Глава 21

Смотрю на бумаги, а сам уже ни хрена не понимаю. Ни то, что активно вещает Макс, ни то, что подписываю. А ведь так можно и попасть. Нет, то, что Островский меня подставит-это чушь, вот только сам он за своими амбициями не заметит, что мы оба можем прогореть. Ай ладно, в конце концов, не последние деньги, главное поскорее отсюда уйти. Да уж, корень всех проблем женщины. Что-то в этом есть, иначе как объяснить, что я готов похерить половину своих богатств, чтобы поскорее отсюда свалить и устроить… романтический ужин. Господи, это даже в мыслях звучит странно. Но тем не менее, вместо пунктов договора я вижу Викино улыбающееся лицо.

— Ну наконец-то, чего ты как целка ломаешься. Не первый раз же, — поднимаю голову на голос Макса и начинаю потихоньку осознавать его слова. Какая ирония, знал бы ты, Макс. Протягиваю ему документы и встаю из-за стола.

— Надеюсь, что первый, иначе я ничего не понимаю в женщинах.

— В смысле?

— Мои мысли повисли.

— Самарский, ты чокнулся?

— Все может быть. Сумасшедшие как раз и не понимают, что они сумасшедшие. А ты знал, что любовь-это психическое отклонение? Представляешь, сколько вокруг нас ходит больных людей, не осознающих, что они больны? Опаснее всего-влюбленные, это острая фаза. У них что-то сродни острой наркотической зависимости, они эмоционально нестабильны, могут выкинуть какую-нибудь дрянь, вон сколько случаев, как мужик пырнул другого, потому что тот посмотрел на объект его влюбленности. Хотя тут еще на лицо бред ревности. В общем сплошная патология. Казалось бы, влюбленность прошла и все тип-топ, но нет, есть же настоящая любовь. Так вот, это уже хроническая форма. Но и тут есть свои нюансы, если объект куда-то уйдет, умрет или еще что-нибудь, то начнется абстинентный синдром, что само по себе тяжелый случай и мы снова упираемся в то, что любовь и ее аналоги-это болезнь.

— Ты точно еб*улся. Дурку вызывать? У меня есть знакомый психиатр, все останется только между тобой и им.

— Нет. Психиатр никого и никогда не сможет вылечить по той простой причине, что любое психическое заболевание-это болезнь души. А нейролептики не лечат душу.

— Ты точно кукукнутый на всю голову, — наливая в бокал виски констатирует Островский. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты занимаешься не тем, чем нужно. Пока не поздно-иди в философы. Как раз в сорокет станешь дипломированным специалистом. На окончание университета я подарю тебе томик по психиатрии, если, конечно, не двинешься раньше времени. А если серьезно, откуда ты знаешь всю эту перечисленную тобой хрень? Только не говори, что снова читал газету в сортире, не поверю.

— В газете такого не напишут. Это личный опыт, рассказанный моей матерью. Она, кстати, ушла из психиатрии, через год после работы в больнице.

— Ну, тогда понятно, чего ты такой кукукнутый, — не могу сдержать смеха.

— И это мне говорит человек, которого тетка кличет контуженным. Ты недалеко от меня отошел, вот прямо совсем. Слушай, а давай назовем одну из наших фирм «КК». Такими большими и броскими буквами. Все будут думать, ай как красиво, что-то типа первые буквы фамилии. И только мы будем знать, что это Кукукнутый и Контуженный. Звучит, да?

— Кукукнутый, я надеюсь ты не принимал какую-нибудь запрещенную дурь?

— Однозначно нет. И кстати, хватит бухать, это уже перебор.

— Это для закрепления новой сделки.

— Ладно, крепи и закрепляй.

— Стой. Я хочу взять через пару недель отпуск и куда-нибудь слетать. В общем, не хочу брать с собой Вику. Присмотришь за ней? Ну так, ненавязчиво.

— Обязательно. Только, если ты мне скажешь зачем двадцатиоднолетней девушке такая опека брата?

— Мне просто так спокойнее.

— И кто из нас кукукнутый? Ладно, я присмотрю за Викой очень ненавязчиво. Вот прям совсем не навязчиво. Обещаю.

