2
На съемочную площадку я заявилась во всеоружии: прическа, макияж, темная одежда. Гелла умела себя преподнести, так что меня узнали. Слух о неожиданной гостье пронесся ураганом и вскоре работа группы была почти парализована. Даже ведущая попросила сделать селфи.
Пока она настраивала телефон, выбирая ракурс поэффектнее, я вгляделась в картинку — гаджеты часто служили хорошими проводниками. Умеючи через них можно было навести и приворот, и порчу, а уж сглазить… И я не ошиблась: аура девушки, что строила рожицы в камеру рядом со мной, походила на решето. Серьезных проблем такие «пробоины» не вызывали, организм сам с ними справлялся, но при таких количествах бесследно они не проходили.
— Спина болит? — участливо поинтересовалась, когда фотография была отправлена в соцсеть.
— Да, а как вы узнали? — взгляд синих глаз был безмятежен, ведущая хорошо знала, чего стоят знахари и совершенно не верила в потустороннее.
— И с молодым человеком поссорились. Не волнуйтесь, все образуется. Он появится еще до вечера. С цветами.
Когда через полтора часа на площадку заявился мужчина с охапкой цветов, съёмка едва не была сорвана. А ко мне потянулись любопытные.
Ловкость рук, и никакого мошенничества! Я раскидывала карты тут же, на траве. Пару раз поводила руками… Мелкие бытовые неприятности решались на раз. Но у одного из группы намечались проблемы. Я отозвала его в сторону:
— С дочкой что?
Мужчина удивленно поднял бровь:
— Кашляет.
— Пульмонолог не поможет. Ведите сразу к онкологу и настаивайте на полном обследовании. Если протянете — упустите время.
Объяснять не стала, тем более что фургон с участниками уже подъехал. Все они знали свои роли, все действовали в соответствии с выбранными образами. Кроме Ворона. Тот постоянно ставил ведущую в режиссеров в тупик, предлагая свое видение окружающего.
— А вон та девушка, — заявил вдруг, — обладает огромным потенциалом! Только сама еще не догадывается!
Блестящий глаз камеры уставился прямо на меня. Губы режиссера шевельнулись: импровизируй! Относилось это к ведущей, но и мне было на руку:
— Ну почему же «не догадывается»? Здесь я любому могу фору дать!
— Стоп! Стоп! Стоп! — замахал руками режиссер. — Что происходит? Ворон, вы не читали сценарий?
Кир не ответил, буравя меня взглядом. Остальные экстрасенсы стояли, открыв рот, а потом возмущенно зафыркали.
— Хотите дуэль? — повернулась к ним.
Оператор, несмотря на команду, продолжал снимать. А режиссер полез за телефоном. Несколько звонков, разговор на повышенных тонах и долгожданное:
— Всем внимание! Сейчас снимаем полную импровизацию! Не скрывайте эмоций! А вы, — повернулся ко мне, — кто такая?
— Гелла, — вмешался Ворон. — Автор потрясающих романов. Неужели не читали? Пишет так, что кровь в жилах стынет!
В глазах режиссера зажглось любопытство:
— Та самая Гелла?
Через четверть часа мы уже вовсю договаривались с продюсером о моем участии в передаче. Из-за форс-мажора я согласилась сняться сегодня без договора. О том, что это и в моих интересах, никто, кроме Ворона, не подозревал.
— Хитрая, — его шепот напоминал урчание довольного кота.
— Умная, — парировала я. — А еще очень не люблю, когда задевают тех, кто мне дорог!
Ответная улыбка обещала многое. Я чуть не застонала: все-таки этот гад был убийственно красив! Темноволосый, в глазах — целая вселенная. А еще приворот, чтоб его черти побрали! Тело ныло и томилось при одной мысли о постели. Хотелось сорвать одежду сначала с себя, потом с него и прямо тут, на траве узнать, на что способен этот обольститель.
Но я не поддалась. Вернее, из последних сил продержалась до окончания съемки. И когда Ворон помахал рукой и попрощался, едва не взвыла: это его «до завтра» звучало одновременно издевательски и… обещающе.
В этот раз ледяного душа оказалось мало. Если так и дальше пойдет, придется отправляться в секс-шоп. Но я подозревала, что и этого будет мало: хотелось мужчину. Горячего, неутомимого, с темными глазами и пахнущей мускусом кожей… Ворона.
Впервые на меня подействовал заговор. Да еще таким образом. Это ужасно, и в то же время сладкая истома так приятна. Желание переполняет, выплескивается наружу, и малейшее прикосновение к коже вызывает стон. Но ничто не заставит меня свернуть с пути!
Заклятье такой силы явно не для Ольги предназначалось. Значит, цель — я? Он рассчитал все заранее? Подобное коварство приводило в восторг, как и умение плести заговоры. Захотелось ответить, вступить в борьбу, и понимание, что гораздо слабее, ничуть не помогало. Наоборот, чувство опасности только будоражило кровь.
Пора было сделать первый шаг.
Роза оставалось свежей. Не хватало только росы. Я исправила опущение, капнув на бархатистые лепестки воду. В сочетании с розоватой дымкой выглядело — волшебно. Хотелось взять камеру и фотографировать, фотографировать, чтобы запечатлеть нереальную красоту.
Но даже на снимке нельзя было увидеть всего.
