Глава 13

Розы перестали делать вид, что они просто цветочки, склонились друг к другу и начали громко шелестеть-шептаться.

— Посиму?

— Потому, что у драконов не бывает разводов. Он меня обманул! Зар-р-раза!

— А я-тя туть плисем? Ни пелизивай, хозяютька. Мы, если тиво, музя на удобления отплавим. Новинькова найдемь.

— Вождь, а может, сначала с ним по-хорошему? — подал голос до того не проронивший ни слова орк средних лет. — Ну что он, не мужик, что ли? Не поймет?

— А удобрения?! — дружно повернулись к нему розовые кусты.

Орк дернулся, но все же попытался еще раз:

— Он так-то неплохой... Хотя и обманщик и аферист.

— Он еще и аферист?!

— А ты не знаешь, вождь? Ты же за него замуж вышла.

— Так получилось. Очень, знаете ли, замуж захотелось. А тут мужик свободный и во фраке бегает. Ну, я его и того...

— Боевая женщина! Сильный вождь! Берет, что захотела, и не спрашивает. Племя будет радо, — абсолютно серьезно прокомментировал четвертый пленник.

— Ладно. Свободны, — взмахнула я волшебной палочкой.

Платья орков тут же обзавелись длинными разрезами по бокам, а рукава отпоролись от боковых швов.

Пятеро ощутимо помятых и крайне нелепо выглядящих представителей орочьего народа поднялись на ноги и хмуро уставились на меня.

— Вождь!

— Что надо? — опечаленно спросила я, продолжая сидеть на крылечке.

Жизнь моя точно рухнула. Потому что муж-дракон — это наверняка отвратительно само по себе. Муж-дракон в бегах — это еще хуже. А уж муж-дракон-аферист, обманувший меня, — это определенно работа для опытных некромантов. Для родителей и дедушки. Поймают. Закопают. Воскресят. И будет у рода Монк свой собственный драконий лич. Даже интересно, моя семейка его будет упокаивать и поднимать в человеческой ипостаси или в ящерообразной? Что в хозяйстве полезнее?

— Верни наши вещи, вождь!

— А-а, это... — Я грустно отмахнулась волшебной палочкой. — Я тут вдовой готовлюсь стать, а вы всякой ерундой отвлекаете.

— Может, не надо сразу вдовой? — повеселевшие орки, к которым вернулись их кожаные костюмы и оружие, встали на сторону моего блудного супруга.

Мужская солидарность, не иначе.

— Может, с ним по-хорошему можно договориться? Ты же фея, вождь! Вы же добрые!

— Я-то фея с топором, — уныло покрутила я в руках вышеназванный предмет.

— Ну сколька повтолять? У нась мама некламанть, папа некламанть, блатики некламантики, дедуська некламанть. И иссе дедуська — зельеваль. Кого некломанть не тогось, зельеваль отлавит.

— Отравит? — уточнил молоденький орк.

— Дя! Здолова, плявда?

— Да-а-а... — как-то без восхищения ответил ей парень.

— Так, всё! Хватит! И так полдня потеряли. — Я встала с крыльца. — Вы, пятеро! Заселяетесь, ищете работу, приносите мне деньги. Ясно? Ах да! Будете служить рекламой моего салона модной одежды.

— Не-е-ет! — завопили мужчины, поняв, что их сейчас снова перефеячат.

Поздно...

Волшебная палочка очертила дугу, и потрепанные дорожные одежды из грубо выделанной кожи претерпели метаморфозы.

Выделка кож теперь первоклассная. Краски сочные и благородные. Фурнитура отличная. Пряжки, пуговицы, ремни, петли, шнуры... В таких одеждах и при королевском дворе не стыдно показаться, где-нибудь на охоте, к примеру.

— Помыться! Побриться! Причесаться. Когти подпилить! Клыки мелом начистить. И только попробуйте опозорить меня перед жителями Берриуса. Все ясно?

— Так точно, вождь! — вытянулись по струнке орки.

— На сегодня свободны, — указала я им направление.