***

— Молодой человек, может все-таки остановимся на белых розах?

— Розы недолговечны, я не хочу их выбросить на следующий день.

— Эти постоят дней пять, уверяю вас. Это такой сорт. Посмотрите какие они крепкие.

Смотрю на разнообразие цветов и понимаю, что что-то не так. Кажется, кто-то был действительно прав, и я ломаюсь как целка или как ворчливая бабка, вечно всем недовольная.

— Ладно, — нехотя соглашаюсь я. — Только давайте побольше роз, чтобы руками было сложно обхватить. Ну девичьими руками, а мне чтобы влезло. Никаких других цветов пихать не надо и эту траву белую, которая вечно идет с розами тоже не вставляйте. Что касается бумаги, мне нужна такая новомодная, которая похожа на газетную. На ней еще куча надписей, сердечек, стихов и прочее.

— Поняла, крафт-бумага? — достает несколько видов бумаги, демонстрируя мне все описанное мной.

— Да. Где сердечек больше, — со скептическим видом продавщица берет бумагу и удаляется за цветами.

Только забрав цветы, вспомнил, что у меня нет ни одной вазы. И вместо того, чтобы отчалить загород, пришлось снова ездить по магазинам. Подъезжал к дому с каким-то предвкушением. Никогда в жизни у меня не возникало желания заниматься такой ерундой. Сюрпризы вообще не мое, тем более романтические вечера. А сейчас почему-то захотелось. И шампанское, и цветы, и прочие атрибуты уже не кажутся такими ненужными вещами. Из-за большого букета совершенно не вижу куда иду. Кое-как открыв дверь, вхожу в дом и положив цветы на полку застываю. Посреди комнаты стоит Вика и незнакомая мне блондинка. Вот тебе и сюрприз.

— Так, ладно, ты, — указываю на Вику рукой. — Вероятнее всего приехала пораньше, чтобы заняться какими-то приготовлениями. Типа ужина, верно?

— Типа, да, — вполне спокойно произносит она. Только это спокойствие брехня, судя по выражению лица и впивающихся в кожу ногтей.

— А ты кто? — указываю на девку с открытым ртом.

— Ты издеваешься?! — встревает Вика. — Еще спрашиваешь кто она?

— Да, я еще раз спрашиваю кто она такая.

— Это Жанна, — начинает смеяться Вика. — Твоя девушка, с которой у тебя просто секс и которой ты дал ключи от загородного дома.

— Что за херня? Я ее знать не знаю.

— Да что ты?! Жанна, а чего ты молчишь? Не ты ли мне говорила, что надо посмотреть ему в глаза и прочее.

— Подожди, — одергивает блонди Вику. — Ой, ничего не понимаю. Может я домом ошиблась. Мне нужен Олег Самарский, а этот не он. А ты кто? — указывает на меня.

— Х*й в пальто. И точно не будущий зять твоей мамы.

— В смысле не он? — удивляется Вика.

— Да не он это. Я бы запомнила, мой Олег помоложе и без растительности на лице. Как же такое совпадение и ключ подошел, и адрес.

— Ты точно не с ним тыгыдымсилась?

— Вика, прием, я тут вообще-то.

— Подождите! Это розыгрыш что ли? Где-то здесь камера? — хлопая глазами произносит блондинка.

— Да, конечно, сейчас Малахов выбежит. А теперь заткнулись обе и давайте разберемся. Как тебя там, Жанна?

— Да.

— Твой Олег выглядит вот так? — достаю телефон, открываю галерею и показываю фотографию Миши.

— Да. Это мой Олежка. Вот же он! Пришел наконец-то. А я уж думала с ума сошла. Олег, тут какая-то путаница произошла, — подбегает Жанна к моему братцу.

— Я все объясню, — поднимает руки вверх Миша.

— Лучше заткнись. Значит объясню я. Вот это, дорогая Жанна-Михаил, мой брат, который представился, по-видимому мной. Он же Мишуля-симпампуля, Мишка-топтышка, Мишутка в попе утка, он же Миханя-будущий зек. Последнее не точно, но, если будет продолжать в таком же духе, попадет в места не столько отдаленные. Хотя бы за то, что сделал дубликат чужих ключей, пользовался чужим имуществом, ну про моральную сторону я уже молчу.

