Глава 24

Смотрю на дорогу, а у самого от злости сжимаются кулаки. Ведусь как мальчишка. Вместо того, чтобы провести выходные только вдвоем, мы едем в глухомань к моему братцу. И ради чего? Чтобы проверить, как он там бедненький живет. Сама же настояла на том, чтобы отправить его в глушь, и сама же портит нам и без того редкие совместные выходные. Черт, как же хочется курить, а еще лучше кому-нибудь вмазать от души так.

— Самарский, можно аккуратнее, ты мне всю попу отбил этой ездой.

— Начнем с того, что я еще не трогал твою задницу. Ну а продолжим тем, что ты сама захотела провести наши единственные выходные без твоего братца, чтобы попасть к моему. Увы, иной дороги нет. Будешь возмущаться по поводу дороги-отобью тебе все ягодицы, как приедем в пункт назначения.

— Не злись. Знаешь, как Мише тяжело. Все-таки один в небольшом поселке. Там цивилизации-то и нет, а так мы его приободрим немножко, — разглаживая несуществующие складки на ультракоротких джинсовых шортах спокойно произносит Вика.

— Он там, чтобы работать, а не приободряться. Только он за дело взялся, и тут ты со своим «мы приедем тебя накормить». Зачем ты это делаешь? Так соскучилась по нему?

— Не говори глупости. Просто, когда я была все лето в деревне, мне хватало тети, а он совсем один.

— Это ты зря. Город всего в часе езды от него, ты думаешь за два месяца он там не опробовал половину женщин детородного возраста?

— А ты говоришь вы не похожи. Смотри-ка, увлечение женским полом у вас у обоих одинаковое.

— Заканчивай с этим, и даже думать не думай нас сравнивать.

— Ну простите, пожалуйста, Олег Константинович.

— Прощаю, Виктория Александровна.

— Аминь.

Еще через полчаса езды по кочкам, и мы наконец-то прибыли в село, где уже два месяца славный мальчик Миша работает руководителем стройки небольших коттеджных домов. Не знаю, как он согласился на откровенную глушь, в которой нет никаких благ в виде канализации и прочих прелестей, и в ближайший месяц не предвидятся, но, видимо, перспектива вернуться под бабкино крыло, ужаснула больше, чем отсутствие воды и туалета. Я ожидал чего угодно, например, что через пару недель этот оболтус вернется с криком о помощи и в который раз опозорит меня перед знакомыми, но нет, совсем наоборот. К моему удивлению, мой знакомый Виктор, к которому я собственно и устроил Мишу, его похвалил, и делает это по сей день. В голову закралась мысль, что Мишка его кормит волшебной травой или чего-нибудь распыляет в воздух, а может еще что-то более запрещенное, ну не мог я представить, что этот балбес делает что-то хорошо.

Вот и сейчас, скептически осматривая двор, я жду подвоха. И нет, вовсе не вступить в куриный помет, это я уже проходил. Скорее что-то в виде кучи пивных и других видов бутылок, горы мусора и обязательно отекшую Мишину морду. Возможно и фингалы будут от мужей нерадивых жен, с которыми Миша зажигал накануне. Черт, мне должно быть стыдно от таких мыслей о родном брате, но ничего не могу с собой поделать, настроение ни к черту. Ни совместных выходных, ни вообще нормального времяпровождения из-за Викиных заморочек.

— Дверь в дом открыта. Значит он точно тут.

— Необязательно, он мог пойти бухать в пятницу вечером, оставил дверь на распашку и еще не вернулся. Благо, воровать нечего.

— Ну прекрати. Вон какой-то звук на заднем дворе, Миша наверняка там. Может дрова колет.

Хотел бы я сказать, что он колет, но решил тактично промолчать и не портить некогда хорошее Викино настроение. А вот обойдя дом, я в прямом смысле застыл: с голым торсом и в одних шортах, больше скорее похожих на трусы, мой братец косит траву и не какой-нибудь новомодной газонокосилкой, а обыкновенной косой.

— Привет, мистер голый торс, — радостно поприветствовала Вика моего братца. Господи, вставьте мне в уши пробки…

— Ого, вы так быстро, — снимая наушники вещает мой братец. — Не ожидал, — а я как не ожидал.

— Миша, будь так добр, натяни на свое тело что-нибудь, что хотя бы отдаленно напоминает одежду.

— Не надо завидовать моему торсу.

