Глава 21

Просыпаться было страшно и неприятно. Неприятно оттого, что стоило только прийти в себя, как почувствовала жуткое першение в горле, а когда решила открыть глаза, увидела только чёрные точки. Про головную боль я вообще молчу, ибо говорить оказалось… больно. Ну, а страшно оттого, что воспоминания накатили на меня снежной лавиной.

Немного полежав, прислушиваясь к тишине, решила всё же осмотреться. Сквозь туман и чёрные мушки смогла разглядеть в дверном проёме Шона. Проморгалась и зрение чуть сфокусировалось.

Шон стоял опёршись спиной о косяк и сложив руки на груди. Весь его вид излучал недовольство. Даже не так, скорее гнев и разочарование.

— Шон, — негромко позвала, прочистив горло. — Шон!

Мимолётный взгляд в мою сторону и он, развернувшись, покидает комнату.

— Шон! — крикнула ему вслед и закашлялась.

Какого чёрта тут происходит?

Быстро выползла из-под одеяла и, поднявшись, немного пошатнулась, но потом взяла себя в руки и поспешила за альфой.

— Шон, что с тобой? — догнав его на середине лестницы, ухватила за плечо и развернула к себе.

— Что со мной? — с рычащими ноткам раздалось в ответ. — Может, лучше скажешь, что это с тобой случилось?

— Я не понимаю, — удивилась такому поведению альфы.

— Ты мне просто скажи, — ледяным голосом продолжил он, — если хочешь, чтобы тебя убили. Я могу и сам это сделать, — сказал он, начав наступать на меня.

Я не ожидала подобной реакции, поэтому непроизвольно стала подниматься по ступеням, стараясь держаться на небольшом расстоянии от волка, но он продолжал подниматься вслед за мной.

— Почему ты так говоришь?

— А что тебя не устраивает? — вскинув брови, спросил он. — Если ты хотела чтобы тебя зарезали или застрелили, могла бы сразу сказать нам с Майклом об этом. Если хотела, чтобы тебя перед этим оттрахали во все места, так и об этом могла нас предупредить.

— Зачем ты так…

— Я просто не понимаю, какого хрена мы стараемся вытащить тебя из того дерьма, что засунул тебя твой любимый дядюшка, когда ты сама желаешь сдохнуть? — закричал он.

— Я не…

— Или может тебе просто хочется почувствовать боль? Хочешь жестокого обращения? Так это не проблема…

Глаза Шона яростно блеснули и, на последнем слове он схватил меня, резко разворачивая к себе спиной. Опрокинув на последнюю ступеньку, он одним движением сорвал с меня трусики.

Я даже сама не заметила, что нахожусь лишь в белье и рубашке Майкла, а теперь, Шон сорвал с меня трусы и задрал рубашку так, что она закрыла меня с головой. А в следующий миг, просто вонзился в моё тело.

— Нет. Пусти, — постаралась вырваться из хватки, но он уже вовсю таранил меня сзади, доставляя боль. — Пусти меня! — взвизгнула, пытаясь выползти из-под взъярившегося альфы.

— Лежи смирно, — прорычал Шон сзади и усилил напор.

Мне было больно. И боль оказалась не только физическая. Осознание унижения вырвало из моего горла всхлип, а предательские слёзы покатились по щекам. Но это словно только раззадорило альфу, потому, что схватив меня за волосы, он потянул мою голову на себя, задрав её так, что мне стало сложно дышать. Теперь я уже боролась не с болью, а за возможность хотя бы просто сделать вздох.

Пока я пыталась отодрать его руку от волос, он поймал мою ладонь и завёл её вверх, прерывая все мои попытки.

— Я сказал, — прорычал он, — лежи… смирно! — и его движения ускорились.

Эта пытка продолжалась, казалось, вечность. Хотя, на самом деле прошло не больше нескольких минут. И под самый конец по телу Шона прошла сильная дрожь, которая доставила мне ещё больше боли. А затем с рыком, альфа стал изливаться.

Я лежала под тяжело дышащем мужчиной и безмолвно плакала. Мне было плохо оттого, что именно я довела всегда такого нежного альфу до такого состояния. Мне было плохо оттого, что я заставила своих мужчин переживать, ведь правда, это именно они вылавливают меня из дерьма. Шон всё правильно сказал. Правильно! Сказал и наказал!

Когда Шон слез с меня и аккуратно развернул к себе, не глядя в глаза, а затем и помог подняться, я всем своим нутром ощущала, что он сожалеет о содеянном. Вот только эта жалость лишняя.

— Шон, — негромко позвала.

Аккуратно запахнул рубашку на моём теле.

— Шон, — позвала ещё раз.

Застегнул пару пуговиц, что успели вынырнуть из петель во время наказания.

— ШОН!