Я снова обдумала решение. Других вариантов не было: Ворон подталкивал меня к постели. Узнать зачем можно было только одним способом. А еще делая первый шаг самостоятельно, я заставляла врага играть по своим правилам, на моей территории, под моим контролем. Это того стоило!
Символы, как обычно, сами всплыли в памяти. Я давно перестала задаваться вопросом, откуда у меня эти знания, а просто использовала их, когда приходила нужда.
Кисточка скользила по коже, выводя затейливые узоры, и от прикосновения я едва не теряла сознание. Сжимала зубы и на чем свет стоит материла Ворона: наверняка он предвидел эти ласки.
— На все готовенькое прийти решил, придурок…
По мере ритуала желание становилось невыносимым. Бедра стали скользкими и блестели в огнях свечи. Тело жаждало мужчину, а душа — отмщения. И отступать я не собиралась.
Как только стало ясно, что обряд подействовал и Ворон почувствовал мой призыв, я начала следующий.
Горячая вода смыла рисунки. Мыло, которое я сама варила для особых случаев, изошло ароматной пеной. Природные афродизиаки чуть не свели с ума, но я мужественно подавила желание снова воспользоваться душем: нужно быть готовой ко всему, кто знает, на что Ворон способен в постели? Мне предстояло сражение и следовало использовать все средства: не одна я должна изнывать о желания.
Зеркало отразило красивую женщину. Бледная кожа мерцала, а свечи, расставленные с нужных местах, придавали мне вид неземного создания. Но чего-то не хватало! Чуть тронуть губы блеском?
Он лежал в сумочке. Доставая тюбик, наткнулась на коробочку. Огонь в глубинах золотого плетения. Я совсем забыла о подарке!
Подвеска удобно устроилась в ложбинке между грудей. Аромат духов смешался с запахом масел, призванных разжечь в мужчине страсть. И как завершающий штрих — прозрачный шелковый шарф на бедрах. Ничего не скрывает, но будит фантазию.
Я сделала все, что могла. Оставалось только ждать.
Тихо открылась входная дверь, вызвав торжествующую улыбку: попался! На замке висел морок, пробиться сквозь который мог только маг. А бонусом я прикрутила парочку заклинаний, легких, но действенных, так что открывший дверь обязательно попадал под их чары.
Тихие, уверенные шаги. Запах мускуса, сводящий с ума. Тяжелое дыхание с трудом сдерживающегося мужчины. Я медленно повернулась, чтобы встретить его взгляд. Не напрямую — через зеркало.
Оно не только отсекло наносное. Оно позволило мужчине видеть меня одновременно сзади… и спереди. Картинка, способная свести с ума даже импотента!
Дыхание сбилось, на миг сменившись рычанием. Ворон одним шагом оказался у кровати. Горящий взгляд обещал многое и пугал. Но отступать было поздно: я знала, на что шла.
А мужчина задыхался, борясь с желанием. Ворожба оказалась для него сюрпризом и это доставило мне удовольствие.
— Ты… с-с-сука! — прохрипел и руки взметнулись к горлу, к застегнутому воротничку черной рубашки.
* * *
Оторванные пуговицы градом застучали по полу. Миг — и я оказалась прижатой к кровати, живот больно царапнула пряжка ремня.
— Ты… ты понимаешь, что делаешь? — хрипел Ворон. Черные глаза подернулись пеленой безумия.
— Да, — выдохнула прямо в губы.
И тут же поплатилась за это.
Его поцелуй пах огнем. Жаркий, сильный. Язык бесцеремонно вторгся в рот и я застонала от напора:
— Да!
Ворон словно этого и ждал: прикусил нижнюю губу, больно, до вскрика и отстранился.
Тут же стало страшно, что насовсем. Но горячие поцелуи спускались по шее, между грудей, к животу. Явно останутся следы, но сейчас было плевать на все, лишь бы эти ожоги продолжались. А язык уже провел по царапине, лаская, дразня, а когда я выгнулась навстречу, послышался тихий смех:
— Хорошая девочка. И какая… дикая!
Рука скользнула между бедер, большой палец коснулся чувствительной точки, заставляя терять голову. Все мысли о том, что нельзя позволить страсти заглушить голос разума, улетучились. В последней попытке удержаться я отстранилась, но мои руки вдруг оказались подняты над головой и прижаты к кровати. Черные глаза очутились напротив моих:
— Попалась, Рыжая?
Это прозвище я ненавидела всей душой, еще с детства. Но он произносил его так… так… чувственно, что я готова была отзываться на любую кличку, только бы слушать этот хриплый от страсти голос, чувствовать на коже жаркое дыхание, ощущать его руки, его губы, его… Я охнула, захлебнувшись вскриком.
Он погрузился в меня неожиданно. Не грубо, но сразу на всю длину. И это оказалось тем, о чем мечталось эти дни. Мерные, сильные толчки ласкали изнутри, хотелось, чтобы они продолжались и продолжались, но Ворон не обращал внимания на мои желания. Целовал, ласкал, трахал, но так, как сам решил. И кончил прежде, чем довел до пика.
Всхлипнул, выгнулся так, что мышцы спины закаменели под моими руками и упал сверху. Хриплое дыхание обжигало ухо, от неудовлетворенности хотелось скулить, но вместо ласки я услышала лишь смешок. Черные глаза обожгли презрением:
— Сама! Я хочу это видеть!
