, но в то же время не сбрасывать со счетов.

- Сейчас оперативка, потом едем к вышке. А там я вам много чего интересного покажу. А пока вот… Это твое рабочее место. В компьютере есть все отчеты.

Я кивнул. Устроился за столом и запустил системник. В дверь постучали.

- Ну, кто там такой несмелый?! Заходи!

Дверь со скрипом открылась, и на пороге возникла… Майя. На голове повязана косынка. В руках – наполовину опустевший поднос. Она неловко улыбнулась Егорову, сделав вид, что меня не заметила.

- Извините, если помешала.

- Да? Вам чего? Продукты ждем не раньше завтрашнего дня.

- Я по другому поводу… - растерялась Майя. – Вот… на завтрак никто не пришел, так я решила с доставкой. Ничего особенного. Булочки…

Она смутилась и поставила перед Егоровым поднос, на котором осталось три пышных одуряюще пахнущих булки.

Георгий нахмурился:

- Так ведь из запасов ни черта не осталось.

- Ну, мука-то была. К тому же… мне ведь чем-то нужно кормить рабочих, так?

- Булочки, значит?

- Угу.

Егоров протянул заскорузлую лапищу, схватил булку и сунул в рот.

- Фкушно, - активно работая челюстями, резюмировал тот. – Андрей, бери и ты, что сидишь… А ты…

- Майя, - подсказала моя девочка.

- … Майя, сама-то хоть что-нибудь ела?

Майя улыбнулась и кивнула:

- Ела-ела. Меня в каждом вагончике пытались чем-нибудь накормить… Очень здесь люди неравнодушные.

Егоров нахмурился, как туча:

- Что есть – то есть. Но ты… это… смотри мне. Не вздумай перед мужиками хвостом вертеть. А то сначала чаек-кофеек, а потом у меня драки на участке. С поножовщиной.

Глаза Майи шокировано распахнулись. Не привыкла девочка к такому обхождению. Ой, не привыкла. Ну, неженка ведь… Как есть. Куда приехала-то? И это Егоров – мужик образованный. Интеллигентный даже. По местным меркам... А как она собралась справляться с работягами? Те и шуточки ниже пояса отвесят – с них станется. И матерятся порой так, что даже я, где только не побывавший, таких слов не слышал. С такими нужно уметь обращаться. Почувствуют слабость – и все. Спуску не дадут.

Я сместился, сложил руки на груди, готовый вмешаться, но Майя меня опередила:

- Выходит, только перед вами… хвостом крутить можно?

- Что? – Егоров даже подавился.

- Да ничего, Георгий Вячеславович. Говорю, что я-то как раз ни перед кем хвостом крутить не собираюсь. Но не потому, что вы подаете рабочим правильный пример.

Та-а-к… Ну, ни хрена себе! Кажется, я что-то пропустил. Егоров, что же… подкатывал к моей женщине? А я ни сном ни духом? Майя развернулась на сто восемьдесят градусов и, гордо задрав голову, вышла из вагончика. Я вскочил за ней следом. В глазах темнело… и шумело в ушах. Уйти было правильным решением – иначе я бы просто вцепился Егорову в глотку. Не разобравшись. Слепо поддавшись инстинктам, орущим «моя».

- Эй! Постой… Егоров, что… он к тебе подкатывал?

Поселок проснулся, и теперь мы были на виду у всех, но мне было плевать. Если он её обидел – убью. На глазах у всех. А потом скажу, что так и было, и они подтвердят.

- При чем здесь я? Он с моей помощницей Леной крутит. А та из-за этого решила, что может к работе спустя рукава относиться.

- Так он тебя не обижал? – один черт допытывался я.

- С чего вдруг?

- Не знаю. Просто ты так сказала, что я подумал… - зарылся пятерней в волосы, скользнул взглядом из-подо лба по с интересом за нами наблюдающим мужикам и добавил, скривившись: - Неважно. Ты, если что не так – ко мне обращайся, поняла? Если обидит кто-то или…

Майя вскинула брови. Поправила косынку и, облизав губы, тихо заметила:

- А я и сама неплохо справляюсь, Андрей.

С этим я спорить не мог, хотя и очень хотелось. Оградить ее от всего. Взять на себя все её заботы. Чтобы ни одна сволочь не посмела на нее взглянуть косо или, не дай бог, с намеком. Мне хотелось взвалить её на плечо и утащить в свою пещеру. Показав, кто тут самый плохой неандерталец в округе. Но я, блядь, не имел права.

- Ладно. Пойду я. Работы полно.