Дети степей понимают только язык силы. Я постоянно себе об этом мысленно напоминала. Минутка моей слабости и печали не должна дать им возможности перестать слушаться вождя.

Пусть лучше на моего беглого мужа охотятся.

В холле меня ждали артефакты. Ножницы, наперсток, измерительная лента, зеркало и ширма. Каким образом последние умудрились перебраться в холл, я вообще не понимаю.

— Ну что? — спросило серебристое лицо с зеркальной поверхности.

— Они тебя не обидели, хозяйка? — поморгала ширма.

— Ух, жалко мы не успели выскочить на крыльцо! — пощелкали лезвиями ножницы. — Мы бы им быстро отрезали что-нибудь!

— Никому ничего резать не будем. Они теперь наши внештатные сотрудники. Выступают в качестве рекламы, демонстрируя, что даже для орков фея может создать модные и красивые одежды. Ждем наплыва клиентов. Все придут за сплетнями. Наша задача — никого не выпускать...

— Живыми? — перебили меня ножницы.

— Без заказов! — уточнила я. — Что вы такие кровожадные-то? Вы же помощники феи! Розы пытались несчастных орков закопать и сожрать. Вы — отрезать им что-то. Не стыдно? Мы ведь вроде как должны бороться за красоту и моду...

— Так мы и боремся, — смутилась Наперсточек и потупила глазки. — Они страшные, клыкастые, зеленые и плохо одетые.

— Расизм запрещен и преследуется по закону. Ну страшные, ну зеленые, ну клыкастые... А мы вот... — Я вздохнула и взглянула на горгулью, вылизывающую хвост. — Розовые. И дурные. Ладно, давайте вернем вас обратно в комнату. А мне еще предстоит думать, как оплатить штраф за сегодняшнее происшествие.

Я оказалась права. Утренняя беготня по городу и феерическое шествие домой со спеленатыми орками никого не оставили равнодушными. Берриус гудел. Жителей столицы распирало от любопытства и желания узнать подробности, обсудить сплетни и увидеть своими глазами ту самую фею. И, конечно, тут самую нечисть, с которой фея — подумать только! — охотилась на орков. И это в наше-то, такое спокойное и приличное время! Прямо посреди столицы!

Дедушка был бы рад. Я с таким размахом проявила силу духа, воли и ног, как представитель фамилии Монк, что — ух! Но он об этом никогда не узнает. Очень надеюсь. Потому что... Не надо, короче.

А вот лучшей подруге я, конечно, все подробно рассказала в вестнике. Должна же я была с кем-то поделиться пережитым ужасом и последующим негодованием на вероломство моего первого встречного мужа. Этот негодяй оказался драконом! Гад чешуйчатый! Он с самого начала знал, что развода не будет! И обманул маленькую, ничего не подозревающую меня. И неважно, что я не фея, а человек и маг широкого профиля. Обманул же! Авантюрист! Прохиндей!

Ну, муж, погоди!

Моника рыдала от смеха, если судить по размытым от слез буквам в ее записке.

«Божечки, Клара, ты неподражаема! Я мечтаю познакомиться с твоей Заразой и с орками, на которых она охотилась. Про дракона... Может, сразу не будем рассказывать о нем твоим родственникам? Вдруг его еще можно исправить? Жалко сразу-то приговаривать. Ты говорила, он симпатичный».

Мы еще немного пообщались, перекидываясь вестниками. И последний заставил меня воспрянуть духом и снова начать надеяться, что это не конец.

«Клара, все не безнадежно. Брак вы не успели консуммировать. Если через год ты останешься девицей, то вас все же смогут развести, несмотря на то, что твой блондинистый гад — гад чешуйчатый. Ну или тебе удастся его отыскать и уговорить пойти против их традиций».

— Мой блондинистый гад — гад чешуйчатый... — задумчиво повторила я вслух фразу из письма подруги.

— Откливаем охотю на длаконива гада? — вскинула голову Зараза и улыбнулась во все клыки. Я передернулась, подумала и кивнула. — Халасо. Хатю гада.