Он вышел из меня и мужская ладонь накрыла мою, направляя:
— Будешь хорошей девочкой, и я приду снова… и снова… и снова…
От обиды и унижения хотелось плакать, и одновременно — впиться ногтями в ухмыляющееся лицо, располосовать, выцарапать наглые глаза, в кровь разбить усмехающиеся губы… Но вместо этого я потянулась и впилась в них поцелуем. Яростным, глубоким… И Ворон ответил! Прижал к себе, грудь к груди, укусил за ухо и… отпрянул с криком.
Его грудь тяжело вздымалась, но не от страсти — над соском багровел ожог. Сквозь красноту медленно проступали темные линии — точное отражение моего кулона!
Я невольно сжала его в ладони. Теплы — нагрелся от тел, но не горячий.
— С-с-сука! — прохрипел Ворон отдышавшись. — Поймала-таки!
И вот тут мне стало страшно. До ужаса, до пелены в глазах, до потери сознания. Но сил хватило только отодвинуться подальше, а Ворон полз следом.
Я остановилась, когда спиной уперлась в стену и поняла, что погибла. Но тот, кто вселял такой ужас просто наклонился, разглядывая кулон. И протянул как-то удивленно:
— Надо же! И вправду — Ловец.
Ярость затухала вместе с желанием. А я разозлилась: распалить, заставить потерять контроль и отступить? Конечно, нужно было немедленно выяснить, что случилось с Вороном и что это за ловец, но тело уже не подчинялось. Гормоны бурлили, сметая остатки разума, и эта проблема вышла на первый план.
К моему удивлению, Ворон ответил, хотя и не так, как я мечтала.
Быстрый, почти невесомый поцелуй, рука на груди — пальцы обхватили сосок и слегка сжали, заставляя выгнуться навстречу. А потом — несколько движений бедрами. Неспешных, практически ленивых, их хватило, чтобы я содрогнулась от оргазма — слишком велико было напряжение и слишком долго пришлось терпеть, прежде чем удовлетворить его.
— Довольна? — Ворон сидел напротив, подогнув одну ногу. Глаза смотрели серьезно и чуть испуганно.
— Да, — мурлыкнула и резко села. До меня вдруг дошло, что он не шутит. Но и попыток отомстить не делает.
Зеркало отразило двух взъерошенных людей, кутающихся в одну простыню.
— Что… случилось?
— А то не знаешь? — Ворон опустил взгляд на ожог. — Только не говори, что просто так Ловец одела. Но почему я подставы не почуял?
Рука сама потянулась к кулону. Теплый.
— Почему — Ловец? Что это такое?
Я ждала чего угодно, только не спокойного:
— Ловец — это ловец! А ты отчаянная!
Ворон растянулся на кровати, смуглое тело выделялось на белой простыне. Потянулся, заложил руки за голову и уставился на меня так, что захотелось оседлать узкие бедра и забыть о реальности. Но удовлетворенный Ворон меня больше не хотел.
— Почему это отчаянная? — пробормотала, отчего-то смутившись.
— Ты же знала на что шла! И все равно решилась закрепить связь. Ловец-ловцом, но рисковала сильно!
— Да что за Ловец?
Ворон прикрыл глаза. На лице отразилась вся гамма чувств, о раздражения до покорности судьбе. Губы чуть изогнулись в полуулыбке:
— Он у тебя на шее висит. И отмеченный им демон, — палец ткнул в ожог, — не сможет причинить вреда владельцу кулона.
Сказал и задохнулся, словно от сильной боли. Но меня занимало другое:
— Демон? Ты сказал — демон?
Хохот заполнил просторную спальню. Ворон веселился, пока не закашлялся:
— Ты что, так и не поняла? За человека меня приняла?
Не человек? Я всмотрелась повнимательнее. Догорающие свечи плясали, не позволяя приглядеться. Пришлось встать и щелкнуть выключателем.
Энергосберегающие лампы разрушили последнее очарование. Но растянувшийся на кровати мужчина по прежнему был хорош! Подтянутый, мускулистый ровно настолько, чтобы не казаться качком, красивый.
— Нравлюсь?
Насмешливый голос и то, что Ворон даже не подумал прикрыться, сбивали с мысли. Но мне нужны были ответы. Я снова вгляделась в его лицо.
Обычное. Человек, как все. Но как же мне не нравится его усмешка!
— Кто ты? — спросила, не надеясь на ответ.
— Низший демон.
Обалдеть! Это как я пропустила? Почему не увидела?
Последний вопрос произнесла вслух.
— Потому что я не хотел, чтобы меня раскрыли, — Ворон решил, что я обращаюсь к нему. Но была в его ответе какая-то странность…
— Прикройся! — велела, кивнув на простыню, — Отвлекаешь. А еще лучше — оденься.
— Ну, тогда я в душ? — вопросительно поднял бровь.
Я машинально кивнула. Но как только он скрылся за дверью, до меня дошло: Ворон спрашивал разрешения. Отвечал тут же, как я задавала вопрос. Для демона это нехарактерно. Они предпочитали играть по своим правилам.
Роза все так же сладко пахла и истекала розоватым дымом. Красивая. Нежная. Опасная.
— Как снять приворот? — спросила, не надеясь на ответ.
Ворон просто протянул руку, накрыв цветок ладонью. А когда убрал, сухие лепестки с легким шорохом рассыпались по столу.
