Сомкнув губы…

— Положи немедленно мой шарфик и пошли, я напою тебя чаем, ты весь промок, — сказала я, пытаясь переключить его внимание.

А сама все еще отступаю назад, но прижимаюсь задом к дивану, дальше отступать было некуда.

Он подошел ко мне вплотную. Я, как завороженная, смотрю на ямочку на шее над кофтой, не решаюсь поднять глаза выше. Он чуть склоняет голову и, соблазняя, говорит:

— Какое на тебе бельё? — легкая, таинственная улыбка на лице.

Вдоль позвоночника вмиг проходит озноб от его голоса. Не могу придумать, что ему ответить. Из головы вылетели все язвительные фразы.

Не дождавшись от меня ответа, он проводит рукой по внешней стороне по бедра, приподнимая край сорочки, затем касается ягодицы, но не останавливается. Пальцы нащупывают тонкую полоску трусиков, зацепляется большим пальцем и тянет их вниз.

Кружево скользит по коже, но сделать это одной рукой не представляется возможным, и он поднимает вторую руку и цепляется за другой край, снова тянет вниз. Приседает, не выпуская белья из рук, и вопросительно смотрит на меня:

— Подними ножки, — шепчет он.

Переступаю ногами, выходя из собственных трусиков.

Господи, он делает это так… красиво.

Выпрямляется, сжимая в руках тонкие белые кружева:

— Это я, пожалуй, оставлю себе, на память, — говорит он с улыбкой и засовывает трусики в задний карман джинс.

…

Не мог поймать гребанное такси в десять вечера. Ну не смех ли? Шел три квартала до её дома.

Почему я иду? Сомневаюсь ли в том, хочу ли?! Ни капли.

— Че тебя вечно тянет на вертихвосток? — пошутил друг, когда мы сели за стол, и я увидел её в компании того урода из клуба, от которого, как я помню, она сбежала тогда со мной.

Как не начистил его рожу прямо там, не знаю. Всё время, что она сидела там с ним, не мог оторвать от неё взгляда. Проклятая кофта с открытой спиной, которую она сегодня надела, возбуждала мою фантазию, выводя её на новый уровень. Я видел, как от малейших движений натягивалась тонкая кожа, и я хотел поцеловать каждый выступающий позвонок на её спине. Тонкие, изящные изгибы спины, к которым хочется прикоснуться и обвести каждую линию.

Она ни разу не позвонила за неделю, даже чертовой смс-ки не было. Неужели ей действительно наплевать? Или она просто стесняется? А может, боится? Но чего? Она вытворяла со мной такое, чего, я думаю, не позволяла себе за всю свою жизнь.

Интересно, кто он ей?

Когда тот перец коснулся её руки, у меня пелена перед глазами, и я уже отодвинул стул, чтобы направиться прямо к ним. Но друзья остановили, попросив не портить им вечер. Да, я был согласен с ними, поэтому терпеливо ждал продолжения, не сводя с неё взгляда.

А потом они ушли. Просидел в компании еще минут пятнадцать и не выдержал, ушел, торопливо извинившись, под дружный хохот друзей.

На улице проливной дождь и это в конце октября. Застегнул поплотнее куртку и рванул к её дому.

А что мне делать, если они там вдвоем? Или она уехала к нему? Черт, малышка, почему ты не написала хотя бы одну смс? Я бы примчался…

Открыла дверь. Одна. Выдохнул. Значит, не пустила его…

— Я просто хорошо провела время, — говорит она, а голос дрожит.

"Ну ладно, хорошо провела время, значит", — с ехидством думал я. — "Ну а теперь готовься еще лучше провести его со мной. Теперь я уже не уйду".

Стянул с неё трусики. Каких трудов мне стоило сделать это медленно! Хотелось разорвать их в клочья и я взять её прямо на этом диване.

Чувствую, как дрожит под моими ладонями.

"Причем здесь шарф?" — слышу ваш вопрос.

Эта идея пришла неожиданно. Она добровольно загнала себя в определенные жизненные рамки, связав себя по рукам и ногам своим бесконечным планированием, и сейчас я хочу показать ей то, что, думаю, станет для неё полной неожиданностью.

Сейчас я хочу попробовать на вкус её губы. Кажется, я за неделю забыл, какими мягкими и податливыми они могут быть. Поднимаю её лицо, осторожно прихватив двумя пальцами за подбородок.