Всё ещё не глядя мне в глаза, он опустился на колени, обхватил руками мои бёдра и уткнулся лицом в живот.

— Прости меня, — раздался его слабый шёпот. — Прости, малышка. Я не знаю, что на меня нашло. Просто… просто крышу сорвало. Прости!

— Шон, это ты прости меня. Ты…

— Анита, — со стоном продолжил он. — Если с тобой хоть что-нибудь случится, я просто сдохну. Понимаешь? И не только я. Сначала мы с Майком разнесём всё к чёртям собачьим, а потом сдохнем. Мы уже не сможем без тебя, понимаешь? Не сможем.

— Шон, прости меня, — зашептала, вывернувшись и опустившись на колени. — Прости, я не подумала.

Он продолжил стоять на коленях, руки опущены, глаза закрыты, а по щеке катится солёная слеза, которую я тот час же поймала губами.

— Шон, — прошептала, прижимаясь к его губам в поцелуе.

Медленно, неуверенно, словно думая, что я отстранюсь, Шон положил руки мне на бёдра и притянул ближе, усаживая к себе на колени, вынуждая меня оседлать его, и провёл губами по моей щеке.

— Прости, малышка, — шёпотом произнёс он. — Я просто с ума начинаю сходить, когда думаю, что с тобой могло что-то произойти.

— Тшшш, — шикнула я и снова припала к его губам.

На этот раз Шон ответил. Поцелуй, сначала нежный и ласкающий быстро перешёл в страстный и обжигающий. Он словно пил меня. Пил мелкими глотками, как самое дорогое вино. Держал меня так, как держат самую хрупкую вещь. Прижимал меня к своему телу так, словно я могу испариться.

Я не выдержала первой, оглашая дом стоном, полным желания.

Чуть поёрзав в нетерпении, ощутила лёгкую дрожь в теле Шона и поняла, что он и сам едва сдерживается, чтобы не насадить меня на уже колом стоящий член.

Непроизвольно хныкнув, чуть потёрлась грудью о грудь мужчины. Шон обхватил левое полушарие и большим пальцем потеребил сосок, вырывая из моего горла стоны. Затем чуть приподнял и, отстранившись, припал к груди, обхватывая сосок губами.

Даже сквозь рубашку я ощущала жар его рта и нежную ласку языка.

Одной рукой он крепко держал меня, обхватив за талию, другой ласкал грудь, а языком играл с горошенкой на второй груди.

Практически идеально! Практически… И чтобы было ещё лучше, я сама опустилась, вбирая член в своё тело до самого упора.

Слабый стон и лёгкий укус дали мне понять, что я всё сделала правильно. Ещё бы! Я и сама уже изнемогаю от желания!

Чуть удержав меня, не позволив пошевелиться, Шон принялся неторопливо входить в меня и выходить, постепенно наращивая темп. И от этого у меня начала кружиться голова.

Неторопливые движения и игра языком с моей грудью заставляла трепетать всё моё тело, а внизу живота уже начала сжиматься пружина, готовая вот-вот распрямиться, вознося меня на самый пик удовольствия.

Почувствовав, что я уже близка к разрядке, Шон зафиксировал меня на своих бёдрах, вырывая из моего горла недовольный стон. Дёрнув за полы рубашки, заставляя пуговицы посыпаться по лестнице вниз, он обхватил сосок губами и втянул его в рот настолько, насколько это у него получилось, а когда я охнула, резко приподнял и стал вбиваться.

Резкие движения, сильные толчки, покусывание груди, всё это враз вознесло меня на самую вершину блаженства, и я закричала.

Продолжая плыть на волне оргазма, даже не услышала, как Шон зарычал. Его движения стали рваными, а объятия более крепкими. Опустив меня спиной на пол, он принялся с силой таранить меня, а мой оргазм всё продолжался и продолжался. И вот, Шон замер на мгновение, а в следующий миг, словно бросился в пропасть с головой. И пока его семя омывало меня изнутри, рычание перешло в крик, который разорвал тишину дому:

— МОЯ! МОЯ! МОЯ! МОЯ!..

Его крик всё ещё эхом звучал в моей голове, когда мы изнемождённые и мокрые от пота, лежали на полу, стараясь снова научиться дышать.

* * *

Позже, уже сидя на кухне, я таки вспомнила о звонке.

— О, Боже! — воскликнула. — Шон! Гертис! У них Гертис с сыном!

— Я знаю, — спокойно ответил волк.

— Знаешь? Но…

— Анита, не переживай за подругу. С ними всё будет хорошо!

— Как же я могу не переживать, если их схватили из-за меня?

— Майк разбирается с этим, — ответил Шон и сделал большой глоток кофе.

— Правда? — спросила неуверенно.

— Я разве когда-нибудь тебе лгал? — посмотрев в мои недоумённые глаза, он хмыкнул.