— И только?
— И только.
Ворон стоял за спиной, не уходя, но и ни о чем не спрашивая. Зато у меня вопросов накопилось немало.
— Скажи, почему она так странно пахла?
— Сладкий аромат дурманит голову, на него легче всего навесить приворот, ты же сама это знаешь.
— Я не об этом. Что это была за вонь?
Лепестки один за другим рассыпались в пыль под моими пальцами. Ответа я не ожидала, но Ворон ответил не задумываясь:
— Так пахнет Аллиан, демон, которому ты была предназначена!
— Как ты с ним связан?
На каждый вопрос я получала ответ. Это удивляло.
— Я его слуга.
Он издевается! Вот так прямо… Демоны так себя не ведут! Они хитрят, изворачиваются, пытаются что-то выгадать а потом оставить тебя с носом! Что-то здесь не так.
— Почему ты мне отвечаешь?
— Потому что ты спрашиваешь.
Вот оно! Началось! Ну что же, значит, нужно просто задавать правильные вопросы. И я исправилась:
— Почему ты отвечаешь мне правду?
Тихий хрип заставил обернуться. Ворон почти опустился на пол, а пальцы, ставшие вдруг похожими на вороньи лапы, раздирали грудь.
— Почему?
Если ы я не сидела, то давно бы упала, так было страшно. Но Ворон, отдышавшись, все-таки ответил:
— Потому что я не могу солгать тебе!
А раньше мог! Что изменилось с прошлого раза? Сложить два и два нетрудно, и теперь я была готова:
— Что такое Ловец?
— Кулон, напичканный магией.
— Для чего он?
— Для ловли демонов.
Ворона корежило, но он изо всех сил старался если не солгать, то хотя бы не сказать всю правду. Но слишком отчетливо я помнила вонь кладбища, свой ужас и горящие в тумане глаза.
— Значит, я тебя поймала… Что дальше?
* * *
Кир пожал плечами и отвернулся. Понятно. Добровольно ничего не скажет.
— Я пыталась по-хорошему…
Наглая ухмылка стерла последние капли жалости. Этот гад хотел, чтобы я снова пережила тот ужас!
— Я спросила… Что ты будешь делать?
— Все, что прикажешь!
— Все-все?
— Все-все! — в темных глазах горел вызов. И я его приняла.
— На колени!
Унижать пленника намерения не было. Но когда стоишь на четвереньках попой кверху, тяжело сохранять надменный вид. Хотя Киру это удалось. Да и на пол он опускался так, что я невольно посмотрела на сморщенные лепестки на столе: вдруг приворот все еще действует? Этот зад, облитый джинсами, мог свести с ума кого угодно! Рука сама потянулась — прикоснуться. Жесткая ткань, а под ней — мышцы. Крепкие, сильные…
— Нравится? — голос обволакивал, заставлял забыть обо всем… Хотелось расстегнуть ремень, выпустить на волю то, что пряталось в штанах, оседлать и… Даже жарко стало от таких мыслей.
К счастью, я смогла остановиться и все, что позволила себе — сильный шлепок по ягодицам. Пожалела тут же: отбила ладонь.
— Я везде такой… крепкий. Проверишь?
— Носом в пол!
Он послушно выполнил приказ. А мне пришлось отвести взгляд, потому что попа… Проклятье! Не о том думаю!
— Значит, ты не можешь ослушаться, не можешь солгать, не можешь предать… Что упустила?
— Предать… могу. Если умеючи. И полуправда иногда эффективнее прямой лжи.
Я застыла.
Ворона корежило, он стонал, но говорил, причем то, о чем предпочел бы умолчать.
— Что с тобой делает Ловец?
— Сжигает. Если буду противиться, моя кровь превратится в огонь.
— Разве демонам огонь страшен?
— Когда мы в вашем мире — да. Я здесь не бессмертен!
— Аллиан тоже?
— Да, — короткое, как плевок.
И это следовало обдумать. Уже ясно, что таким образом Ворон уходит от прямого ответа.
— А поподробнее? — я уселась напротив, скрестив ноги. — Почему мы с ним вообще связаны? Почему в жертву решили принести именно меня?
Темнота. Страх. Вонь. И закутанные в скрывающие лица балахоны фигуры. Этот сон преследовал меня много лет и теперь появился шанс узнать: за что?
— Причины не было. Просто именно ты подвернулась адептам. Доверчивая, любопытная девчонка. Попалась бы другая, никто бы и не заметил.
— А… — тени шуршат по углам, бледные лица заглядывают в окно, их рты раскрыты в безмолвном крике, — мертвых я вижу тоже из-за… этого? Или есть иная причина?
— Да какая иная… Ты с Аллианом кровью связана, успел он её попробовать!
Нож стремительно опускается, но детский крик со стороны входа: «Они здесь!» заставляет дрогнуть руку. Острие вспарывает ситец платья и скользит по ребрам, оставляя длинную царапину. Кровь бежит по коже и прежде, чем застыть болезненной коркой, успевает смочить надгробие.
— И что теперь делать?
— Смириться!
Я пятнадцать лет боролась с последствиями. Я даже проклятье смогла обратить на пользу, записывая увиденное, перековывая ужас ночных видений в черные буквы печатных слов. И — смириться? Дудки!
