Глава 55

Странное чувство, когда помнишь, что спишь, а прохладу ночи ощущаешь, как наяву. И вот стоишь, обнимая себя руками, босая, одетая всё так же, как и перед сном и невольно задаешься вопросом, а точно ли тот чаёк от лекаря был лишь легким успокоительным? Может не первый раз таким подпаивают, а то ведь именно в замке меня так накрывает по ночам.

Весело тебе, Машенька? Отнюдь. Это от нервов и привычки в любой непонятной ситуации всё сводить к саркастическому трепу в собственной голове

Испуганной я себя не чувствовала. Признаться, чего-то подобного и ждала.

Стоять на знакомой площадке башни замка стало даже чем-то привычным. Ведь эти видения повторялись ни раз и ни два. Но кое-что в сценарии изменилось.

Нет, снова вокруг царила ночь, а горы Пургаториума по прежнему нависали над долиной, вот только нынче в знакомую картину сна вклинились образы пугающей реальности.

Там, где озеро Тае привычно переходило в кольцо лавы, в сегодняшнем видении бушевал настоящий огненный шторм, словно сама стихия гневалась. И ещё Изайлум не светился мягкой россыпью теплых огоньков, освещающих мирный город, а вспыхивал зловещими кострами, взметавшими столбы пламени сквозь седые клубы дыма, унося к равнодушным небесам все то, что составляло чьи-то дома. А может и сами жизни…

Я ждала, что пламя как и прежде начнет свой танец, приближаясь к башне, но пока раскаленные недра гор лишь бились волнами о скалы и накатывали на магический барьер, который делил воду и огонь, не спеша подбираться ближе.

Отчего-то это напугало еще больше, чем прежние уже не раз повторяющиеся картины.

— Вернулась…

Озираюсь по сторонам, ища источник голоса, неосознанно сильнее одергивая сорочку Игниса, которая из-за разницы в росте оказалась мне почти по колено, но всё же длина далека до приличной. То, что снова никого не увижу, была почти уверена, но все же ошиблась.

Наверное, если бы четко не знала, что это всего лишь очередной сон, то несмотря на достаточно крепкую психику, заорала бы от неожиданности. Потому что чуть правее того места где я стояла, прямо над зубцами башни мерцало нечто напоминающее то ли сгусток плазмы, то ли некую светящуюся субстанцию, что меняла плотность и форму.

И когда это самое нечто поняло (ну, мне так показалось!), что я его вижу, двинулось ко мне навстречу.

Сказать, что я храбро ждала этого приближения не могу. Да и сбежать не попыталась лишь потому, что вновь почувствовала, будто меня что-то держит и даже притягивает к этому месту. А огненное приведение, как я про себя его назвала, зависло напротив, примерно в паре метрах от меня, превращаясь по форме в костер, или факел, который просто висел в воздухе, ничем не подпитываемый.

В голову полезли совершенно неуместные сравнения с неким пылающим кустом, и я нервно хмыкнула. Нет уж, славы и подвигов Моисея нам не нать, да и нет во мне ни сил, ни благодати для столь великих и продолжительных свершений.

Так, для малой отчаянной дурости могу набрать, пожалуй, так как слабоумие и отвага водятся, первое даже в избытке. А вот на длительное и сознательное — вряд ли…

Молчание напрягало, потому что не знала чего ждать и поэтому вспомнила старый принцип, о том что лучшая защита — это нападение.

— Кто вы и зачем упорно приходите в мои сны?

Языки пламени качнулись, словно нервно раздумывая, отвечать или нет.

— Когда-то у меня было имя, — услышала я всё тот же голос, с удивлением отметив, что исходит он не от самого «костра», а рождается где-то ещё, но по ощущениям, словно опять звучит откуда-то из-за спины. — Сейчас я лишь та, что обещала стать голосом Стихии. Её Хранительницей и Проводником.

— Делин Каре? — осенило меня.

— В прошлом меня звали именно так, девушка из чужого мира, — услышала я спокойный ответ, а пламя на миг рвануло ввысь, тут же оседая, словно его сдерживали, — Я сделала свой выбор и получила даже намного больше, чем просила. Мой Дар приняла в себя наша Стихия, а я поклялась ей служить, отдавая силу и жизнь.

Огонь покачивался, почти завораживая этим танцем. Но меня не обманывало это спокойствие. Оказывается, я угадала — передо мной действительно нечто вроде призрака — огненное привидение погибшей ведьмы.

А моя собеседница продолжила свой рассказ.