— Тогда, нужно позвонить и выяснить, что там происходит, — сказала я, хватая телефон.

— Нет! — запретил Шон, отнимая мобильник. — Не стоит его отвлекать сейчас. Он не допустит, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Чёрт. Какая же я глупая. Ведь действительно, незачем отвлекать его. Вдруг… нет, я не буду об этом даже думать.

— Постой, а как я вообще оказалась дома? — спросила то, что стоило спросить с самого начала.

— Рейн привёз тебя, — ответил Шон, бросив на меня нечитаемый взгляд.

— А… как….

— Когда ты говорила по телефону с Чаком, он усыпил тебя, помнишь?

— Да, я помню, как он схватил меня сзади и что-то приложил к лицу, а потом я отключилась.

— Он слышал весь ваш разговор и сказал, что ты выглядела так, словно готова была в тот же миг броситься выручать подругу, потому-то он и решил принять меры. А когда привёз тебя спящую, рассказал обо всём нам с Майком.

— Что? Вы были дома? Оба?

— Когда я вернулся и не нашёл тебя, то сначала пытался дозвониться, но ты не брала трубку. Потом я позвонил клыкастому, и он приехал, чтобы выяснить, что ты делала дома последним. К тому моменту, как отследили твой телефон, Рейн уже подъезжал сюда.

— Понятно, — слегка стушевалась я.

Да уж, заставила я своим интересом к жизни дяди их поволноваться.

— Почему ты решила поехать одна? — задал вопрос альфа.

— Я просто хотела съездить за вещами, вот и всё. Я не могу ходить по дому раздетой, да и в рубашках Майкла мне не очень комфортно ходить целыми днями. А уже там, дома, мне стало любопытно. Я захотела узнать, что творилось в дядиной жизни, и почему он не приходил к нам.

— Но ты могла позвонить кому-нибудь из нас. Неужели ты думаешь, что мы бы не составили тебе компанию?

— Просто… вы оба так заняты в последние дни, что я не захотела вас тревожить, — виновато пробормотала, всё ещё помня то разочарование, что было написано на лице моего альфы в момент, когда я только распахнула глаза.

— Анита! Малышка! Запомни, что бы ни случилось, не важно, чем мы заняты, ты всегда можешь обратиться к нам. Если тебе что-то нужно, ты должна просто сообщить нам об этом, понимаешь? И если тебе плохо или одиноко, мы тоже вправе это знать. Не молчи! Никогда не молчи!

— Прости меня Шон, я правда не хотела, чтобы всё так получилось, — сказала и была обнята со спины сильными крепкими руками.

Так мы и были, Шон стоял позади, обнимая меня со спины, и я, сидя на высоком табурете, и откинувшись на широкую грудь своего мужчины, вдыхая сочный аромат мускуса, пока входная дверь не открылась, и по коридору не раздался едва слышный звук шагов.

— Майк? — дёрнулась я в объятиях Шона, и тот сразу меня отпустил. — Майк!

Вампир вошёл в кухню и окинул нас уставшим взглядом.

— Всё в порядке? — спросил он, обращаясь к Шону.

— Да, нормально, — ответил тот.

— Хорошо, — сказал Майкл и, развернувшись, отправился в спальню.

— Майк, подожди.

— С ними всё хорошо, — проговорил он, поднимаясь на второй этаж. — Можешь не волноваться. Твоя подруга и сын дома, — и не обернувшись, вошёл в комнату.

Пока он принимал душ, я ходила по спальне из угла в угол и не находила себе места. Я корила себя за то, что ушла и ничего им не сказала. Я корила себя за то, что заставила их волноваться.

Вода в ванной стихла, а спустя минуту, Майкл вышел, обернув бёдра полотенцем и, встретившись со мной усталым взглядом, лёг в постель.

— Майкл, прости меня, — прошептала. Почему-то я боялась говорить эти слова, тем более говорить их громко. Мне казалось, что скажи я чуть громче, то недопонимание перерастёт в огромную проблему. Но и молчать я не могла. — Прошу тебя. Я не думала, что так всё обернётся. Я просто хотела собрать свои вещи и привезти их сюда.

— Анита, — прозвучало устало. — Давай просто поспим? — сказал он и откинул край одеяла, давая мне место.

На чуть дрожащих от волнения ногах я подошла к постели и забралась под одеяло. Майкл повернул меня спиной к себе и крепко прижал к своему телу, вдыхая запах моих волос.

— Всё хорошо Анита. Они не пострадали, — негромко проговорил он сонным голосом. — Всё хорошо.

— Майкл, — прошептала я, но позади, крепко обнимая за талию, вампир уже тихонько посапывал. — Сладких снов, любимый, — едва слышно произнесла я. — Сладких снов!

