Глава 1

Когда твоё сознание возвращают в мир посредством встряхивания несчастного тела, притом от души так, до клацанья зубами и с риском просто-напросто оторвать голову от шеи, жестко вытягивая из серого мутного марева, в котором твоё «Я» плавало неопределенное время, то в первый момент мечтаешь лишь сдохнуть.

Но вот чуть позже, естественная потребность выжить берет верх, и активизируется желание злостно наказать того, кто не питает ни малейшего уважения к чертовски ноющему в разных частях организму Машеньки. То есть меня.

Снова надо мной не самые привлекательные лица, теперь в количестве двух штук. Эти варвары не только трясли, но и пытались влить в мой рот какую-то жуткую дрянь, немилосердно зажав нос. Я брыкалась, честно!

Но против грубой силы, моих возможностей и раньше-то не припомню чтоб хватало дать серьезный отпор, а уж в столь плачевном состоянии, как сейчас — и подавно. Недавнее выступление с попыткой придушить гада не в счет — без понятия, что на меня накатило и как я смогла.

Проглотить неприятную жидкость пришлось. Горечь прокатилась по пищеводу, оседая в явно давно пустом желудке. Я закашлялась, злобно мечтая добраться до довольно осклабившегося здоровяка, что удовлетворенно кивнул второму паразиту, отступив на шаг и сложив руки на груди. Мой, обещающий кары небесные, взгляд впечатления на парочку не произвел, а сказать пока я ничего не могла — пойло, похоже, ещё и язык вязало. Меня вновь грубо вздернули и посадили на попу.

Зато в голове быстро стало проясняться, а боль, что пульсировала в висках, да и по всему телу, немного утихла. Как и шум в ушах, мешающий прежде даже пытаться прислушиваться к тому, что мне говорил второй участник всё ещё не желающего заканчиваться реалистичного кошмара. Длинный немолодой дядька, с крючковатым носом и близко посаженными, слегка слезящимися глазками, одетый в какую-то хламиду, протянул к моему рту железную кружку.

— Глотай ещё, ведьма, сейчас полегчает, — вроде верную вещь советует, уже ведь стало легче, но вот голос такой злой, что любой бы усомнился в добрых намерениях.

Зрение также возвращалось. И память… Обо всем, кроме того, как я тут очутилась.

В помещении, где меня держали, в момент моего второго прихода в сознание, стало заметно светлее. Я быстро покрутила головой, игнорируя протянутое питье. Свет проникал из небольшого окошечка, что ютилось под самым потолком и было забрано решеткой. А ещё за спинами моих мучителей виднелась дверь, рядом стоял немного кривой и весьма обшарпанный табурет, и на нем притулилась плошка с чем-то маслянистым, из которой торчал пылающий фитиль. В общем, при том, что разглядывать кроме персонажей, что прекрасно подошли бы на роли массовки в фильмах о темном средневековье, особо было нечего.

— Пей, говорю, отродье! — рявкнул длинный, теряя терпение, — Керз приказал, чтобы ты своими ножками на площадь дошла, так что не выделывайся — всё равно напоим. А будут ли у тебя при этом все зубы на месте — не уверен! — Он довольно растянул в улыбке тонкий рот, а здоровяк, что так немилосердно меня тряс, радостно хохотнул.

Пещерный юмор этой киношки мог бы умилить своей примитивностью, если бы все вокруг не было столь реальным, притом со мной в главной роли. Хотелось сказать что-нибудь соответствующее моменту, но я уже достаточно пришла в себя, чтобы не нарываться.

Принцип, что если в твоей жизни произошла неведомая хрень, то сначала разберись и попытайся выкрутиться, а уж потом истери, если останется желание, я давно усвоила.

Поорать что-нибудь типа «Мы все умрем!», или выдать свои глубокие, почерпнутые долгим проживанием в общаге универа, знания обсценной лексики, я всегда успею. А пока пробуем все приемы подходящие для выживания. Я посмотрела на мужика с кружкой, как можно более дружелюбно — уж не знаю, как это смотрелось на самом деле, но лицо у него отчего-то стало встревоженным — и произнесла хрипло.

— Может вы мне руки развяжете и я сама допью? Я вам проще и мне, — и попыталась улыбнуться. А вот от моей улыбки товарищей вообще перекосило. Интересно, может что-то не так с моим лицом? Видеть себя я, конечно, не могла, но ведь помнила. Ну да, не красавица, но что ж так кривиться-то?

