Глава 1

Мэдисон

— Нет, я правда не понимаю, почему он должен жить у нас?! Поблизости есть отели. Давай просто дадим ему денег…

Мать смиряет меня грозным взглядом, и я тут же съёживаюсь.

— Мэдисон, — говорит она с холодным спокойствием. — Дилан будет жить здесь, потому что он — часть семьи. И ты больше не поднимаешь эту тему.

Пригубив кофе, мать отставляет чашку в сторону. Её белокурые локоны элегантно зачёсаны на один бок и немного вздрагивают, когда она вскидывает подбородок. Она всё ещё смотрит на меня, дожидаясь моего согласия с этой чёртовой ситуацией. А я почти давлюсь апельсиновым соком под этим взглядом. Поэтому могу только кивнуть, изображая смирение.

Часть семьи… Ничего подобного.

— Мне уже пора, — мама встаёт из-за стола и делает это, как всегда, элегантно.

— В смысле «пора»?

Я просто вскакиваю, отчего стул неприятно лязгает по наполированному полу. Мама хмурится от этого звука, но ничего не говорит. Хотя её укоризненный взгляд красноречивее всяких слов.

Да, я не леди, чёрт возьми. Не такая, как она.

— А кто его встретит? — продолжаю допытываться.

— Ты, конечно, — заявляет она безапелляционно, и мне хочется закатить глаза, но строгий взгляд матери мешает это сделать. — Он будет здесь через час, — она бросает взгляд на изящные часы на запястье. — Ты его встретишь, покажешь ему его комнату и, вообще, будешь милой и приветливой девочкой, какой я тебя и воспитывала.

О, Боже… Мне хочется взорваться. Крикнуть ей, что она меня не воспитывала. Что когда мне было девять, она оплакивала отца и про меня не вспоминала. А потом снова вышла замуж и думала только о новом муже и о империи, которую оставил папа. Карьеристка-мать и дома-то редко появлялась.

Но я лишь поджимаю губы и выдавливаю тихое: «Хорошо».

Смирение получается неправдоподобным.

— Мэдисон, я не шучу, — она делает шаг от стола и замирает. Оборачивается. — Твоему отцу не понравится, если ты неуважительно отнесёшься к Дилану.

Мне хочется сказать, что Конор мне не отец, но я кусаю губы и молчу.

— Я всё поняла, мам, — начинаю двигаться на выход из столовой. — Всё сделаю в лучшем виде, — натягиваю на губы улыбку, которая наверняка сияет фальшью, поэтому поспешно отворачиваюсь.

— И приведи себя в порядок, Мэди! — доносится мне в спину, когда покидаю столовую и бегу вверх по лестнице. — Когда уже ты станешь леди?

Никогда… Мне никогда не стать такой, как она. Всегда собранная, элегантная, красивая мама супротив меня, обычной девчонки, которая предпочитает рваные джинсы дизайнерским брюкам. Или короткие джинсовые шорты роскошным платьям. А ещё я ненавижу туфли, отдавая предпочтение кедам или кроссовкам, правда, тоже дизайнерским, но только потому, что в обычных мне ходить запрещено.

Мама родилась и выросла в Денвере. Её родители вкладывали в её воспитание и образование все силы, а она просто влюбилась однажды в моего отца, который увез её сюда, в Колорадо-Спрингс. Ну какие дизайнерские платья в нашей глуши? Однако мама продолжала вести тот образ жизни, к которому привыкла. К тому же мой отец смог создать все условия для этого, окружив её комфортом. И вообще, они были счастливы, несмотря на постоянную занятость отца. И меня он тоже очень любил. А потом его не стало, и мама очень быстро забыла о нём и выскочила замуж.

Я наконец оказываюсь в своей комнате и наваливаюсь спиной на дверь. Закрываю глаза.

В нашем доме ожидается гость. Нежданный. Со скверным характером. Чокнутый парень. Красивый чокнутый парень. Знаменитый Дилан Кейни. Раньше его звали Ди Кей.