— Было бы чему. У тебя просто яйца вылазят из шортов или трусов, поди разбери. Слушай, такие, кажется, заднеприводные носят.

— Не знаю, за педиками не слежу, тебе виднее, — откладывая косу в сторону, победоносно произносит Миша. — Сдается мне, что Вике мой прикид очень нравится. Верно, Вик?

— Хватит, оба. Вы прям хуже меня, а взрослее, давайте я еще линейку принесу и измеряем ваши чивапчичи?

— Чего?! — в миг опешил мой братец.

— Ничего. Просто Вика очень хочет кушанькать, вот и думает о колбасках. Да, Викуля?

— Да, Олеженька.

— Не продолжай. А ты, Мишуля, закругляйся с травой, в прямом смысле этого слова и показывай нам свои хоромы хоромные, а Викуля начнет тебя откармливать.

— Ну, я только этому рад.

— Мишенька, а ты случайно не знаешь, тут в лесу рядом, уже есть сыроежки?

— Местные говорят есть. Ты хочешь накормить меня грибами?

— Нет, мне нужны сыроежки, чтобы сделать одну процедуру Олежке. Да, дорогой? — подходит ко мне Вика и самым настоящим образом щипает за задницу.

— Нет, Викуля, думаю я обойдусь без этой процедуры. Ну раз ты вызвалась накормить моего брата, иди готовь уже, дорогая, а мы парочкой слов перекинемся с Мишей.

— Я постараюсь всех накормить.

***

Ни разговор с братом, ни последующие посиделки за общим столом, меня не обрадовали. А если быть точнее, мне просто не к чему было придраться. У Миши было все идеально, как я ни старался найти за ним любую, хоть самую маленькую оплошность-не смог. До сих пор не верится, что за какие-то два месяца этот городской выскочка привык, по сути, к деревенской жизни. Работает без нареканий и даже в доме почти чисто. Да уж, похоже я скоро начну себя ненавидеть за свои мысли, но в глубине души я хочу, чтобы Миша напортачил. Вот тебе и раз, мне пора к дяде Фрейду обратиться.

— Ну чего ты такой хмурый? Смотри какая природа и озеро красивое. Улыбнись, Самарский, — садясь на покрывало, весело произносит Вика. — Иди ко мне.

Сажусь рядом с Викой и наконец понимаю, что больше всего меня раздражает не отсутствие оплошностей Миши, а Викина непонятная радость.

— Это не я хмурый, это ты слишком веселая, не пойми от чего. Что-то ты так дома не радовалась.

— А дома нас застукать могут. А здесь мы свободны. Ну разве что Мишка, но он точно не скажет. У него же все на лице написано, вон смотри, как радуется человек. Хорошо, кстати, плывет, да?

— Нормально, — Вика резко вскакивает с покрывала и начинает снимать с себя одежду, оставаясь в итоге в раздельном купальнике.

— Пойдем поплаваем.

— Нет, иди сюда, — хватаю ее за руку и вновь тяну к себе. Вика плюхается рядом, хмуро на меня поглядывая. — Мне все это надоело. Четыре месяца достаточный срок для того, чтобы рассказать все Максу. Мне через несколько дней тридцать четыре года, ты думаешь я и дальше буду как дебил прятаться? Тебе самой не надоело шкафы мои протирать?

— Нет, не надоело. Все должно остаться так.

— Нет. Ты что реально не понимаешь, что Макс хоть и психанутый малость, но не дебил, со временем он все поймет. Перебесится и поймет, — секунду и вместо улыбчивой Вики передо мной предстала совсем другая девушка.

— Я не буду больше повторять. Или все остается так, как есть, или ищи себе другую. Я хочу купаться, — вскакивает с места и быстрым шагом идет к воде, а потом так же резко останавливается. — И да, Самарский, не хитри. Я тебя знаю, намекать Максу и делать так, чтобы он все узнал без прямой правды в лоб, не стоит. Узнаю-не прощу.

— Никогда не говорил тебе этого, Вик, но ты дура. И в данный момент только подтверждаешь тот факт, что все бабы гордо носят это звание.

— Ну знаешь ли, сам выбрал. Чего жаловаться-то теперь? Да и я, знаешь ли, тоже из всех цветиков-семицветиков выбрала того еще лютика-е*анутика. Хорош старший брат, который не может искренне порадоваться за исправление младшего. А я вот пойду за него порадуюсь и поплаваю заодно. Тебе тоже советую присоединиться.