Горгулья вскочила и начала бегать по комнате, подпрыгивая, взмахивая крыльями и ненадолго взлетая. При этом она радостно скандировала:

— А мы идемь на гада! А мы идемь на гада! Уля! Уля! Мы поймаемь гада!

— Дорогая моя, а ты-то чему так радуешься? — озадаченно поинтересовалась я у маленькой нечисти.

— А тиво я одна лысенькая? Отистить гада от тисуи! Будимь вместе лысими. Холосий музь — лысий музь.

Я поперхнулась следующим вопросом и возвела глаза к потолку. В чем-то, конечно, логика у горгульи прослеживалась. Но очень... нечеловеческая.

Лысого мужа я не хотела. Я вообще никакого не хотела, если уж на то пошло. Но особенного — лысого дракона.

Рано утром следующего дня я была разбужена стуком в дверь. Нехорошая тенденция, если честно.

Зараза, решившая сегодня ночью осчастливить меня своей персоной и спавшая в ногах, встрепенулась, перепорхнула к приоткрытому окну, выходящему на улицу, и радостно поприветствовала раннего гостя:

— Пливеть, зиененький! Ты такой холосинький!

Я заинтересованно приподнялась на локтях.

С улицы гортанный мужской голос спросил у Заразы:

— Вождь здесь?

— Зидеся, зидеся... Спить иссе. Будить?

— Буди, нечисть.

— Хозяютька-а-а, — наглая морщинистая розовая морда повернулась ко мне и принялась «будить», глядя в глаза: — Хозяютька, пласипайся. Там денюськи присли.

— Кто пришли? Денежки? — уточнила я, спустив ноги на пол. Ясно уже, что вставать придется, несмотря на ранний час.

— Тама одинь зиененький денюськи плинес.

— Откуда знаешь? — Надевая вчерашний халат, вернувший родной облик, и вчерашние же тапочки, снова принявшие вид тапочек, спросила я.

— Ты зе им сяма велела. Денюсек добыть побойсе и все нам плинести.

Поджав губы, я направилась на первый этаж к входной двери. Открыла, хмуро кивнула орку. Гонцом выступал самый молодой. Вероятно, просто не смог отбиться от такой чести: нести страшному вождю откуп.

— Сколько? — проводила я взглядом тяжелый мешок, который со звяканьем опустился у моих ног.

Зеленокожий парень поежился, глянув мне за спину. Похоже, Зараза тоже спустилась.

— Как ты велела, вождь. Чтобы штраф внести. Два штрафа. И еще один.

— Третий за что? Что натворили?

— Мужа твоего ловили, вождь. Не того поймали. Вот... штраф придется уплатить. Ты вождь... Тебе платить.

— Мужа ловили, да не словили... — меланхолично повторила я. — А я вождь...

Сил ужасаться пока не было. Наверное, после завтрака появятся снова. Хороший завтрак всегда придает много энергии.

— Я пошел, — предпринял попытку удрать орк.

— Стоять! Зовут как?

— Не того мужа?

— Тебя.

— Джерзо́г, — слегка покраснев, если судить по тому, что его зеленая кожа приобрела желтоватый оттенок.

— Мое имя Кларисса Терезия Монк. Разрешаю звать меня — вождь Клара.

— Понял, вождь... Клара. Передам.

— Старшего в отряде как зовут? — продолжила я допрос.

— Ширку́г.

— Передашь Ширкугу, чтобы больше никаких штрафов. Не сметь портить мне репутацию! Мужа моего искать, но аккуратно. О поисках докладывать мне. Устроились где?

— Трактир «У орка», — клыкасто улыбнулся парень.

— Ты учился где? — прищурилась я. — Почему-то мне кажется, что ты получал образование не в племени.

— Мы воины, вождь! Разведчики! Следопыты! — стукнул себя кулаком в грудь он. — Нас обучали хорошо.

Я кивнула, принимая ответ. Остро хотелось грустно вздохнуть и немножко поплакать. Но не имею возможности. Это же орк, ни малейшей слабины нельзя показывать.

