Глава 23

Вета

- Я бы все же положил вас в клинику. Присмотрим за вами, за тем как протекает беременность, - говорит врач на очередном осмотре. – Подготовим вас к родам.

- Но мне еще недели три ходить, - не понимаю к чему такая осторожность.

- И все же, я настаиваю, - гнет свое Сергей Олегович. - Это мое решение и вы не можете меня ослушаться. Во главу всего встает здоровье ребенка. Поэтому сегодня вечером жду вас с вещами. Медсестра вам даст список, что можно взять с собой. А еще лучше, если вам кто-то все привезет, и вам просто никуда не нужно будет ехать. На улице гололед, - с намеком сказал врач.

Я немного растерянная и расстроенная набираю Свету и объясняю что да как. Она меня тут же уверяет, чтобы не переживала.

- Я Витю пришлю со всем тем, что тебе надо. И Ваньку себе возьмем на время, что ты лежишь. Не волнуйся. Еще немного осталось, - успокаивает сестра.

Я все это понимаю, но не хочу. Не хочу расставаться с малышкой. Я так к ней уже привыкла. Что мне будет делать потом? Даже представить не могу.

- Ну что? - смотрит на меня мужчина. - Договорились?

- Да, - киваю и поглаживаю живот. Еще немного…

- Вот и хорошо. Пойдемте, я покажу вашу палату. Вы будете там одна. Все условия … - он что-то продолжает рассказывать, а я уже почти его не слышу, запутавшись в своих мыслях. - Вот. Проходите.

Мы поднялись на третий этаж. Передо мной открыли дверь. Все в светлых пастельных тонах. Мебель, стены, пол. Приятно.

- Располагайтесь. К вам зайдут, расскажут расписание питания. Телевизор работает, - берет пульт с тумбы и включает его. - Так что не скучайте, - мягко улыбнулся и выходит, прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна в четырех стенах. Подошла к окну, оперлась руками о подоконник.

Зима в самом разгаре. Январь в этом году выдался не стабильным. То снегом заваливает, то резко теплеет, а потом снова мороз. Вот и сейчас пошел снег. А под ногами лед. Может и к лучшему, что меня решили оставить. Я пока добралась сюда, пару раз поскользнулась.

Отвернулась от окна, присела на кровать. Я постоянно поглаживаю живот, мне так спокойнее становится.

За эту беременность прилично набрала. Малышка будет крупной. Но это и не удивительно. У нее вон какие родители. Один папа чего стоит.

Я все еще вспоминаю его. Когда последний раз видела. Его взгляд полный печали. Что у него там происходит, не знаю. Но не может быть так несчастен человек. Его взъерошенные волосы так манили. Хотелось зарыться пальчиками в них и пригладить. Снежану не видела больше полугода. Странно все это. Но сейчас меня больше беспокоит одно. Это страх перед родами, после которых я не увижу свою девочку. И я прекрасно понимаю, что мне нужно было уже давно смириться с этой мыслью. Но кто бы знал как это сложно и почти не возможно.

Погладив живот, прошлась. Тут еще две двери - туалет и душевая. Не палата, а номер люкс.

Ко мне зашла медсестра. Рассказала по каким часам питание. Что мне будут приносить еду прямо в палату. Еще какие-то процедуры, но, в общем, все тихо и спокойно, как в санатории.

Через пару часов приехал Витя. В палату его не пустили, а вызвали меня на первый этаж.

- Ты не волнуйся, за Ванькой присмотрим, - тут же заговорил. - И сама держись. Ты еще сыну нужна будешь, крепкой и боевой, - натягивает улыбку.

Я прекрасно понимаю, что они поддерживают меня как могут. Я и сама все это прекрасно понимаю, но не могу с собой ничего поделать. Единственный вынесенный мною урок из всего этого, это отстаивать свои права, отстаивать свою правоту. И ни в коем случае не давать собой манипулировать. И эта ошибка стоит мне очень дорого.

Взяв пакеты и отпустив мужчину, я направилась к лестнице, на третий этаж.

В палате разобрала пакеты. И прилегла.

Так пошли день за днем. Я даже немного сбилась со счета, потому каждый из прожитых дней становился похож на день сурка. Подъем, сдача анализов, завтрак, свободное время, осмотр, обед, свободное время, возможно даже была прогулка во дворе клиники и ужин. А там и сон.

Так прошла еще неделя.

В одну из прогулок, прохаживаясь по дорожке, я заметила, как припарковалась белая машина. Вышла девушка с приличным животом. Мне она показалась знакомой. Только когда она скрылась за дверьми клиники, я поняла, что это Снежана. Я пошла за ней. Не знаю, что я бы сказала ей, но то, что хочу поговорить понимала. Поэтому прибавила шаг и вошла внутрь. Быстро разделась и оставила вещи в гардеробе.