— Ты должен подчиняться мне, демон? — шепчу, склонившись к его уху. — А что случиться с тобой, если я погибну? Что будет, если твой хозяин все же меня получит?
По телу Ворона пробегает дрожь и он шепчет в ответ:
— Ловец меня сожжет.
— Значит, ты сделаешь все, чтобы этого не случилось. Ведь так? Ты же будешь охранять меня от всех этих тварей? А от Аллиана?
Кир поднял голову. В глубине черных глаз появился стальной блеск:
— Я буду защищать владелицу Ловца!
— А ну, поднимись!
Лицо Ворона осталось бесстрастно. Ему не было больно, он не боролся с собой. Но вот это «владелицу Ловца» настораживало.
— Значит, как только я отдам кому-нибудь кулон, у тебя будет новый хозяин?
Кир машинально потер ожог, не замечая боли:
— Нет. Печать исчезнет, я верну свободу.
Полезна информация. Хорошо, что я узнала об этом сейчас. Похоже, нужно учиться задавать правильные вопросы:
— Ловец можно отобрать или украсть? — о том, что можно подарить, я уже знала.
— Нет. Только отдать добровольно.
Гора с плеч.
— Значит, пока Ловец у меня, мне ничего не грозит.
То, как Ворон умудрится лавировать между мной и хозяином, было неинтересно.
— Ошибаешься! Я не всесилен.
Все, что касается безопасности, нужно решать в первую очередь — правило, которое за пятнадцать лет въелось в подкорку. После секса хотелось отдохнуть, спокойно попить чаю или сварить какао и добавить туда маршмеллоу, а не решать проблемы. Но выхода не было:
— Давай поподробнее! Да сядь уже!
Ворон оседлал стул, сложив руки на спинке. Я чуть не застонала, так грациозно это было сделано. Кир напоминал танцора из стриптиз-клуба, который готовится к приватному танцу. А рубашка без пуговиц только усиливала это сходство.
Но сначала — дело.
— Поясни, что ты имел в виду.
— Аллиан всегда приходит за своим, а твоя защита слабее с каждым днем. Признайся — пряталась? Я чую это. Но бесполезно, гончие хозяина уже учуяли след и даже если уничтожить некоторых, остальные доделают то, что не смогли пятнадцать лет назад.
Хреново. За эти годы к каким только бабкам я не обращалась, к каким колдуньям не ходила. Даже сама освоила кое-что из их арсенала. Правда, большинство знаний появлялось непонятно откуда, я словно всегда ведала, как звучит заклинание и какую завитушку нарисовать вместо приевшегося всем круга и пентаграммы.
— Значит, гончие. Собаки?
Ворон рассмеялся. Хрипло, словно птица, в честь которой он себя назвал, прокричала:
— Собак всегда можно сбить со следа. А вот людей, продавших демону душу — никогда. Они уже знают, где тебя искать, и если я не принесу Аллиану требуемое на блюдечке с голубой каемочкой, не пройдет и недели, как Бездушные окажутся здесь.
— Значит, не сам Аллиан? — хоть что-то хорошее! Несмотря на страшилки, больше всего я боялась все-таки самого демона. А с его прислужниками Ворон справится. Он сильный маг. И тоже… не человек.
— Не Аллиан. Хозяин не может покинуть свои владения, пару столетий назад имел неосторожность проиграть одной очень опытной и очень вредной ведьмочке спор. С тех пор старается обойти заклятие. Для этого ты ему и нужна.
Значит, не отступит.
Я все-таки сварила какао, хотя очень хотелось чего покрепче. А почему нет? Достала из холодильника виски, отхлебнула прямо из горлышка. Дыхание тут же перехватило, из глаз брызнули слезы: все же тот напиток требует определенного уважения. Или хотя бы культуры пития. Не пиво, чтобы вот так, походя, из бутылки. Тем более, что все равно не помогло.
— Так ты с ними справишься?
— Сказал же, не со всеми! — Ворон протянул руку и отобрал виски. Сделал несколько глотков, а я разозлилась: у него даже кадык двигался красиво! И вообще, это коллекционная бутылка! Подарок, между прочим!
Пришлось отнять, что под насмешливым взглядом оказалось непросто — руки — ноги цепенели.
— Тогда… расскажи кто справится. И что мне, вообще, делать? И какие идиоты продают собственные души?
Вопросы сыпались, как из рога изобилия, я сама удивилась. А Ворон только посмеивался:
— Вообще-то, я голодный! Ты вот что, сначала накорми, напои, в баньке попарь, спать уложи… хотя нет, это уже было…
Как же хотелось его треснуть… да хоть вот этой бутылкой. Но ответы казались важнее, пришлось брать себя в руки:
— А как я могу тебя наказать? С помощью… Ловца?
Смех тут же прервался. Ворон посерьезнел и, кажется, даже побледнел немного:
— Может, я сначала на другие вопросы отвечу?
Я пожала плечами: хоть на что-то бы ответил!
Оказалось, Гончие — это и есть Бездушники, только уже мертвые, которых Хозяин отправляет по следу должника. В данном случае это была я, а охотились за мной те самые подонки, что пятнадцать лет назад не смогли убить.
Жажда мести, которую я старательно прятала все эти годы, вспыхнула, словно костер, в который подбросили сухостоя.
— Найди их! Тех тварей, что предназначили меня в жертву! Всех найди!