— Прежний вождь был хороший? — спросила зачем-то. Ну, вдруг? Если там вменяемый мужик, то потихоньку договоримся. Я ему топорик типа «проиграю», а он от меня отстанет со своим племенем.

— Злой. Старый. Глупый. И слабый, — помедлив, сообщил запрашиваемую характеристику Джерзог. — Молодой сильный вождь — хорошо. Умный вождь — еще лучше. Твой муж, вождь Клара, должен был бы жениться по условиям проигрыша на сестре прежнего вождя и забрать власть. Он дракон, он сильный, наглый, умный. Племени от этого хорошо.

— Вот, значит, как... — протянула я. — И чья это была идея: подсунуть в качестве проигрыша дракону невесту-орчанку? Опоили? Поэтому он умудрился так вляпаться?

— Ну почему опоили?! — оскорбилось зеленокожее дитя степей. — Окурили! Травы специальные. Сильные! Дурманные! Шаман ритуал провел, к духам предков воззвал. Духи предков сказали, что делать. Мы исполнили. Только они не предупредили, что тот сильный новый вождь, который заберет власть после ритуала окуривания дракона, это его жена-фея. Мы думали — сам дракон. Вождь фея — это...

— Сюрпри-и-и-з...

— Да, — нервно хохотнул орк.

— Ладно. Иди. Я позднее еще побеседую с вами обо всем произошедшем. Но вообще, лучше бы вам вернуться в племя.

— Нет, вождь. Не вернемся. Охранять будем, пока ты не решишь с нами в степи отправиться и принять власть.

Я скептически поджала губы. Мне еще только в степи не хватало отправиться. И так уж вон, в другом королевстве очутилась, в фею превратилась, модный салон открыла. А всего-то выпила самогонки с гномами...

Точно! Во всем виноваты гномы!

—Ты куда, зиенинький? А миня, класивую, похвалить? — кокетливо спросила из-за моей спины Зараза.

— За что? — уточнил орк.

— За клясотю! За милисть!

— Хвали, — кивнула я с усмешкой. — Иначе не отстанет.

Следующие несколько секунд я наблюдала за несчастным парнем, который честно пытался говорить комплименты горгулье. Аж вспотел бедолага от усердия.

— Довольно, Зараза. Слишком много хорошо — уже плохо. Джерзог, иди. — А губами, беззвучно артикулируя, добавила: — Отступай! Я ее отвлеку...

Тот весело сверкнул глазами, отдал мне честь и рванул к калитке.

— Да кудя се ты, мой зиенинький?! — возопило маленькое розовое чудовище.

— Зараза, а что у нас на завтрак осталось? Ты не помнишь? Что нам вчера доставили в корзинах?

— На зявтяляк? Кусять? Надо кусять. Идем сколее! У миня лапки, я ни мозю сяма отклить.

— Сама открыть ты не можешь не потому, что у тебя лапки. А потому, что я все в стазис от тебя зачаровываю. Чтобы не сожрала в одну морду.

— Ой, ну сьто ти зяднитяесь? Идем сколее миня колмить.

— Говорить когда начнешь нормально? Не надоело еще так уродовать речь? — шагала я на кухню, неся тяжелый мешок с золотом.

— Неть! Нлавиться! Хатю и будю!

— А если я перестану тебя понимать, пока не начнешь произносить слова правильно?

— Ты зе фей. Доблый фей. Не пелестанесь.

«Добрый фей» в очередной раз закатил глаза к потолку. Ну, попытаться-то надо было.

— Тебе что на завтрак? Жареную курицу или мясной пирог?

— И этя, и этя! И поболсе! А олеськи?

— Никаких орешков! Держи курицу. Пирог мне.

— Задиня! — выхватив у меня из рук целиком запеченную курочку, горгулья начала с чавканьем завтракать.

— Кто еще из нас жадина, — пробормотала я, откусив от пирога.

Что-то меня царапнуло в разговоре с орком. Какое-то несоответствие, но что именно, никак не соображу.