Она распахивает глаза, и мне кажется, что она смотрит прямо в мою душу. Странные ощущения, пронизывающие до костей. Но мне это нравится, это затягивает. Целую, едва касаясь губ, она не сдаётся, всё ещё упирается.

— Раскрой губки, — шепчу я как можно нежнее, не выпуская из пальцев её подбородок, чтобы она не отводила от меня своего взгляда.

Молчит. Стесняется, я это вижу.

Мельком озираюсь по сторонам и вижу на стене "рогатый" ночник из двух плафонов. Детали моей идеи слегка меняются, и я снова смотрю ей в глаза.

— Ты мне веришь? — спрашиваю её, кивает в ответ.

Беру за руку и веду к стене, это, буквально, несколько шагов. Резко разворачиваю к себе и прижимаю к стенке, впиваясь в её губы, яростно раздвигая их языком. Ты всё равно поддашься рано или поздно. Тебе никуда не деться от меня.

Поднимаю её руки над головой, связываю шарфом и закрепляю петлю на торшере. Лишь бы она в порыве не вырвала его из стены. Буду надеяться на лучшее.

— Что ты… — начинает возмущаться она, но не даю ей закончить и затыкаю рот поцелуем.

Мои руки гладят её тело через атласную ткань сорочки. Бедра, ягодицы.

Специально цепляюсь за подол. Он то задирается, скользя по её попке, то спадает вниз. Такие легкие ласки должны еще больше раззадорить её.

Её губы вновь смыкаются, когда я провожу ладонью по внутренней стороне бедра. Дергается, пытаясь соединить ноги, вижу, как ходит ходуном ночник на стене.

Одной рукой удерживаю её запястья, надеясь, что она всё-таки не вырвет лампу "с корнем".

— Пытаешься противостоять? — шепчу я хрипло, не узнаю собственный голос.

А моя рука сжимает кожу на бедре прямо у самого сокровенного места.

— Думаешь, сможешь? — подначиваю её, заставляя расслабиться и "забить" на всё.

И в этот момент накрываю её своей рукой, властно и резко проникая пальцем внутрь.

Её губы раскрываются, и наружу вырывается громкий гортанный стон. Вот он, самый лучший звук на свете. И я клянусь, слушал бы его вечно.

Она утыкается лицом в свою руку, а попкой стенку. Чувствую, как дрожит от напористых ласк. Я не прекращаю движения, а ускоряю, введя еще один палец.

Чувствую, что она уже близко, но я не хочу такого быстрого финала, поэтому убираю руку.

Растерянно и обиженно смотрит мне в глаза.

— Ты же хотела узнать, что я еще умею, — хитро посмотрел на неё.

Опешил от её следующего взгляда. Она вздернула бровь, и я увидел легкую усмешку на лице. Едва заметную улыбку, которую пропустил бы, если бы не был так сосредоточен на ней.

— Хитришь? — улыбнулся я. — Ну что ж… — подвёл я итог своими словами, цепляясь указательными пальцами за лямки её сорочки и проведя вверх-вниз по тонким шнуркам, закончил фразу. — Тогда извини, я куплю тебе новую, — с силой рванул сначала одну лямку, потом вторую, её сорочка, легко струясь по коже, скатилась к её ногам.

Залюбовался её телом, с улыбкой рассматривая и запоминая каждую частичку, каждую впадинку и линию.

Она не сводит с меня взгляда, словно наслаждается моими впечатлениями от неё, тем, как я смотрю.

— Нравится то, что видишь? — вдруг спрашивает она, прищурив хитро глаза.

Она выглядит восхитительно, особенно со связанными и поднятыми вверх руками.

— А ты считаешь, что можешь не нравиться? — задаю я встречный вопрос.

— Тебе решать! — пожимает она плечами.

— Я уже решил, — кивнул я, резко приподнял её за попу, впечатал в стену и вновь слился с ней в жадном, всепоглощающем поцелуе.

Её язык, словно маленький огонек, обжигал своими прикосновениями мои губы. И наслаждался каждой секундой, упивался этим поцелуем.

Мои джинсы натянулись от возбуждения до предела, но это не было главным. Сегодня я хотел доставить ей столько наслаждения, сколько она сама попросит, на сколько у неё хватит сил.

Держу её крепко. Она целует меня, и я чувствую, как она начинает двигаться, трется о мой член. Черт возьми, я этого не выдержу, не сейчас, детка. Это не входило в мои планы.

И я не заметил самого главного. Пока она жадно целовала меня, я выпустил из виду всё, что творилось вокруг нас.