- Угу. Давай. Мне тоже есть, чем заняться.

Майя развернулась и пошла по тропинке к кухне.

- Эй. Погоди… Как рука? Не болит? – она сделала вид, что не слышит меня, - Маа-а-айя!

Майя вздрогнула и замерла. Затем медленно обернулась. Вновь облизала свои чертовы губы… губы, в которые мне хотелось впиться своими, и покачала головой из стороны в сторону, глядя на меня так… странно и пытливо. Будто видела то, что ей бы не следовало. Я резко кивнул и с колотящимся что есть силы сердцем вернулся в вагончик.

- Похоже, мне только что устроили выволочку, - усмехнулся Егоров, когда я прошел мимо него на свое место. – Видел, какая, а? Палец в рот не клади. А приехала когда, думал, что все пропало.

Речь Георгия Вячеславовича прервали подтянувшиеся рабочие. Я взглянул на часы. Только семь утра, а событий произошло столько… что на неделю хватит. Усилием воли я заставил себя сосредоточиться на работе. На завтра было запланировано начало бурения второй в этих краях разведывательной скважины, и, признаться, я волновался. Ведь первая скважина, в противовес всем имеющимся у нас данным и прогнозам, оказалась абсолютно непродуктивной. Не сказать, что такого не могло быть в принципе, это обычная практика, но мы ошибались редко. Я хотел понять, что пошло не так. В том числе именно из-за этого я выбрал это место для своей «ссылки». Хотел посмотреть на все происходящее изнутри.

В тот вечер я здорово засиделся за работой. Побывал на буровой, собрал последние данные, отправил отчет в головной офис. И все это под тяжелым взглядом Егорова. Порой мне хотелось поинтересоваться у него, какого хрена он на меня пялится. Узоров на мне не было. А на любителя мальчиков тот похож не был… Но я каким-то чудом сдержался.

- Странно… Очень странно.

- Что именно?

- Пытаюсь понять, что пошло не так на первой буровой.

- А все. От начала и до конца, – покачал головой Егоров. – Нечистое здесь что-то.

- Это вы о чем?

Тот покосился на меня, но, ничего не ответив, лишь покачал головой.

- Сам поймешь, если не дурак.

- Послушайте, Георгий Вячеславович, нам обоим будет лучше, если вы не будете говорить намеками. Потому что во мне талантов, конечно, много, но чтение мыслей к ним не относится. У вас есть какие-то соображения – излагайте! И вам, и мне будет проще. Или не доверяете?

- Да я тебя вижу в первый раз. Ты откуда к нам такой прибыл?

- Из Индии. Я там последние несколько лет работал.

- Да читал я твое резюме, - отмахнулся Егоров.

Ну, допустим, не мое. А Андрея Гордеева. Впрочем, это ничего не меняет. Андрей Север тоже не лыком шит. Мой дед был нефтяником, отец – геологом, и это дело в моей крови. Не то, чтобы это что-то меняло... Для Егорова я был чужаком. Отсюда и его осторожность. Он сказал, что тут что-то нечисто. Сказал тот, кто в этом проекте, считай, с самого еще начала. Егоров был здесь еще до получения мной лицензии. Так почему же он решил, что дело плохо пахнет? На чем основываются эти предположения? Хотел бы я знать, что у этого мужика на уме. Что-то происходило, а я не понимал, что. Смотрел в отчеты, анализировал таблицы, данные разведки – и не находил никаких зацепок. По бумажкам все было прекрасно. Да, сложное месторождение, затратное. Но тем интереснее вызов. К тому же я кожей чувствовал, что это место еще не раз нас всех удивит.

Я засиделся за документами дольше других. Даже дольше Егорова, который, проведя пересменку, задержался еще на час. Из конторки вышел с гудящей головой. И по всему выходило, что головная боль – это то, с чем мне придется мириться, пока более-менее не акклиматизируюсь. Наверное, старею, ведь раньше такого не было. В вагончике, когда я вернулся, Георгия не оказалось. Я взял полотенце, чистое белье и отправился к бане, в надежде, что та еще не совсем остыла. В предбаннике никого не было. Но в душевой шумела вода. На стене висели веники, которые я не стал брать. Поди, не для меня делали. Да и не собирался я сегодня идти в парилку. Баньку я, конечно, любил, но сегодня так замахался, что боялся уснуть прямо там. Я разделся, сложил вещи в аккуратную стопочки и толкнул дверь. Почему-то я совсем не подумал, что внутри может быть кто-то отличного от меня пола. А она была… Моя Майя.