* * *

Мне снился сон. Самый потрясающий сон в мире! В нём я плавала в пучинах наслаждения и неги! В нём меня ласкали заботливые руки самого великолепного и заботливого мужчины! В нём не было места проблемам, тревогам и печалям, в нём была только радость и невероятное, безумное, искромётное желание! Это был РАЙ!

Но, кто сказал, что Рая не бывает и на земле?

Чувствуя невероятное желание, чтобы мой мужчина поскорее вошёл в моё разгорячённое тело, я негромко захныкала и распахнула глаза.

Майл, такой замечательный Майкл, сейчас припал к моей груди в ласковом поцелуе, а пальцами исследовал лоно. Его дыхание уже было рваным. Из его горла вырывался едва слышный стон.

Боже! Как же мне хорошо!

Припав к другой груди, Майк немного поиграл с соском, лаская его языком, а затем втянул его в рот. Просто невероятное ощущение!

Большим пальцем он массировал клитор, введя в лоно сперва один, потом второй, а затем и третий пальцы. И меня выгнуло дугой.

— Боже! — прохрипела я, а в глазах только звёздочки.

— Я так хочу тебя, — шепчет Майкл. — До безумия, до дрожи во всём теле!

— Прошу тебя!

Я и сама не знала, о чём просила? То ли о том, чтобы он остановился и не мучил меня, то ли чтобы ни за что на свете не останавливался, а может, чтобы он позволил мне поскорее достичь разрядки? Я не знаю. Я вообще уже не могу ясно мыслить.

Волна жара разлилась по моему телу, когда Майкл провёл клыком по соску.

— Пожалуйста! — взмолилась я.

Не сказав ни слова, он коленом раздвинул мои ноги и, не теряя больше времени, толкнулся, одним движением загоняя себя до самого упора.

Несколько толчков, и я кричу от наслаждения. Выплёскиваю свой оргазм, разбавляя стоны Майкла, и звуки бьющихся друг о друга тел в крике.

Движения становятся всё резче и быстрее, а стоны всё громче и громче.

Приподняв мою ногу, Майкл изменил угол проникновения. Его губы ласкают грудь, а клыки едва заметно оцарапывают упругую кожу соска.

Невероятное, просто безумное наслаждение!

Не контролируя свои действия, я всаживаю в спину Майка отросшие коготки, оставляя на его коже кровавые узоры.

— Да, — хрипло произнёс он, и лёгкая дрожь прокатилась по телу мужчины.

— Сильнее! — прошу его. — Сильнее!!!

Отстранившись, заставляя меня застонать от разочарования, Майкл выверенным движением разворачивает меня, ставя на колени, и в тот же миг снова врывается в моё тело. Сильнее, резче, именно так, как надо, именно так, как я умоляла его.

Одной рукой он наматывает мои волосы на кулак и оттягивает голову, обнажая шею, а другой рукой ласкает грудь, то массируя её, то пощипывая.

Движения его становятся беспорядочными и более жёсткими. Язык оглаживает плечо, затем перемещается на шею.

— Я хочу тебя, — хрипит Майкл, с силой вколачиваясь в моё тело.

— Да-ааа! — выкрикиваю я, не в силах сдержать сумасшедшее наслаждение.

В этот момент, он всаживает в меня свои клыки и делает первый глоток.

Мой мир взорвался! Раскололся на куски, чтобы в следующий миг начать собираться в другую форму. Мы стали словно продолжением друг друга. Теперь невозможно сказать, где заканчивается один и начинается другой! Теперь, мы одно целое! Теперь мы что-то новое и осознание этого заставляет мои слёзы покатиться по щекам. И это слёзы счастья! Я стала другой! Мы стали другими! Мы словно умерли и воскресли заново, более цельными, обновлёнными.

— М-ммм! — мычит от наслаждения Майкл, продолжая, словно голодающий, втягивать мою кровь и с силой входить в моё тело.

Но вот его движения стали рваными, и он потерял ритм. Вот он на мгновение замирает, а в следующий миг его тело сотрясает от силы оргазма, и я всем своим существом чувствую, как страх, который какое-то время жил в нём, уходит, убирается прочь.

— М-ммм, — продолжает постанывать Майкл, продолжая пить из меня и изливаться.

Я уже не могла ни кричать, ни стонать. Такое чувство, что я просто потеряла голос.

Без сил мы рухнули на постель, всё ещё не разъединившись. Майкл только чуть сдвинулся, чтобы не раздавить меня своим телом. Так мы и лежали восстанавливая дыхание и осознавая, что что-то неуловимо изменилось. Что-то произошло с нами обоими. И на короткий миг мне даже показалось, что я смогла ощутить эмоции Майкла. Мне показалось, что в его душе сейчас царит радость от единения, и переполнявшая всё его существо нежность. Нежность ко мне!