— За идиотов нас держись, мразь, — буквально взвыл дылда и мою скулу обожгла не сильная, но обидная пощечина, — В ковене тебя что ли не учили, что слуги Вечного знают все ваши штучки! — он брызгал слюной и нависал надо мной. — Отчего твои проклятые пальцы керз ещё не отпилил мне неведомо, да только будь моя воля, ты бы давно их лишилась! Держи ее, Крат.

А дальше со мной никто не разговаривал. Второй здоровяк, что явно был на подхвате, схватил меня за волосы на затылке, запрокидывая голову, и влил остатки питья мне в рот.

— Готовься, ведьма, уже скоро!! Твоя черная душа пойдет на очищение, а твой прах послужит пищей для священных стволов малийских дубов, — произнес главный в этом дуэте, пока я вновь давилась от кашля. — Предки будут довольны! Вот только тебе никогда не испить из чаши их милости, темная!

Господи, да куда ж я попала? Это же фанатики, а с ними спорить бесполезно! И рассказывать, что произошла ошибка и я никакая не ведьма, тоже — меня абсолютно точно уже таковой назначили и осудили, пусть моя память и упорно отказывается выдавать мне это событие.

Я лишь со злостью и отчаянием посмотрела в глаза моему мучителю, пытаясь отыскать там хоть проблеск разумности. А он отпрянул от моего взгляда, словно его ударили, прошипев что-то бранное.

На его груди сверкнул металлом какой-то знак. Кажется звезда семи или восьмиконечная. Дернул за руку застывшего здоровяка и погрозив мне кулаком, исчез вместе с подручным за дверью, бросив напоследок:

— Скоро за все ответишь перед Вечным!

А я лишь со стоном опустилась обратно на доски, пытаясь успокоить взбесившееся сердце. Слезы бесконтрольно лились по щекам, одна из которых ещё и напоминала об унизительном ударе.

Паника нехило так накрыла. Ну, а как вы хотите? Если происходит такое…

Минута слабости и я, делая глубокие вздохи, немного пришла в себя.

Итак, что мы имеем?

Я вновь села на топчан, слегка напрягшись, потому как с завязанными руками это не слишком удобно. Ноги, кстати, тоже спутаны, но веревка на щиколотках дает возможность делать мелкие шаги, но не бежать. Притом в прошлое моё «пробуждение» этой веревки не было, иначе как бы я душила того извращенца. Сейчас же я смотрела на свои ноги и до меня медленно начинало доходить то несоответствие, что цепляло где-то внутри.

Это не мои ноги! Нет, правда, я же себя помню! Ну не могла я так резко похудеть и прокачаться! Стремительно начинаю крутиться, пытаясь рассмотреть видимые расти тела.

Да это же не просто бред, а БРЕД!!! Вот такими вот заглавными буквами и с кучей, прям с сонмищем восклицательных знаков!

Это чужое тело! Тело незнакомки, как подозреваю и лицо тоже.

Я тряхнула головой, в слабой надежде, что наваждение развеется. Но всё чего добилась, это то, что мне на грудь, кстати, как минимум третьего размера, упал спутанный локон довольно светлых волос. Оттенок рассмотреть толком было нельзя, но одно то, что они были густые и длинные, давало мне понять, что и голова точно не моя. А следовательно я попала…

Так не бывает!

Ага, Машенька, пошла первая классическая стадия. Нормальная реакция на стресс. Отрицание мы уже имеем. Давай по-быстрому проскочим остальные четыре. Можешь на секундочку только на гневе задержаться, так, для самоудовлетворения и дойди уже до приятия ситуации. Ибо надо в темпе, тебя вроде сжечь хотят, вдруг мозг сможет выдать что-то более путное, чем вся эта рефлексия?

И вправду, чего дергаться, когда ни черта непонятно? Яснее-то не станет.

Ухмыльнулась сама себе.

— Ну вот, дорогуша, ты и попаданка! Дочиталась? Дочиталась… — я нервно хохотнула, — И самое обидное, что у тебя всё через то самое место, которое так нравилось мужикам. Единственное, что было у тебя красивое — упругая попка. В этой реальности формы достались явно поменьше, зато мышцы тут прокачали от души. Хотя вряд ли это поможет, — Продолжала я говорить сама с собой, — И ни принца тебе, ни дракона — видать, ни с твоей удачей, Искрова. Одни лишь козлы с очень реальной угрозой не увидеть вообще никаких чудес. Впрочем, к козлам тебе не привыкать. Но сказочка так себе…