Чувствую прикосновения её ладоней, чувствую, как царапает мою спину через кофту, прижимая меня к себе всё ближе, как впивается ногтями в кожу.

— Ну как? — спрашиваю я, догадываясь. — Каково это — освободиться от оков?

Ошеломленно смотрит на меня. По взгляду вижу, что понимает, о чём я. Что все эти связывания её рук — обычный психологический трюк. Я хотел показать ей, каково это — освободиться от шарфа, связывающего её руки. Она связала сама себя своими же оковами, и освободить себя — это довольно круто. Так ведь?

— Потрясающе, — выдыхает она, а я целую и покусываю кожу на её шее.

— Я знаю, детка, — соглашаюсь с ней, прикусывая кожу на ушком.

Но это еще не конец. Аккуратно ставлю её на пол. Целую губы, съедая каждый стон из её горла. Чуть наклоняюсь, целуя ключицы.

М-да, с моим-то ростом это не слишком удобно, и я вновь подхватываю её и несу на первую попавшуюся поверхность рядом.

Стол!

Что ж, пусть будет стол. Кладу её на стеклянную поверхность, глажу ноги, заставляя обвить свою талию. Провожу рукой от ключицы вниз, сжимаю в ладони грудь, чуть прищипывая соски. Снова божественный стон, и она выгибается. Не выдерживаю, просовываю руку ей под спину, придерживаю, а сам обхватываю губами второй сосок. Сжимаю губами и прикусываю. Выгибается еще больше, а молния на моих джинсах, кажется, скоро лопнет.

Проделываю то же самое со вторым соском. Спускаюсь ниже, языком играя с её пупком. Обхватываю руками её ноги и поднимаю глаза на её лицо.

Она смотрит на меня, прикусив нижнюю губу. Глаза блестят тем же сумасшедшим блеском, что и прошлый раз в кинотеатре.

— Я до сих пор помню, какая ты на вкус, — говорю я с улыбкой и опускаю голову, касаясь языком её клитора.

— Да! — выдыхает она со стоном, роняя голову на столешницу.

Мой язык рисует плавные узоры, а пальцы проникают внутрь и начинают свои прежние движения.

Ласки с каждой секундой становятся всё яростнее, и она судорожно цепляется пальцами за мои волосы. Приятно, как её пальчики тянут меня за волосы, сумасшедшие ощущение, особенно если это делает она. Чувствую, что до развязки ей недалеко.

— Боже, Ром… да, — стонет она, выгибаясь в моих руках.

Блин, она действует на меня так, что, кажется, я сам скоро кончу только от того, что ласкаю её.

Поднимаю голову и припадаю губами к её груди, закусывая сосок, доставляя ей ту самую каплю боли и нежности, достаточную для того, чтобы…

— О Господи!.. — выкрикивает она и резко сжимается вокруг моих пальцев.

Прижимаюсь к ней, утыкаясь носом в её шею, но пальцы не вынимаю, хочу продлить этот момент.

— Ты восхитительна, — шепчу я ей, поднимаю голову и смотрю в её затуманенные глаза. — Я ответил на твой вопрос?

— Какой? — кажется, она до сих пор отходит, слышу, как бьется её сердце, и вижу, как рвано она дышит.

— Нравится ли мне то, что я вижу… — процитировал её. — Не просто "нравится", малыш, ты невероятная, — говорю ей, и это правда.

Встаю и поправляю молнию на джинсах, оттягивая штаны вниз.

— А ты? — спрашивает растерянно она.

И это… забавно. Раньше девушки, получив удовольствие, особо не интересовались, нужна ли разрядка мне. А она так… скромно и осторожно спрашивает.

— Всё будет, это не последняя наша встреча, — хитро улыбаюсь я и подаю ей испорченную сорочку. — Извини за это, обещаю купить новую.

— Сдержи обещание, — кивает ехидно она и натягивает шелковый халатик.

— А теперь, может, ты угостишь меня кофе? — напрашиваюсь я…

Теперь можно. Теперь я доволен собой… но…

— Кстати, — вспоминаю я и останавливаюсь, когда мы идем в кухню, она оборачивается и вопросительно распахивает глаза. — Еще раз с ним увижу, то свяжу еще и ноги! — угрожаю я, киваю на дверь, имея в виду того парня из ресторана, и выдаю самую наглую из своих улыбок. (3303c)

— Значит, нужно ему позвонить, — жестом показывает, будто делает заметку на будущее и, повернувшись, следует в кухню.

Я рассмеялся, поражаясь тому, какая она… настоящая…

……