— Ты уверена? — Ворону теперь было не до шуток. — Видишь ли, большая часть из них уже не люди. Хочешь с ними встретиться?
— Они не были людьми уже тогда! Так что ничего нового. Найди их. Я сама вырву проклятые сердца из прогнивших грудных клеток!
— Сумасшедшая! — послышалось тихое.
Но мне было все равно. Тот ужас и годы после требовали отмщения. Да, благодаря призракам и прочим потусторонним тварям я стала популярной писательницей, автором бестселлеров, мои книги переводились на многие языки мира. Но… это не искупало. После того ритуала Епифания Турова умерла. Полный радости ребенок стал бояться жить. Этого простить было невозможно.
— А ты не знал? — повернулась к Ворону. — Не знал, что связался с бешеной дурой, которой сам черт не брат? Что мне страшилки, когда я заглядывала в глаза твоему Хозяину и видела в них отблеск адского огня? Что мне Гончие или Бездушники, я скрывалась от них пятнадцать лет. Я существовала все эти годы и даже пыталась жить. А ведь я была одна. Теперь же… есть ты! И мне все равно, как ты сумеешь выполнить мой приказ!
* * *
— Понял, — подозрительно легко согласился Ворон. — Только позволь уточнить: мне жить здесь, на коврике, или достаточно того, что буду являться по первому зову.
Интересный вопрос. Очень. Одной стороны, времени позвонить может и не быть, с другой, везде появляться в обществе этого… красавца значило породить множество слухов. Все же и он, и я — публичные люди.
— Позвать — это произнести вслух мое имя, — Ворон верно понял затруднения. — Мы же связаны, пока носишь Ловец, я услышу даже в Аду.
— Все услышишь?
— Все! — мстительно улыбнулся Кир. — И увижу. Понимаешь, эта связь — обоюдоострое оружие. У тебя не останется секретов. Что ела, с кем встречалась, о чем думала…
Стоп! Без паники! Мысли он точно читать не может, иначе бы был готов к моим вопросам. А все остальное… После костлявой руки со сгнившими ногтями, которая вылезла из-под кровати, когда мне было одиннадцать, остальное уже не страшно.
— Значит, просто позвать?
— Просто позвать, — согласился он.
— Тогда топай отсюда! — указала на дверь.
— Что, и не покормишь? После такого секса… — Ворон закатил глаза а я швырнула в него пустым пакетом, из которого только что допила сок.
— Хватит и того, что виски выдул, алкоголик хренов! Вали отсюда и помни о своих обязанностях по моей охране.
— Охранять тело удобнее всего находясь рядом с этим телом, а лучше — внутри… — ему почти удалось меня вывести. Но прежде чем я схватилась за сковородку, Кир скрылся за дверью. А я без сил сползал по стене на пол. Называется, провела ритуал!
Проклятье, совсем забыла!
— Кир! — позвала в пустоту. — Воронов!
Тишина. Вот враль несчастный! Да и сама хороша, нашла кому верить. Но на всякий случай попробовала еще раз:
— Ворон! А ну встань передо мной, как лист перед травой!
Слова гулко прозвучали в пустой квартире, и через мгновение входная дверь хлопнула.
— Уже соскучилась?
Я не ответила, глядя на его пустые руки. На двери самозакрывающийся замок, а ключа этому демону я не давала. Тогда… как?
— Думаешь, двери смогут остановить демона? — ухмылке позавидовал бы и Гуинплен.
— Теперь не думаю. Кир, а зачем ты Ольгину кровь добывал?
— Подруга — твое единственное слабое место. Подобраться к тебе можно только через неё. А так не волнуйся, ничего я не делал, кроме мелкого приворота, который сам развеялся. Роза была изначально на тебя заговорена.
— И на том спасибо! — гора с плеч! — Так, значит, Оля тоже в опасности… Если Гончие до неё доберутся…
От одной мысли о том, что подобное может случиться, по спине пробежала холодная волна, словно лед за воротник засунули.
— Ни Гончие, ни Бездушные. Она не связана с Аллианом, поэтому они её не почуют.
— А ты?
— Так я же демон. Я и сам умею выводы делать, и могу принимать решения. Даже нестандартные!
От его самодовольства стало тошно.
— Сгинь! — отмахнулась и ошарашенно прислушалась к удаляющимся шагам. Даже повторять не пришлось!
Ворон ушел, а проблемы остались. Единственное, что могло помочь — работа. Я открыла ноутбук и погрузилась в текст. Но вдохновение куда-то исчезло.
— Чертов Муз, — я сменила домашнюю пижамку на джинсы и топ, — раз — два — три — четыре — пять, я иду тебя искать! А если кто не спрятался, я не виновата!
Улица встретила огнями ранних фонарей, шорохом шин, рычанием двигателей и амбре выхлопных газов. А еще — духотой. Зря только куртку брала. Хорошо, тонкая, легко уместится в рюкзачок.
Сегодня ничего особенного не происходило. Старушки, выбравшиеся подышать вечерним воздухом, поймали какого-то дедулю и теперь оживленно переговаривались с ним, сидя на разных лавочках. Соседская девочка вывела на прогулку лохматую болонку. Собака даже не обратила на меня внимания, внюхиваясь в чахлый кустик травы. Чуть поодаль на детской площадке собрались подростки. Они чинно ждали, пока припозднившиеся мамаши не уведут детей, чтобы занять и лавочки, и песочницу: почему-то сидеть на низких бортиках им нравилось больше, чем даже на металлическом заборе, отделяющем стоянку от «зеленой части».
