21

Хорошее настроение так и не вернулось. К тому же позвонили из полиции, попросили снова дать показания. Я обещала приехать с утра, до съемок. И перебрала все варианты, чтобы эти самые съемки прогулять. Однако договор предусматривал за срыв графика такой штраф, что дешевле было смириться.

Плохое настроение лечилось работой. Всегда и безотказно. Но сегодня раздражало все: гостиничный номер, внезапно неудобный стол, стул и даже вкус чая! Хотелось домой, в любимую кухню… и ни в коем случае не заходить в «парадный» кабинет.

Но возвращаться туда означало лишиться рабочего настроения. На это я пойти не могла.

Окружающее потеряло всякий смысл. Выныривая время от времени из мира фантазий, букв и правил русского языка, я с удивлением оглядывалась и тут же забывала, где нахожусь. Часы в правом нижнем углу экрана напрасно меняли цифры: время протекало, не затрагивая сознания.

Пальцы дрожали, набирая последние строки. Напоминающее лихорадку волнение охватывало каждый раз, как я завершала очередную историю. Боязнь «слить» концовку смешивалась с желанием как можно скорее поставить точку. Я писала и стирала написанное, перефразировала и искала слова. А потом фразы стали сами рождаться в голове. Поток подхватил и понес, заставив забыть об окружающем.

Из рабочего угара вырвал рассвет. Сумерки за окном стали акварельно-прозрачными, почти невесомыми. Файл улетел на почту редактора. А я потянулась, ощущая приятную усталость в занемевших мышцах. Теперь можно было и поспать!

Но прежде заварила кофе. Любимый японский. Хотя и растворимый, он не оставлял во рту кисловатого привкуса и был «почти настоящим».

Неожиданно захотелось свежего воздуха, живого, пахнущего пылью, зеленью и немного выхлопными газами. Желание столь сильное, что я едва успела выключить кондиционер. Хлопнула створка окна и я вдохнула полной грудью.

Пахло тленом и розами.

Кондиционер быстро избавил комнату от лишних ароматов. Каждые пять минут я принюхивалась, но вонь не возвращалась. Похоже, доработалась до паранойи!

Я перетрудилась! Оля права — нужно отдохнуть. И как можно скорее. Вот дождусь ответа от редактора и возьму творческий отпуск месяца на три. Может, съездить за границу?

Видение пляжа с белым песком, яркими шезлонгами и разноцветными коктейлями возникло реалистичным миражом. Даже запахло морем. Откуда-то донесся приглушенный крик чайки. Я повернулась посмотреть и увидела Кира. Он лежал в шезлонге, одетый лишь в узкие плавки. И от этой картины дух захватывало. Захотелось немедленно оседлать его бедра и плевать, что дело на пляже, что вокруг люди…

В себя пришла резко, как будто под ледяной душ попала. Едва слышно гудел кондиционер, потрескивала настольная лампа… Стало тоскливо. Но часы показывали только шесть утра — звонить Ольге или даже Ворону было слишком рано.

Но и оставаться в гостинице — тоже!

К счастью, ресторан уже открылся. Даже немногие завтракающие люди помогли развеять наваждение. Списав все на переутомление, я решила уехать в деревню как можно скорее. Оставалось удалить вопрос со съемками.

Прошлое «испытание» я с треском провалила. Даже смотреть выпуск желания не возникло. Зато это можно было неплохо использовать для ухода из шоу! Слабое звено, тянущее назад остальных.

Идея показалась великолепной! Оставалось встретиться с режиссером и все обсудить.

Настроение тут же поднялось и омлет показался восхитительным. И сосиски — вкусными. Хотя, может, так оно и было. Все же гостиница недешевая, о репутации здесь заботились.

Завтрак приятно грел желудок, а решение — душу. Но ровно в восемь телефон тренькнул, сообщая о письме.

Редактор извещал, что роман взяли в работу и спрашивал о графике моих съемок. В издательстве посчитали, что шоу заметно повысит интерес к книге.

Не было печали! Пришлось сообщать, что программу я покидаю. И начался кошмар, результатом которого стало решение отложить уход. Оказалось, что издательство уже связались с каналом, выпускающим передачу, и вовсю шли переговоры о совместной рекламе.

Мечты об отдыхе разлетелись звонкими осколками.

Бензинчику в костер досады добавил Ворон. Он перехватил меня у входа, когда я собиралась на съемки.

— Садись, подвезу!

Из салона дорогого авто веяло прохладой и свежестью. Тихо играла музыка. Захотелось откинуться на спинку кресла и ни о чем не думать, не следить за дорогой, не волноваться из-за остальных участников дорожного движения…

Я поддалась соблазну.

Проснулась от несильного точка в плечо:

— Приехали!

Взгляд Ворона мне не понравился. Какой-то мутный. И злой. Правда, Кир старался спрятать эмоции.

— Что-то случилось?

Он покачал головой и вышел из машины, чтобы открыть мне дверь.

Почему-то этот простой жест вежливости показался ужасно милым. Забылись все неприятности, за спиной словно крылья выросли. Вчерашнее происшествие представилось далеким-далеким, как будто приснившимся.

Но, захлопнув дверцу, Ворон снова стал чужим. И спешившей к нему девушке из съемочной бригады уделил куда больше внимания, чем мне.

Это разозлило. Глаза словно пелена заволокла. И из неё, из самой глубины, выплыла оскаленная морда.