***

Всё, на что меня хватает — это умыться, расчесать волосы и надеть обычные шорты и такую же обычную белую майку. Мамы дома не будет, а значит, мне совсем не обязательно изображать из себя леди и наряжаться. Хорошую хозяйку мне тоже не хочется изображать, да и встречать Дилана тоже. И почему, чёрт возьми, я должна это делать? Почему бы Конору самому не встретить собственного сына? Он, безусловно, занят, потакая всем капризам матери и вместе с тем не забывая с лёгкостью тратить её деньги, но это же его сын! Можно потратить пять минут своего драгоценного времени и показать ему комнату и этот дом!

Глубоко вздыхаю и подхожу к окну. Оно выходит на центральный вход, большой цветущий сад и подъездную дорогу к дому. Сквозь ветки деревьев можно рассмотреть въездные ворота. Они предусмотрительно открыты. И кажется, уже прошло намного больше часа, а никакой неизвестной машины на территории не наблюдается.

Что ж… Дилан, похоже, сама пунктуальность!

Покидаю комнату и спускаюсь вниз по лестнице. В заднем кармане джинсов вибрирует телефон. Извлекаю его и читаю сообщение от мамы: «Я надеюсь, ты встретила Дилана? Потому что он уже двадцать минут, как на месте».

Закатываю глаза. Это парень ещё и заядлый лгун, потому что его совершенно точно здесь нет. Но я всё равно приближаюсь к окну, чтобы удостовериться. И нет, там по-прежнему нет посторонних машин, только вот есть кое-что другое…

Отшатываюсь от окна и быстро оборачиваюсь. Оглядываю пустую гостиную. Стремительно прохожу в столовую, но там тоже пусто. Выглядываю из дверей столовой в сад, а потом выхожу. В тени раскидистого каштана стоит байк. Чёрный, блестящий, огромный. Должно быть, Дилан приехал на нём… Но где он сам, чёрт возьми?

Возвращаюсь в дом и заглядываю в каждую комнату на первом этаже. Даже прохожу к кабинету матери, но, удостоверившись, что дверь закрыта, как и всегда, отступаю и поднимаюсь на второй этаж. Может, он и без меня нашёл свою комнату? Она расположена справа по коридору в двух шагах от моей, и я иду туда. Дверь немного приоткрыта, и я замираю в шаге от неё. Громко сглатываю, отчего-то испытывая лёгкое волнение. Потом глубоко вдыхаю.

Соберись, Мэди. Этот Дилан ничего тебе не сделает, ведь так?

Однако его репутация бежит впереди него, и я знаю, что из себя представляет этот парень. Когда-то он жил в Колорадо-Спрингс, пока его мать не увезла его подальше от Конора. Тогда ему было семнадцать, а мне девять. И мы учились в одной школе. Я была ребёнком, но точно помню, что говорили о нём окружающие. Бандит, отморозок, плохой парень, очень плохой парень, который пошёл по стопам своего отца-уголовника. Только вот теперь этот уголовник женат на моей матери, и люди засунули своё мнение о нём куда подальше. О Дилане никто не вспоминал последние десять лет. Конор тоже не вспоминал, а теперь вдруг пригласил его в наш дом.

Бесит…

Распахиваю дверь и сразу переступаю порог. Обычная комната: большая кровать, две тумбочки, шкаф, стол, пушистый ковёр… Но комната такая же пустая, как и весь первый этаж. Дилана здесь нет.

Где он, чёрт возьми?

Подавляю порыв во весь голос прокричать его имя. Разворачиваюсь и выхожу в коридор. Стремительно прохожу к спальне матери и Конора и дёргаю ручку, но дверь закрыта. Эта игра в кошки-мышки мне надоела, и я начинаю злиться. И нервничать. Закрадывается мысль, что лучше будет вообще покинуть дом и отправиться на встречу с подругой, ведь она давно ждёт меня в кафе. Но мать наверняка устроит мне нагоняй. Поэтому бреду дальше по коридору и проверяю гостевые комнаты.