— Пламя, как наверняка и другие стихии, следит за своими носителями, но они давно глухи к его просьбам и предупреждениям — потеряли связь, хоть и пользуются мощью Огня, — прокатилось эхом и в голосе мне почудилась горечь. — Мне раньше требовалось немало сил, чтобы пробиться к тебе. Пусть тогда ещё было слишком рано, но всё же хотелось, чтобы ты привыкла, — прозвучала очередная загадка, и я нахмурилась, желая задать вопросы, но огненный призрак Делин продолжил и я не рискнула перебивать. — Теперь ты меня слышишь, хотя и только во снах, а вот детям Огня по прежнему недоступны разговоры со своей матерью. Понимаешь, я слилась со стихией, но моя ведовская суть осталась прежней — противоположной силе колдов. Но и это многое изменило — мне открылось многое и я смогла достучаться до тех, чей Дар родственный, пусть не по направлению, но по сути!

Пыталась уложить в голове сказанное, а ещё осознать, что говорю с погибшей много лет назад матерью Игниса и Мирум. Это было странно и волнительно.

Задумчиво вновь посмотрела на город и озеро внизу, и увидела, как бушующая лава начала свой рост, протягивая огненные протуберанцы, опять пытаясь приблизиться.

Может каждый раз это действо отмеряло время, в которое я могла находиться в пределах этого полусна — полуяви?

— Это вы позвали Ганну? — спросила я мою собеседницу.

— Конечно, — вновь колыхнулось пламя, меняя цвет с ярко-алого, до оранжевого, вдруг становясь почти прозрачным. — Я должна оберегать ту, кого полюбил избранник Стихии!

— Спасибо, — произнесла искренне, — я бы точно погибла…

— Вы, Мария, вы! Ты ведь теперь не одна. И это тоже причина, почему мы сейчас можем говорить. Стихия почувствовала, что ты чужачка, и ведовский Дар к тебе перешел, но вот клятвы и привязки — нет! Но сейчас в тебе поселилась маленькая искорка, которая объединяет тебя с моим сыном — потомком колдов.

Я тряхнула головой, всё ещё не понимая как эти кусочки мозаики соотнести.

— Хотите сказать, что наш разговор стал возможен в связи с моей беременностью? — нахмурилась я.

— Это одна из важных причин, Мария, — прошелестело тихо.

— Объясните? — отчего-то мне стало совсем неуютно. Сейчас мне казалось, что приближающаяся огненная волна пристально меня рассматривает, словно что-то для себя решая.

— Я расскажу… Ты ведь знаешь историю связи ведьм и Владеющих? — это был не вопрос, а утверждение и ответа от меня не ждали, но я все же кивнула, — Так вот, на самом деле всё должно было быть иначе, — пламя вновь потускнело, таким образом выдавая некие эмоции моей собеседницы. — В мире людей что-то произошло, знания потерялись, Мария, а человеческие страхи и ненависть взяли верх, — верхние языки огня покачались из стороны в сторону, в человеческом эквиваленте, я бы приняла этот жест за покачивание головой. — Ведьмы и колды — две половинки целого! И некогда колды пришли сюда именно в поисках новых источников проявления своих Стихий, чтобы обосноваться рядом с женщинами, которые рождались среди людей. Стихии не знают, что и почему пошло не так. Но связь потеряна уже много веков. А ведь всё так просто…

Я услышала вздох, от горечи которого по телу пробежали мурашки, и вновь зябко обняла себя за плечи. А в это время стена Огня приблизилась почти вплотную, замерев перед самым замком. Силуэт костерка Делин сейчас казался огненным цветком на фоне этой дикой, необузданной мощи, что нависала над Волантесом.

— Всё просто, — вновь повторил голос той, что выбрала такой путь для себя, — Избраннику Стихии предоставляли великий дар — женщину, которая подходила идеально! Но не только для рождения детей и плотских утех, а для слияния! Слияния в самой сущности стихии, которое возможно только, если есть любовь!

— Любовь? Но разве никто из Владеющих никогда не любил своих ведьм? Вот Ганну же любили… — не понимала я.

— Случалось и такое, Мария. Но, повторю, знания потерялось, да и избранница должна решиться сама. Поверить в себя, своего мужчину и прийти к Стихии, чтобы стать с ней единым целым. И стать равной своему любимому, а может в чем-то сильнее.

О, как! Маш, ты ведь сетовала, что твой Владеющий тебя одним щелчком пальцев делал, твоя магия для него, что семечки. Вот только бороться с ним у тебя сейчас и желания нет. За него — да, но не против…

— Так в чем подвох? — спросила прямо. — Знаете, я хорошо помню, что ничего не дается даром, а если предлагается, то непременно последует некое «но».

