Глава 7

— С чего вдруг, не пояснишь? — Суженные от злости и недоверия глаза мужчины пылали гневом и это несколько не вязалось со ставшим вдруг таким вкрадчивым голосом.

Ляпнула, дурища?! Слово-то — не воробей! Вообще, как бы всё кроме самого воробья, не воробей…

Маша, ты вот о чем сейчас думаешь, наверняка имея при этом испуганно-придурковатый вид?

Ну, что я ему должна ответить, а? «Простите, мне позабыли выдать инструкцию по эксплуатации чужого тела? Может оно бракованное? Не то чтобы меня уж так все не устраивало, но лучше бы убрать эти пугающие спецэффекты. Да и историю браузера данного девайса обнулить хотелось бы, во избежание бесконечных недоразумений.»

Этот совершенно неуместный монолог пронесся в мозгу со скоростью пули и мне стоило титанических усилий сдержать рвущийся наружу истерический смех, представляя вытянувшееся после таких слов лицо Игниса. Красивое, кстати, лицо… Жаль, что судя по гримасе, если продолжу молчать, то явно его обладатель начнет вынашивать кровожадные планы.

Соблазн выдать всю эту посетившую меня дурь, стал почти нестерпимым, хотя бы для того, чтобы увидеть, как почувствует себя человек, когда с ним говорят вроде и на понятном языке, но о вещах чуждых абсолютно. Да-да, господин Владеющий, неплохо бы и вам ощутить себя, примерно как я в последние несколько суток, пребывая в вашем мире и пытаясь просто выжить в этом квесте, непонятно за какие грехи свалившемся на мою голову. Черт, даже голова и та не совсем моя…

Но, благоразумная часть Марии Искровой (хвала Создателю, она всё же водилась) одернула её же недобрую и язвительную составляющую, напомнив, что жить мне любимой ещё не надоело, а стало быть придется приложить некоторые усилия, раз вляпалась.

— Без понятия! — пожала я плечами и даже честно похлопала ресницами.

— Марша, не пытайся мне дурить голову, — предупредил меня мужчина.

Мне стало грустно. Вот в коем-то веки скажешь правду, как на духу, а тебе не верят! Несправедливость!

Я с тоской окинула взглядом окрестности, что в данный момент проезжал наш отряд, невольно отмечая, что, вероятно, в этом мире сейчас весна, судя по холодным ночам и теплому солнцу днем. Ну и по изумрудной травке и только-только выпустившим листву деревьям — тоже неплохие признаки! Колеса телег скрипели, кони пофыркивая медленно тянули свой груз по довольно широкому и хорошо утрамбованному тракту. Впереди, где-то у самого горизонта, синели ещё далекие горные хребты, явно не ниже нашего Кавказа. Воины и штатские упорно старались не смотреть в нашу сторону — ну да, палочная дисциплина тут, похоже, приучила быть принудительно вежливым и деликатным в присутствии грозного начальства. На кой нарываться? Целее будешь.

Город, что мы покинули, ещё виднелся вдали каменной кладкой крепостной стены, а вдоль дороги росли не сильно густые кусты, за которыми чернели жирным черноземом поля, кое-где уже перепаханные и готовые к севу. Я даже успела рассмотреть пару волов с огромными рогатыми и с громадными хомутами на мощных шеях, тянущими за собой примитивный плуг, на который их владельцу, мелкому, коренастому мужику, приходилось налегать всем весом. При этом второй дядька, с криками и подгоняя кнутом, заставлял животных двигаться вперед по пашне — скотина явно этому противилась. Я бы с удовольствием понаблюдала за этим крестьянским занятием, но у меня водились более неотложные проблемы.

Вернулась глазами к суровому лицу моего колдуна, который проявлял, не иначе как для разнообразия, ангельское терпение, пока я крутилась с видом оскорбленного достоинства, и поинтересовалась:

— Послушай, ты и вправду считаешь, что я настолько глупа, чтобы пытаться с тобой справиться таким образом? — мой голос прозвучал устало и я, сидя всё так же в полуобороте к Игнису, им же придерживаемая, скептически склонила голову набок. — Включи свой хваленый мозг, Владеющий, — вернула не без иронии его же фразу. — Поверь, я не контролирую силу!

Черная бровь приподнялась, выражая сомнения:

— Ну, допустим… И как давно? — всё же поинтересовались у меня.

— Недавно, — ответила вполне честно.