Отчаяние захлёстывает, когда и они оказываются пустыми. Остаётся всего одна комната, и она моя. Он же не там, верно?

И всё-таки приближаюсь к двери. Она плотно закрыта, но я не помню, закрывала ли её. Прежде чем открыть, прислушиваюсь. Сердце бешено стучит, и я не понимаю, чем вызван такой шквал эмоций. Возможно, тем, что моя размеренная жизнь вдруг перестала быть размеренной. Никогда прежде я не чувствовала себя так. Словно за дверью этой комнаты меня ждёт что-то опасное и от этого притягательное.

Медленно поворачиваю ручку и толкаю дверь. Перед глазами окно с широким подоконником и стол. Переступаю порог, веду взглядом налево к шкафу. Делаю осторожный шаг вперёд и медленно поворачиваюсь, устремляя взгляд на кровать. Где-то глубоко внутри я чувствовала, что он здесь… Но всё равно подпрыгиваю от удивления.

Дилан расположился на моей кровати, в его руках раскрытая тетрадь, которую он старательно изучает, и даже не смотрит на меня. Мой взгляд впивается в обложку этой тетради. Вот чёрт, это мой дневник! Срываюсь с места, быстро приближаюсь и выдёргиваю тетрадь из рук парня, а потом сразу отступаю на шаг назад. Всматриваюсь недовольным взглядом в его лицо. Поправка — красивое лицо. Тёмные как ночь волосы пребывают в творческом беспорядке. Правильный овал лица с мощным подбородком, губы, которые сейчас изгибаются в соблазнительной улыбке, и глаза… Карие, проникновенные, завораживающие, и они смотрят в мои.

— Какого хрена ты делаешь? — злобно шиплю я на него, пряча свой интерес за раздражением.

Ну вот, говорю же, что я не леди. Хм, мама прибила бы меня за такое приветствие, но её здесь нет, слава Богу.

Улыбка Дилана становится ещё шире, а потом он мелодично смеётся. Смеётся, чёрт возьми.

Смотрю на тетрадь в своей руке. Ну, конечно, что может быть смешнее, чем страдания подростка о неразделённой любви, первые месячные или первый поцелуй? И как хорошо, что я больше не подросток и уже давно ничего не пишу в этой тетради. Надо её сжечь!

Выхожу из ступора, прохожу к столу и запихиваю тетрадь в ящик. Смех обрывается, и я вновь поворачиваюсь к Дилану. Он разглядывает меня из-под опущенных ресниц. И мне кажется, что я начинаю краснеть от этого взгляда.

— Не мог бы ты встать с моей кровати? — выдавливаю сконфуженно.

Парень завалился на неё прямо в ботинках, не говоря уже о тёмных джинсах и кожаной куртке, которые выглядят запылёнными.

— И тебе привет, Мэдисон, — говорит он глубоким низким голосом, который, оказывается, ещё приятнее, чем его смех. — Или лучше называть тебя Мэди? — подмигивает мне. — Или, может быть, сестрёнка?

О, Боже, нет. У нас, к несчастью, одна фамилия, потому что мама возжелала взять фамилию Конора, но мы точно не родственники.

— Ты можешь никак меня не называть, — выпаливаю несдержанно. — И встань с моей кровати! Я покажу тебе твою комнату, и моя миссия будет выполнена.

Он цокает языком, и его голова качается из стороны в сторону.

— Нет, так не пойдёт. Твоя мама сказала, что ты будешь моим гидом по всему дому. Можешь и город мне показать.

Я закатываю глаза.

— Ты же жил здесь! И поверь, с тех пор Колорадо-Спрингс не изменился.

— С тех пор прошло много лет, Мэди. Я забыл эту дыру.