Ни купаться, ни присоединяться к этим двум совершенно не хотелось. По-настоящему, хотелось только одного-выбить дурь из Вики. Хотя вру, еще хотелось от души врезать Мише. За что-не знаю, по факту он не делает ничего такого, смотрит на Вику, как и многие парни. Только почему-то это неимоверно бесит. Скорее всего, это пресловутое чувство собственности и банальная ревность.

— Викуля, у тебя телефон звонит, — кричу я, прекрасно осознавая, как ее бесит «Викуля». — Максим очень волнуется.

Секунда, другая, и вместо радости от плесканий, мы получаем взволнованную Вику. Вуаля. Гореть мне в аду. Вика выходит из воды, на ходу выжимая волосы и тянется за телефоном.

— Я пошутил. Вода в конце июня еще не прогрелась, поэтому тебе надо согреться, а то заболеешь.

— Знаешь что…

— Знаю, — беру полотенце и начинаю немного вытирать Вику. — Ты, кажется, грозилась, что мое хозяйство не останется без хозяйки, и вот уже четвертый день оно стоит неоприходованным, — шепчу ей на ухо.

— Рада, что хозяйство все-таки стоит. Но тебя вообще не смущает, что тут твой брат?

— Этот брат видал и не такое. Пока он барахтается в водичке, пойдем вон туда, — указываю на лес.

— В лес? А это не перебор?

— Нет, — закидываю Викино несопротивляющееся тело на плечо и иду к лесу, попутно смотря на трясущуюся от смеха задницу госпожи Островской.

— Если все пройдет не так и мне не понравится, я действительно найду в лесу сыроежку и…, - не даю ей договорить, сильно хлопая по ягодицам. — Ай!

— Ой.

***

Конечно, я понимал, что секс на природе не решит наших проблем, приятный бонус, не более того. Проблема с Викиными заморочками никуда не денется. Но тем не менее, оставшееся время мы провели вполне дружелюбно, даже Миша не так раздражал, не смотря на постоянные взгляды в сторону Вики. Правда, я так и не разгадал природу этих взглядов, то ли у меня началась паранойя, то ли Мише действительно от нее что-то надо. Но на то, чтобы разгадать сию загадку времени не было, в воскресенье вечером мы отчалили домой. Казалось бы, одной проблемой меньше, «мистер голый торс» не маячит на горизонте, но стоило только отпраздновать день рождения Макса и уехать на несколько дней, как меня ждал сюрприз, в виде скинутых Викой телефонных звонков.

Была бы моя воля, действительно отбил бы всю задницу ремнем, но парадокс в том, что до ее задницы мне было не добраться. Дверь она тоже не открывала. Молчанка продлилась ровно пять дней. На празднование моего дня рождения Вика соизволила прийти в клуб в компании с Максом. Ну подожди у меня. Сажусь за столик и начинаю демонстративно рассматривать Вику.

— Викуль, пойдем потанцуешь с именинником, как раз медляк заиграл.

— Нет, спасибо. Мне соплей хватает дома.

— Какая же ты стала бяка. Смотри, мужики не любят таких.

— Тебя забыла спросить.

— Хватит. Детский сад, бл*дь, развели, — встревает Максим.

— Вика, я все же настаиваю, желание именинника-закон, — игнорирую Макса.

Беру Вику за руку и веду в центр зала.

— Ну и что за очередной бзик?

— Ты о чем?

— Я хочу тебя предупредить, что и у моего терпения есть границы. Ты нарываешься, солнышко. Я не могу залезть в твою головушку и узнать, что ты надумала себе за время моего отсутствия. Поэтому давай договоримся, это твоя последняя выходка в духе малолетки. Спрашиваю один раз, что случилось?

— Ничего, за исключением того, что на день рождения Максима ты привел Марину. Только не надо говорить, что это не так. Он сам мне об этом сказал.

— Ааа. Так ты ревнуешь? Ну, так бы сразу и сказала.

— Ты издеваешься?

— Нет. Начнем с того, что я ее не приводил, она сама прицепилась как банный лист к заднице и ничего другого, как сказать, где празднуется день рождения Макса, я не смог придумать.

— У тебя все так просто?!

— А зачем мне что-то усложнять? Тебе нужны поводы для ссоры, и ты специально их ищешь? Другой причины такого поведения я не вижу.

— Ты привел свою бывшую любовницу на день рождения моего брата! Удивительно, как ее еще не оказалось здесь!