— Да ничем я не пользовался, это первый раз. И то все через жопу.

— Точно все через одно место, — со смешком в голосе произносит Вика, разводя руки в стороны.

— А зачем ты представился Олежкой? — со слезами на глазах произносит блондинка, гладя по щеке моего брата.

— Да затем, что ты сама принесла посылку Олегу Самарскому, вот я им и представился. И вообще, на кой хрен ты сказал мое настоящее имя?! — оборачивается ко мне. — Они же меня все проклинают потом. Так хоть ни одна не знала мое настоящее.

— Ну ты и урод! — толкает Жанна своего «Олежку». — Да пошли вы все! — истерично произносит Жанна и накидывая на себя верхнюю одежду идет к двери. — Я тебя прокляну, чтобы у тебя член отсох, МИША! — открывает дверь и выбегает из дома.

— Ну вот, нельзя было все по-человечески сделать? Потрахаться спокойно не дают. Ты же мой брат!

— Ты издеваешься что ли?! — хватаю его за шкирку. — У тебя в восемь вечера рейс! Какого хрена ты здесь ошиваешься?

— Решил расслабиться перед командировкой не под твоим зорким взглядом! Как же вы меня все достали.

— Бедненький. Ну ничего, в командировке расслабишься, главное ничего не подцепи там. Все, Миша, считай, что я добрый сегодня, прощаю тебя и отпускаю с миром. Иди, — подталкиваю на выход.

— Чего ты вообще сюда приперся средь бела дня?! — не угоманивается брат.

— Миша, ты снова нарываешься. Мало синяков?!

— Ой, все, — идет на выход громко хлопая дверью.

— Это просто звездец какой-то, — выдыхаю от облегчения.

— Нет, скорее армагеддец, — обреченно произносит Вика. Подхожу к ней ближе, но Вика тут же отходит в сторону.

— Слышишь звонок в дверь? Кто-то еще пожаловал, — разводит руками в стороны и начинает смеяться. — Чур я открою.

Нет это не армагеддец, это самый настоящий бред, потому что на нас смотрит еще одна блондинка, хлопая глазами.

— Здравствуйте, — неуверенным голосом произносит девушка.

— Господи, а это кто? — поворачиваясь ко мне интересуется Вика. — Снежана, Элеонора, Анжела, Сюзанна? Как тебя зовут, очередная двуногая?

— Простите… Я, наверное, не туда попала. Я д…

— Мы поняли, что ты двуногая девушка. И?

— Нет. Я доставщица букетов из конфет.

— Ну хорошо, что не венерических букетов. Да, Олег?

— Вика, прекрати. Девушка, да, это я заказывал. С орехами, все правильно?

— Да. С четырьмя видами орехов. Вот здесь распишитесь, — подает мне бумагу и большой запакованный подарочный пакет.

— Спасибо.

— Пожалуйста, до свидания, — закрываю дверь и сам, пожалуй, впервые молюсь, чтобы больше никто не приперся.

— Видишь, что получается, Самарский, в доме были двуногие девки. И что теперь делать? — присаживаясь на диван сокрушенно произносит Вика.

— Ну прекрати. Что ты себе опять надумала?

— Я тебя мысленно четвертовала и хозяйство отрезала. Даже представила, как повешу его на забор твоего дома, — с истерическим смехом произносит Вика.

— А потом бы его украла ворона, отнесла в лес и мне бы его не пришили. Все настолько плохо?! — присаживаюсь к ней на диван и прижимаю к себе.

— Я хочу, чтобы все было хорошо или хотя бы нормально. По-человечески. Почему у всех все нормально, а у меня нет? — вполне серьезно произносит Вика.

— Вик, у нас все будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Обещаешь? Точно?

— Абсолютно точно. Вот увидишь, это было последнее недоразумение в нашей с тобой жизни, — мимолетно целую ее в губы. — Пойдем разбирать пакеты, которые я привез, я еще из машины не все принес.

— Там еще один букет? — со смехом произносит Вика.

— Вот и увидишь.