Я начинаю злиться. И не потому, что Дилан назвал так родной город, он и правда дыра. А потому, что он всё ещё на моей кровати и вставать явно не собирается.

Телефон в кармане шорт вибрирует. Отступаю к окну и принимаю входящий вызов от подруги.

— Мэди! Какого чёрта? Я жду тебя уже сорок минут, — голос Хлои звучит более чем раздражённо. — Четыре кофе! Я выпила четыре сраных чашки кофе, и мои глаза, должно быть, напоминают сейчас два огромных блюдца. И я совершенно точно не усну ближайшие сутки. И, кстати, знаешь, кто только что подходил ко мне?..

Иногда мою подругу невозможно остановить.

— Эй, Хло, — перебиваю её. — Мне сейчас немного неудобно.

Но она не слушает и продолжает тараторить обо всём сразу.

— Я скоро буду, — говорю чуть громче. — Давай ты расскажешь мне всё при встрече. Идёт?

— Ты уж постарайся, — говорит она с обидой и вешает трубку.

Я запихиваю телефон обратно в карман и приближаюсь к кровати.

— Прошу тебя, Дилан, — складываю ладони вместе в умоляющем жесте, — выметайся из моей комнаты!

Терпение трещит по швам. И я готова вышвырнуть этого парня силой. Однако весь боевой дух тотчас тает, когда его взгляд становится недобрым. Карие глаза почти просверливают дырку на моём лице, и я настороженно отступаю к двери. Она всё ещё открыта, и я распахиваю её шире.

— Твоя комната следующая по коридору, — говорю настойчиво. — И если ты не уйдёшь, я скажу маме… что ты домогался меня.

Сразу прикусываю язык. Вот, чёрт. Зачем я это сказала?

Дилан ещё какое-то время сканирует моё лицо, потом пробегается по ногам и вновь возвращает взгляд на лицо. Криво ухмыляется и всё-таки встаёт с кровати. Подходит ко мне так близко, что его ботинки утыкаются в носы моих кед. Возвышается надо мной на целую голову, и я сразу скукоживаюсь от его напора.

— Ты слишком много о себе думаешь, Мэд! О-о, пожалуй, я так и буду тебя называть. Мэд! (Mad — в переводе с английского обозначает безумный, потерявший голову, бешенный)

— Да пошёл ты, — выплёвываю вновь, не задумываясь.

Он хватает меня за затылок и наклоняется так, что наши носы соприкасаются. В мой ударяет приятный запах парфюма и табачного дыма.

— Ну-ка, повтори, маленькое Безумие! — шепчет он угрожающе.

— Не называй меня так, — отчеканиваю бесстрашно.

— Безумие, Безумие, Безумие, — издевается Дилан.

— Ди Кей, Ди Кей, Ди Кей, — в ответ отзываюсь я, явно действуя ему на нервы.

Насколько мне известно, он ненавидит это прозвище. И это правда, потому что Дилан почти впечатывает свой нос в мой, а захват пальцев с затылка перемещается на шею и усиливается.

Но ему меня не запугать, чёрт возьми. Только не в собственном доме. Отвечаю на его испепеляющий взгляд свирепым прищуром, стараясь не думать о губах парня, которые очень близко, и о его горячем дыхании, щекочущем кожу.

Вскоре Дилан всё-таки отклеивает руки от моей шеи и отступает. Его лицо вмиг делается безразличным, а поза расслабленной.

— Отличные сиськи, сестрёнка, — говорит он со смешком, лениво опуская взгляд на мою грудь. А потом ржёт во весь голос, видимо наблюдая, как моё лицо заливает краской. — Ещё увидимся, Безумие.

Так же смеясь, он покидает мою комнату, а я тут же с силой захлопываю дверь.

Сегодня я не выйду из этой комнаты… И, возможно, завтра… А ещё лучше — пробуду здесь, пока этот парень не покинет дом.