Здесь ловить было нечего. Добропорядочный двор. То ли дело забросы! Поблизости было несколько, но соваться в бомжатники было опасно.
Но я знала парочку беспроигрышных мест! Одно из них находилось совсем рядом, в сквере. Там, в давно заброшенном уличном кинотеатре любила собираться молодежь. И еще кое-кто.
Тишина подсказала, что сегодня людей за поросшими кустами стенами нет. Устроившись на скамейке, сооруженной из доски, уложенной на старые шины, стала наблюдать.
По тропинке сновали люди. Фонари работали только вдоль главных дорожек, и на этой темноту вспугивали лишь огни велосипедов да фонарики собачников, облюбовавших этот запущенный людьми кусочек сквера. Но причиной запустения была не темнота.
Вдали замерцал свет — велосипедист ехал не торопясь, отчего фонарик горел очень тускло. В черноте, в которой скрывался лаз, ведущий внутрь кирпичной коробки, мелькнуло что-то белесое. Я насторожилась, и когда туманное облачко метнулось к дорожке, швырнула на асфальт горсть соли.
«Медуза» дернулась, словно от ожога и стало вытягиваться, принимая облик человеческой фигуры. На меня уставилась бездна. Из темного провала на месте лица веяло ледяным ужасом.
Велосипедист ничего не заметил. Его фонарик мигнул и погас, чтобы загореться снова метров через пять. А я осталась один на один с призраком.
Звуки исчезли, даже гудение автомобильной трассы. Воздух стал густым, вязким, словно в нем разболтали крахмал для варки киселя. Призрак плыл прямо на меня, и от него расходились волны липкого ужаса.
Соль задержала его ненадолго. Маковые зерна тоже не помогли. А в голове проносились варианты того, что может случиться, доберись он до цели. По опыту — ничего особенного, такие только пугать могут. Отсюда и ужас… Но слишком уж он силен, даже сердце заколотилось.
Пальцы нащупали в сумке нож. Обычный, складной, такой вместо брелка используют, лезвие сантиметра три всего. Но заговоров на нем висело столько, что одной царапины было достаточно, чтобы упокоить таких вот… пугачей.
Межу нами оставалось три-четыре шага. Немного, и целая пропасть одновременно. А потом призрак повернулся и в мгновение ока всосался в лаз. Умеют они быстро двигаться, когда надо.
Но почему он сбежал? Что напугало? Не ножик же — в закрытом виде его никто не почует. И ощущение, как будто кто-то смотрит в спину…
Сзади стоял велосипедист. Тот самый. А поняв, что я его заметила, оттолкнулся ногой от асфальта и развернулся. Фонарь над передним колесом лениво замерцал. Что за чертовщина?
Но сюжет уже складывался. Кончики пальцев разве что не зудели в желании прикоснуться к клавишам клавиатуры. Сердце колотилось в нетерпении… Рождение новой истории. Ощущение, сродни влюбленности.
Рабочая лихорадка заставила забыть о времени. К моменту, когда зазвенел будильник, я успела придумать биографию героям и набросать примерный план книги. И все равно пиликанье застало врасплох и вызвало раздражение: хотелось шмякнуть электронный черный кубик об стену, чтобы не мешался.
Но меня ждали на киностудии. Нужно было подписать договор и пробежаться по сценарию — в программу предстояло ворваться ураганом, чтобы с первых же минут ошеломить зрителей, зацепить, не дать оторваться от экранов. Вполне во вкусе Геллы.
Конечно, был соблазн прихватить с собой ноут, но я ограничилась крохотной клавиатурой. Она меня бесила, но иногда смартфон оказывался уместнее, тем более, что в нем уже давно нахшодились все необходимые программы, включая «мобильный сканер» — очень удобная штука, когда следовало отправить бумагу на рассмотрение юристу. Его я тоже предупредила: давно уже привыкла ничего не подписывать без соответствующей консультации. Вот и теперь поставила закорючку только после одобрения специалиста. И тут же получила сценарий и график съемки. То, что начинаем уже сегодня, оказалось неприятной неожиданностью.
— Нельзя на завтра перенести? У меня график…
— У нас тоже. Программа в сетке, послезавтра уже в эфир пойдет.
Утешало одно: снимали не только меня и разрешили уйти, как только закончат.
Ведущий на камеру напомнил о моем появлении, поведал, как была потрясена съемочная группа талантами «известного автора романов в жанре хоррор, о том, как много писем пришло в редакцию с просьбами допустить Геллу до участия в передаче…
— Что, правда? — шепотом поинтересовалась у Ворона, — Или трюк?
— Ну, пара звонков наверняка была, — хмыкнул тот, — а остальное… им же надо найти повод нарушить собственные правила!
Стало смешно. Из всех участников напрямую с потусторонним миром взаимодействовал только Ворон. Еще у двоих были небольшие способности — одна умела читать карты, не по правилам, а так, как они сами рассказывали, а второй оказался медиумом. Только очень слабым и для общения мог использовать только интуицию. И часто ошибался, не веря самому себе.
Помощница режиссера дала мне знак выйти под прицелы камер: предстояло короткое интервью и испытание. Я нацепила привычную улыбку и шагнула в кадр.