— Хватит, Вик, сделай мне подарок, не создавай проблем там, где не нужно. Марина-это прошлое, понимаешь?

— Я не хочу больше видеть ее рядом с тобой. Никогда. Понял?

— Понял. Я и не собираюсь с ней встречаться. Давай на этом закончим и уедем отсюда, пока Макса цепляет какая-то проститутка.

— Ты с ума сошел?!

— Да. Скажешь по телефону, что разболелась голова и я тебя отвез.

— Нет. Это слишком подозрительно.

— Ты помнишь, что желание именинника закон? Пойдем, — беру Вику за руку и веду на выход.

***

— Ладно, я тебя прощаю, — водя пальчиком по моей груди сонно шепчет Вика.

— Ну слава Богу. Было бы, правда, за что.

— Я не буду повторять, просто, пожалуйста, не встречайся со своими бывшими.

— Хорошо. А тебя ничего не смущает?

— Нет.

— А то, что в дверь звонят уже около десяти секунд?

— Блин!

Вика вскакивает с кровати, на бегу надевает обратно платье, приглаживает волосы и хватает телефон.

— Только посмей что-нибудь выкинуть! Лежи здесь тихо, иначе не получишь свой подарок.

Выбегает из комнаты, не дожидаясь моего ответа, и захлопывает за собой дверь. Бред… Какой же это бред в моем возрасте потакать Викиной дурости. Мне бы выйти сейчас вот так, с голой задницей и явиться Максу на глаза, а не вестись на Викины угрозы. Только вместо этого я лежу и рассматриваю потолок.

— Спасибо, что не вышел, — поднимаю взгляд на Вику, которая как ни в чем не бывало снимает с себя платье.

— Ты быстро.

— А я сказала, что у меня в спальне мужик.

— Ты серьезно?!

— Вполне. Зато видишь, как быстро ушел.

— То есть ты говоришь, что с мужиком, но то, что этот мужик-я, сказать не можешь? Ты нормальная вообще? Назови хоть одну причину, по которой мы не должны говорить Максиму правду?

— Я не буду тебе ничего называть. И повторять тоже не буду, не нравится, я уйду.

— Ладно. Не бесись зазря. Только скажи мне, когда хочешь рассказать правду?

— Через год, такой ответ устраивает?

— Конечно, нет. Это что, типа проверка отношений?

— Считай, что да. У тебя телефон звонит, сделай вид, что ты в клубе и меня не подвозил. Я в душ, быстрее освободишься, быстрее получишь свой подарок, — целуя меня в губы, на одном дыхании произносит Вика и уходит в сторону ванной.

Месяц спустя

Идея заказать вымышленного парня из эскорт услуг на совместный уикенд с Максимом пришла ко мне чисто случайно. И подозрения с себя сниму и как бы «парня» из спальни покажу. А сейчас, глядя на то, как Самарский встречает Максима с какой-то мелированной стервой, это решение только подтвердилось.

Когда Максим, вместе со своей девкой входит в дом, я все же отхожу от окна и спускаюсь к Олегу. Почему сейчас у меня возникает стойкое желание его ударить?! Подхожу к нему сзади и шепчу на ухо.

— Что, понравилась гостья?

— Очень, — улыбаясь поворачивается ко мне Олег. — Ставлю сто баксов, что скоро твой братец уплывет в путешествие длиною в жизнь.

— Чего?

— Влюбится, а может и женится. А точнее первое уже.

— Ты вообще ее видел? У нее же на лице написано-блондинистая стерва. И какая к черту женитьба?

— Обыкновенная среднестатистическая в паршивом ЗАГСе с регистратором, у которой взрыв на голове, вместо прически. И наряд такой убогенький. А ты что, подглядывала за нами? Надо было выйти и поздороваться.

— Нет, просто стало интересно и в окошко выглянула, а тут ты пускаешь слюни на очередную стервозину. (3303c)

— Нет, солнышко, во-первых, стервозину зовут Наташа, не перепутай и сделай приветливое лицо, а во-вторых, я пускал слюни не на нее, а на наше будущее, в котором не будет шизанутого Макса, контролирующего каждый твой шаг. Все, пойдем готовить стол, прелесть моя. Жизнь определенно налаживается.

— Самарский, никогда не думала, что скажу это, но меня бесит твоя улыбка, заканчивай.

— Как это заканчивай, впереди еще знакомство с твоим «парнем». Надо быть с улыбкой по жизни, иначе капут. С тобой только так, Викуля.