Глава 25

Вета

Малышка закряхтела в моих руках. В груди защемило от переполняющей меня нежности. Все беды словно остались за спиной. И мир сузился до нас двоих. Моя девочка, мое солнышко. Прижала к себе. Поцеловав в лобик, вдохнула запах ребенка. Это самый сладкий аромат. Самый родной.

Аленка сморщила носик. Хлопая глазками, внимательно на меня смотрела.

- Будем знакомы, - говорю тихо. - Мама тебя заберет, - оглядываюсь и понимаю, что стою совершенно одна на улице.

Поэтому в голове четко выстраивается план и я поудобнее взяв ребенка, пошагала в сторону проходной.

Мне удается проскочить мимо охранника. Выдыхаю чуть свободнее и прохожу к остановке. Малышка ведет себя спокойно, не капризничает. А я уже мысленно представляю, как принесу ее домой. Как познакомлю с сестренкой Ваньку.

Подъезжает автобус, но со стороны поселка привлекают крики. Мое сердце подпрыгивает, и я тороплюсь забраться в автобус.

Сажусь на свободное место и прижимаю к себе малышку. Сама же наблюдаю за суетой у ворот. Закрываются двери автобуса, и он страгивается с места. Я чуть спокойнее выдыхаю.

Смотрю на ребенка.

- Скоро будем дома, - шепчу.

Прилично удалившись от поселка, я расслабилась. Ведь мне все предельно ясно и понятно, что ребенок мой. И я просто восстановила справедливость. Я сама ее воспитаю. Она моя. Моя дочь! И никто не сможет у меня ее отобрать. Я докажу всем. Но не сейчас. Главное добраться до дома.

Мимо на огромной скорости пролетает машина с проблесковыми маячками и сиреной. Перерезает дорогу автобусы и водитель ударяет по тормозам. Я успеваю ухватиться рукой за спинку впереди стоящего сидения. Малышка сморщила носик, начала кукситься.

- Нет, только не плачь. Все хорошо. Моя маленькая, - нашептываю своей куколке.

В салоне поднимается волна недовольства. Водитель открывает двери и в салон входит мужчина в форме, оглядывая пассажиров.

- Что случилось? - послышались вопросы.

Но тот молчит. Я стараюсь сделать безразличным свой вид, но…

- Вот она, - взвизгивает та женщина, которая гуляла с дочкой. - Боже, - взмолилась она. - Верни ребенка, ненормальная.

Я чувствую, как на меня устремляются взгляды всех присутствующих. Поднимаю голову.

Полицейский делает пару уверенных шагов в мою сторону.

- Выши документы, пожалуйста, - произносит он, с осторожностью посматривая на кряхтящего ребенка.

Я достаю одной рукой из сумки паспорт и подаю его.

- Летова Вета Александровна, это ваш ребенок? - задает вопрос.

- Да, это моя дочь.

- Не правда. Это ребенок семьи Бестужевых! - вопит женщина, которую сдерживает второй полицейский.

- Это мой ребенок. Я ее родила. Это моя дочь. Моя! - заговорила я, понимая, что у меня отберут мою девочку. Но я не должна этого допустить. Не должна. Я же не смогу без нее. Как же мне жить без нее?

- У вас есть документы на ребенка?

- Нет.

- Пройдемте? Не будем задерживать людей. Нам предстоит разобраться, - он протягивает руку, но я понимаю, что противиться и сопротивляться бесполезно. Я хочу как можно дольше продлить свое нахождение рядом с маленькой девочкой. С моей девочкой.

Поднимаюсь с сиденья и прохожу мимо мужчины к выходу.

Автобус уезжает.

- Сейчас Снежанна Олеговна приедет. Это мать ребенка, - поясняет женщина и возвращает свой взгляд на меня. - Заговорила стерва. Сумасшедшая, вы не видите? Отберите у нее ребенка, - возмущается она.

Но мужчины не предпринимают никаких попыток что-либо сделать. Видимо бояться, что я могу навредить малышке. Ну и пусть так думают, мне все равно.

Меня усаживают на заднее сидение машины.

Я не знаю, сколько проходит времени, когда рядом останавливается белая машина и из нее выходит женщина, которая кажется мне очень знакомой. Мои руки начинают подрагивать, а к глазам подступают слезы. Нет. Нет, не может быть. Не могут у меня просто взять и отобрать ребенка.

- Вам знакома эта женщина? - задают вопросы приехавшей.

- Мы рожали в одном роддоме, - заявляет она. - У нее умер ребенок. Верните мне мою девочку, - поднимает голос она. - Вот. Вот документы на Алену. Она Бестужева! Можете позвонить в клинику. Вам расскажут кто эта ненормальная!

Дверь машины открывают.

- Позвольте? - протягивает руки мужчина.

- Это мой ребенок, - прижимаю к себе дочь.

- Мы разберемся, обязательно, а пока дайте ребенка. Вам нужно будет подписать кое-какие бумаги.

- Вы у меня ее заберете, - всхлипнула и малышка тут же закряхтела.

А ведь за все время, что она была у меня на руках, она ни разу не заплакала. Она же так же чувствует, как и я, что мы родные.

- Извините, но вы должны отдать ребенка, - говорит с нажимом. - Не заставляйте применять силу. Вы же не хотите навредить ей, верно?

Качаю головой. Конечно нет. Как я могу навредить собственному ребенку? Никогда в жизни!