* * *
Ведущая строго придерживалась сценария. Рядом с ней стоял деревянный ящик, содержимое которого мне и нужно было угадать. Договорились, что там будет зеркало. Но каждый раз, когда взгляд скользил по светлой древесине, я понимала: что-то здесь не так. Там было что угодно, но только не отражающая поверхность.
Наконец, ведущая заметила мои нервные взгляды и подвела разговор к главному:
— Наверное, вы знаете, что все наши участники на отборе прошли это испытание. Мы считаем, что будет справедливо попросить вас сделать то же самое. Итак, — рука с идеальным маникюром легла на верхнюю грань высокого ящика, — у вас десять минут на то, чтобы сказать, что здесь находится.
Губы занемели, но я продолжала «держать лицо». Сразу заявить, что в ящике зеркало — неинтересно, сценарий мне расписали чуть не до жестов. И я решила ему следовать: это давало возможность подумать, не отвлекаясь на окружающих.
— Я могу потрогать?
— Ящик? Да, конечно! — рука ведущей исчезла и я коснулась полированного дерева.
Модная обожженная древесина служила хорошим экраном — огонь уничтожал малейшие следы. Но стыки не были герметичны. Я провела по ни пальцем, вслушиваясь в ощущения. И они мне не понравились.
Внутри было что-то очень знакомое и очень неприятное. Но мысль ускользала. Неожиданно мне стало мешать все: шум машин, разговоры людей, и даже тихое дыхание ведущей. Оно казалось особенно громким. И взволнованным.
Удивленная тем, что могло на неё так подействовать, я открыла глаза. Рядом, так, чтобы не попасть в поле зрения камер, стоял Кир.
А голове словно щелкнула. Ускользающая мысль замерла и превратилась в уверенность. Я улыбнулась ведущей и сообщила совсем не то, что было записано в сценарии:
— Там роза. Софи Лорен!
Странный взгляд широко распахнутых удивленных глаз, шепотки за спиной… Все замерло. Реальной оставалась только крышка ящика. Она медленно ползла вверх, показывая то, что прятала от любопытных глаз.
Белая роза, так похожая на фарфоровую. А рядом с ней — фотография. Девушка с яркими, чувственными губами и копной рыжих волос. Актриса. Легенда. София Лорен.
— Удивительно! Наша новая участница только что блестяще подтвердила свое право сразиться с лучшими из лучших! — удивление еще сквозило на лице ведущей, но профессионализм взял верх. — Гелла не только правильно определила цветок, но и назвала имя актрисы, чью фотографию мы положили в ящик в последний момент! Это невероятно!
Восторги, рукоплескания и я с гордо поднятой головой покидаю площадку. Но, проходя мимо Ворона, не выдерживаю:
— Твоих рук дело?
Он только ухмыляется.
А меня уже ждет бледный режиссер. Его помощник то и дело вытирает пот со лба, и причиной этому не жара.
— Простите! Ради бога — простите! Я даже не представляю, как это вышло… Все было согласно договоренности, там должно было лежать серебряное зеркальце. Но…
— Все в порядке, — я изо всех сил стараюсь не показать злости. Что за бардак? А если бы не догадалась проверить? — Все закончилось хорошо.
— Простите, Гелла… — голос помощника стал заискивающим, — А как вы смогли… как почувствовали, что там — роза?
— О, с этим цветком у меня особые отношения, — я не удержала взгляд в сторону Ворона, — Для меня понять, что это именно он труда не составило.
Вот гад! Его ухмылку, наверное, вся съемочная группа видела! Захотелось немедленно его чем-то стукнуть, желательно — тяжелым, и сильно. Но решила отложить — никуда эта тварь от меня не денется.
К счастью, на сегодня съёмки были закончены: режиссер держал слово, в этот раз меня не сильно нагружали. Но вот завтра… Прихватив пачку распечаток, я отправилась домой: работу тоже никто не отменял, дедлайн неумолимо приближался. Я славилась тем, что никогда не срывала сроки сдачи книги, и портить репутацию не собиралась.
Предчувствие молчало, так что разгром в квартире оказался для меня полной неожиданностью.
Шкафы открыты, их содержимое раскидано повсюду, даже на люстре болталось что-то из белья. Чулки обмотаны вокруг дверных ручек, а на стекле алой помадой выведено: «Я жду». Пустой тюбик валялся тут же. Я его с трудом вспомнила: купила несколько лет назад, один раз накрасилась, тут же все смыла, но почему-то не выкинула. Кажется, думала отдать Ольге, но забыла.
Я металась по квартире, одновременно набирая номер полиции. Пальцы дрожали, я попадала мимо цифр, пока не сообразила воспользоваться голосовым набором. А потом вспомнила: ноутбук! Если он пропал… Меня страшила даже не пропажа дорогой техники, а содержимое файлов. Все наработки, все идеи, буктрейлеры и фан-арты, все находилось на его жестком диске.
Тревога взвыла пожарной сиреной. Понимая, что уже поздно, я кинулась наверх, в спальню. Открытые шкафы, сброшенное на пол постельное белье, вспоротый матрас… все это было неважно. Я медленно ползала по стенке, глядя на ошметки ноутбука, фигурно разложенные на растянутой по полу простыне.
А между ними, кровавыми каплями, рассыпались розовые лепестки.