Белые волосы Снежаны мелькнули у лестницы, и я пошла за ней. Она достаточно быстро ходит для своего положения и я, попросту, за ней не поспеваю.

Оказавшись на втором этаже, она пошла дальше, подошла к медсестре и что-то ее спросила, та махнула в сторону и Снежана пошла дальше. Я же притаилась, чтобы меня не заметила медичка и как только та скрылась, я вошла на этаж. Родильный блок. Оглянулась, но женщины уже нигде не увидела, лишь заметила закрывающуюся дверь одного из кабинетов. Я осторожно прошла к ней и застыла.

За дверью послышались голоса, женский и мужской. Снежаны голос я узнаю сразу, а следом и признаю голос Сергея Олеговича. Они о чем-то спорят.

- Давай поговорим по серьёзному. Ты заигралась Снежана. Я готов ей все рассказать, так нельзя, - говорил быстро мужчина.

Мое сердце екнуло. А вся кровь кажется, отхлынула от лица.

- Ты не посмеешь этого сделать. Я собираюсь доиграть все до конца. Это будет прекрасный для нее урок, как уводить чужого мужа из семьи, - на повышенных тонах заговорила Снежана. И после этих ее слов, я стала примерять ее слова на себя. Неужели речь идет обо мне?

- Зачем тебе ее ребенок? Тебе же в принципе дети не нужны, - от этих слов по спине побежали мурашки. Я погладила свой живот и не могла понять, как правильно расценить слова сказанные Сергеем.

- Это ребенок моего мужа. Так что я считай, почти никого не обманываю. Он хотел детей, получит. А эту…

- Ты не вправе решать за нее, - рыкнул врач.

- Дорогой мой братец, ты уже ввязался в это и выйти просто так сухим из воды не выйдет. Так что дорабатывай свою работу, и я больше не появлюсь в твоей клинике, - мне становится дурно. Так они еще и брат с сестрой. – Иначе я обо всем расскажу твоей прелестной женушке.

- Девушка, а что вы тут забыли? - раздается голос, кажется громче, чем надо и я вздрагиваю. Меня застукали за подслушиванием, и я чуть отступила от двери. Молчу, потому что сказать нечего.

Тут же распахивается дверь кабинета, и мы со Снежаной встречаемся взглядами. Она щурит глаза, словно предполагая, как много я могла услышать. И начинает наступать на меня. Я же пячусь спиной от нее. Мне надо уйти и как можно дальше отсюда.

- Вета, дорогая, нам нужно поговорить, - приторно спокойно говорит женщина.

У нее живот. Я совсем не понимаю, что происходит. Если я вынашиваю ребенка для них, то она, что? Имитирует? Значит Демид и не знает, что она не беременна? А у меня? Боже, я ношу своего ребенка! Свою малышку!

На глазах проступают слезы.

- Не подходите ко мне, - огрызаюсь я, потому что за своего ребенка я буду бороться до конца.

- Ты все неправильно поняла.

- Я поняла все так, как надо, - отступаю.

- Сережа! - оглядывается Снежана, ища поддержку у брата, но тот не двигается в нашу сторону. Похоже, он растерян и не понимает, как быть.

Я разворачиваюсь, чтобы подняться на третий этаж и забрать свои вещи, позвонить Свете и все ей сказать. Чтобы забрали меня скорее отсюда. Ноги моей здесь больше не будет. Моя, моя малышка. Обхватываю живот руками, до конца не веря, что я все чувствовала правильно. Мой ребенок. Моя и Демида. Ему надо сказать. Всем надо сказать…

Меня хватают за руку цепкие пальца Снежаны, больно впиваясь в кожу у самой лестницы.

- Ты родишь мне ребенка. Это мой ребенок и ты не имеешь к нему никакого отношения! - шипит змеей.

- Это мой ребенок. Любая экспертиза это докажет и вы это знаете. Вы боитесь, что я буду бороться за своего ребенка. И это будет именно так, потому что вам я его не отдам! Слышите!

- Тебе не удастся увести моего мужа! - восклицает она, чем заставляет меня рассмеяться.

- Да не нужен мне ваш муж. Не нужен. Мне от вашей семьи вообще ничего не нужно. Оставьте меня в покое… - я вырываю руку из ее захвата и поскальзываюсь, оступаюсь. Взмахиваю руками, хватаюсь за воздух. Кажется, время остановилось.

Я слышу чей-то крик, словно со стороны. Заваливаюсь назад, и тело пронзает боль. Я обхватываю живот, понимая, что это ничем хорошим для меня и ребенка не закончится. Мне кажется, что мой позвоночник чувствует каждую ступеньку, по которой я скатываюсь кубарем и, ударившись головой, я проваливаюсь в темноту вместе с болью, разрывающей все мое тело.