— Умная, — прошелестело вновь где-то над ухом. — Знаешь, может поэтому и отказались от такого знания… Не исключено, что первые маги просто боялись за своих избранниц. Ведь она должны верить в себя и своего мужчину, и смело вступить в самое сердце Стихии, — внезапно костер стал набирать плотность, трансформируясь в пылающую фигуру молодой женщины. Я с восторгом и грустью смотрела на проявившийся силуэт. Тонкие черты лица, стройная, даже худощавая, с развивающейся волнами гривой волос. — Я знала, что погибну, и Стихия знала, что я иду к ней не за этим, — покачала Делин головой, глядя полыхающими глазами на меня. Странно, сейчас ее слова строго соответствовали артикуляции, да и сам голос исходил именно от этой фигуры из пламени. — Потому что у меня не было ни единого шанса, даже знай я о возможности такого слияния. Хотела только спасти сына и мести. Фламель же любил ведьму своей извращенной любовью, а я его лишь ненавидела. Связь с этим зверем была обречена на бесславный конец, но у меня были дети! Дети, Маша! Они меняют всё!

«Дети меняют всё…» Именно эту фразу совсем недавно я озвучила сама себе, когда пыталась свыкнуться с мыслью о той перемене, что произошла во мне.

И да, это истина почти для каждой женщины. Ну, по крайней мере, для большинства.

А ещё нас меняют чувства. Вот только Делин сильнее изменила ненависть, хотя и любовь к сыну и новорожденной дочери сыграла свою роль, и не малую.

— Значит риск? — посмотрела я на женщину из огня.

— Выбор, Мария, выбор. Мы его всегда свершаем. И только нам решать, стоит ли оно того. Но ты теперь хотя бы знаешь, что он у тебя есть, — она смотрела серьезно. — И вопрос, веришь ли в себя, в своего мужчину и ваши чувства? Подумай и реши! — она повела рукой перед собою, останавливая те слова, что спешили сорваться с моих губ. — Не сейчас! Просто помни, что Стихия ждет твоего решения. — Делин внезапно сделала шаг назад, оставляя меня наедине с сотней недосказанных загадок и тяжелых мыслей, отступая к нависающему сзади страшным апокалиптическим фоном пламени, и добавила еле слышно, растворяясь, — Иди, огненная ведьма! И спасибо тебе за любовь к моему мальчику…

Пробуждение на мокрых и смятых простынях было подобно удару.

Я смотрела пустыми глазами в потолок, а по щекам текли слезы.

Нет, меня не сильно испугало услышанное, хотя и не без этого, но сейчас моя душа оплакивала всех тех, кого чья-то злая воля, или злобное и несправедливое стечение обстоятельств заставили играть по этому дикому сценарию, создавая тандем ведьма-Владеющий. И убивая саму суть чувств в такой паре.

Жестоко. И чертовски несправедливо.

Хотя такие слова я тоже произношу в этом мире слишком часто.

Заставила себя подняться с постели, посетила ванну и спустилась вниз, немного постояв у окна, глядя на первую полоску рассвета и изменения произошедшие за эти несколько часов.

Прошла к бюро, за которым Игнис часто подписывал не требующие долгого изучения бумаги, достала перо и чернила, и стала быстро выводить ровным почерком строки доставшегося мне в наследство от Марши языка.

Письмо предназначалось Ганне. Потому что она, Верховная ковена ведьм должна всё узнать, чтобы не допустить повторений.

А после, запечатав листы, вновь поднялась наверх, чтобы одеться, готовясь к тому, что задумала.

Зря Делин решила, что мне нужно время. Хотя, конечно, сон и явь все равно вещи разные. Но только мне достаточно было лишь взглянуть, чтобы больше не думать: на город в дыму, пожарище в котором охватило уже две трети, намереваясь в самое ближайшее время докатиться до самого замка, а еще увидеть бесконечную вереницу спешащих укрыться за стенами Парящего, измученных страхом и безнадегой беженцев! Ох, Эрана все же не опустила пока Соло Модум, позволяя людскому потоку вливаться за спасительные стены до последнего. Всё же есть в этой правительнице хорошее, какой бы жестокой стервой она не казалась.

Я надела один из пошитых для меня костюмов для прогулок. Этакая амазонка, удобный компромисс между положенными женщине платьями и брюками. Посмотрела в зеркало и опустила ладонь на низ живота. Улыбнулась грустно своему отражению и прошептала:

— Прости, малыш, но твоя непутевая мама просто не может поступить иначе. Я могу лишь надеяться, что Стихия будет милостива, если ни ко мне, то к тебе, моя искорка! А я должна помочь твоему папе и дяде! Понимаешь? — я тяжело вздохнула, на миг прикрыв глаза, — Хотя бы попытаться, иначе наша с тобой жизнь может оказаться весьма неприглядной, если вообще продлится долго.

И решительно направилась к выходу, криво усмехнувшись при мысли, что мне придется вырубить собственную охрану. Черт, так они точно решат, что это почетное место — сущее наказание! Только выбора другого у меня не было — стражи просто меня не подпустят к священному месту сосредоточия Стихии Огня.

И тем более не позволят туда шагнуть.