Снова этот прищур, поджатые губы и спокойный приказ, обращенный, к моему удивлению, к животине, на которой мы имели счастье ехать, ведя эту малопродуктивную беседу.

— Дем, давай оторвемся от любопытных глаз и ушей!

Конь срывается с места, я лишь успеваю развернуться, боясь при этом упасть. Но меня держат крепко. Не больше минуты плавного полета — бегом это сложно назвать — и мы с легкостью обходим обоз, оказываясь далеко впереди. Поля вокруг сменяет весенний лес. Скорость такая, словно под нами не живое существо, а по меньшей мере хороший Харлей. Дем сворачивает резко на небольшую тропу, уходя с тракта. При всей его плавности хода, моя драгоценная попа напоминает мне, что с ней обращаются негуманно. Но на общем фоне жалоб от всех прочих органов — это сущая мелочь, о чем ей коллективно выносят постановление не лезть с подобной ерундой вне очереди.

— Достаточно, мой друг, — команда звучит тихо, но Игнис услышан и мы замираем посреди молодой листвы на незнакомых мне видах деревьев.

Владеющий отпускает узду, которая, кажется, самому Дему и не требуется — этот дьявольский коняга прекрасно знает куда двигаться, а уж то, как зверюга косил своим глазом на нас во время всего разговора, давало мне некоторое основание понять, что и с мозгами у четвероного гораздо лучше, чем у обычных лошадок. А может получше даже, чем у его хозяина.

Действия мужчины отчего-то меня напугали и я мгновенно вновь развернулась к нему, сама не знаю, что желаю сделать или сказать. Игнис поднял ладонь и протянул ее к моему лицу. Я машинально отпрянула и он тут же поморщился.

— Марша, не закрывайся! Я только посмотрю…

Я понятия не имела, чего он хочет, но здраво рассудила, что сопротивляться точно не вариант. Всяко не ему. Сидеть в таком положении было не слишком удобно, у меня и так тело ныло, а это стремление тянуть шею, чтобы видеть собеседника, совсем утомило и я просто позволила господину Владеющему творить, что хочет, лишь бы поскорее этот допрос был окончен и я смогла бы нагло откинуться на мужскую грудь и попытаться расслабиться.

Его ладонь мягко опустилась мне на лоб. Я вновь почувствовала прикосновение огня. Сначала робкое, словно о чем-то спрашивающее, а после, не встретив сопротивления (словно я знала как его оказывать?), тепло превратилось в жар, что мгновенно буквально прошил моё тело. Больно! Ну почему в этом мире все только и норовят причинить мне боль? Им что, всё ещё мало? Я невольно дернулась и вскрикнула, даже не пытаясь скрыть выступившие слезы.

Достали… Ну сколько можно-то?

Огонь исчез, а меня резко притянули к себе и неожиданно прижали к груди, поглаживая успокаивающе по плечу.

— Тише, тише… Всё! Прости, мне и в голову не пришло смотреть твой Дар. Кто ж тебя так? Ты помнишь? — от того, что голос моего мучителя прозвучал так озабоченно и виновато, я уже не стесняясь всхлипнула и помотала головой.

— Не-е-т! Не помню… — Заныла я и спрятала нос на груди мужчины, отчего-то впав в крайнюю степень жалости к себе, и дав волю слезам, раз убивать, или ещё как измываться надо мной, временно прекратили.

И к моему удивлению, меня и не пытались более одернуть, тихо обнимая, и ожидая окончания потопа. Нет, хорошо, что тихо… Я так всегда быстрее прихожу в себя. Вот и сейчас успокоилась быстро, но выбираться из объятий, показавшихся таким надежным убежищем, не спешила, ловя это ощущение и радуясь ему.

— Маршалла, я пошлю за Ганной, — прозвучало задумчивое над ухом. — Надеюсь, старая карга не будет брыкаться и посетит Волантес.

Я все же приподняла любопытный нос и увидела, как колдун поморщился при упоминании имени этой загадочной Ганны, имя которой мне уже называли, говоря, что та избавилась от меня. Вот интересно, если это так, то на кой ей со мной возиться? Да и надо ли мне, чтобы та, что раскусит меня ещё быстрее этого мужчины, куда-то являлась? Вряд ли. А отказ прозвучит пожалуй ещё более подозрительно. Черт, если у меня в этом мире не появится хоть одного союзника — я определенно пропаду…