Я разжимаю одеревеневшие пальцы и позволяю ему забрать малышку. Я вижу, как ее передают этой Снежане. В голове крутятся обрывки воспоминаний. Но они не связаны между собой. Я зажмуриваюсь, чтобы хоть как то успокоить этот вихрь кадров, от которых начинает разрываться голова.

Кто она такая. Откуда я могу ее знать. Света говорила, что я была суррогатной матерью, что при родах мой ребенок умер. Не она ли “как бы” мать моего ребенка?

- Это ты! - я выскакиваю из патрульной машины как ошпаренная. - Это ты украла моего ребенка! Я тебя помню! - закричала я.

Но меня тут же схватили под руки, не давай приблизиться к этой дамочке.

- Она украла моего ребенка, а не я у нее. Ее нужно арестовать, - но меня скрутили так, что сил вырываться не было. Хотя я боролась из последних сил.

А Снежана уложила ребенка в кресло и запрыгнула за руль. Уехала с пробуксовкой.

Я же кричала от бессилия и непонимания. Никто не хотел мне верить.

Как? Как мне идти против системы, где правят деньги? Как? Как доказать, что у меня отобрали моего ребенка?

- Проедем с нами, - я чувствую, как на запястьях защелкиваются наручники и меня бесцеремонно запихивают обратно в машину.

Я теряюсь в своих эмоциях. Меня всю рвет изнутри. Я не понимаю, что происходит. Готова выть от разрывающей меня боли.

- Моя девочка, моя девочка, моя девочка… - шептала я, не прекращая.

Моя и только моя…

* * *

В сознание я прихожу с трудом. Со свинцовой тяжестью не только в голове, но и во всем теле. Я не понимаю до конца, где нахожусь - в реальности или мне все это снится. Сколько же мне снилось снов… Один сумасброднее другого. Но в этом я буду разбираться позже. Для начала понять, где я. Последнее что помню, так это отделение полиции. И все. У меня словно память отшибло.

С трудом принимаю сидячее положение. Свешиваю ноги с кровати. Небольшая комната, из мебели только кровать и стол со стулом. Окно. Я встаю с постели и босыми ногами плетусь до него. Решетка.

В ушах закипает шум. Где я, черт возьми.

За спиной щелкает замок и отворяется дверь. Я оборачиваюсь. На пороге стоит мужчина. Он похож на врача. Лет сорока, может чуть больше. С небольшой аккуратной бородкой. И очками на переносице.

- Здравствуйте, Вета Александровна. Как вы себя чувствуете? - интересуется он, вполне дружелюбно.

- Где я? - дежавю какое-то. Было уже такое, было. Я же не чокнутая? Нет?

- Вы находитесь на принудительном лечении.

- Я не сумасшедшая, - тут же занервничала.

Нет, нет, я не сумасшедшая. Да что же это такое?

- А никто вас не называет сумасшедшей. Просто ваш организм оказался слаб перед стрессом. Он попросту не справился. Поэтому мы вам помогаем медикаментозно. Пара дней как наблюдается положительная динамика, поэтому от сильнодействующих веществ мы решили отказаться. Но все теперь зависит от вашего поведения. Прошу вас, не вынуждайте нас действовать радикально, - он сделал пару шагов в моем направлении. - Давайте переговорим. Спокойно, без скандалов.

- Что вы хотите от меня?

- Хочу знать, что вас тревожит…

- А вы что, по своей доброте душевной готовы выслушать исповедь? - усмехнулась я.

- Называйте это как хотите. Но вы можете мне довериться, - садиться на стул.

- Вам? - я рассмеялась. - Полагаю, что вы шутите, - осматриваю себя. На мне какая-то непонятная пижама серого цвета.

- Нет, я не шучу.

Я заламываю руки не в силах позволить себе что-либо рассказать этому человеку, которого вообще осознанно вижу впервые.

- Сколько меня здесь держат? Кто меня здесь закрыл?

- Вы здесь всего неделю.

Минус неделя из жизни. Из жизни, где я снова без своей малышки.

Ванька! Света…

- Мои родные знают где я? - прищурилась, пытаясь прочитать этого человека.

- Да. Если ваше поведение будет достойным, то завтра же мы пригласим вашу сестру, - говорит врач.

- Что значит достойным?

- Вы не будете кричать, биться о стену головой, не будете причинять какие либо увечья себе, не будете подвергать свою жизнь опасности. Вы здесь, чтобы мы смогли вам справиться с проблемой.

Я села на постель и уставилась на мужчину. Я давно поняла, что разучилась понимать людей. Кто есть кто не понятно. Кому могу я доверять, а кому нет. Это сложно. Но как мне хочется высказать все то, что у меня накопилось. А если я здесь, то меня считают за ненормальную. А мне нужно отсюда выйти, чтобы заняться доказательством того, что я родная мать ребенка.

В моей голове крутятся обрывки воспоминаний, где я четко понимаю, что ребенок мой. Я слышала это своими ушами. И я уверена, что это не сон. Что это было наяву.

- Я хочу вам помочь, - продолжает давить мужчина, видимо заметив мои сомнения.

Я поднимаю на него свой взгляд и пытаюсь понять, на чьей он стороне на самом деле. Или ему проплатили мое якобы лечение… что тоже кстати вариант. Сейчас верить можно только самой себе.

- Я не хочу с вами разговаривать, - отворачиваюсь от него, вызывая его разочарованный вздох.

Усмехаюсь. А что ты хотел? Оказаться в психушке, да-да, я больше чем уверена, что это место именно так и называется, и выложить все свои душевные переживания, чтобы усугубить свое положение? Как бы ни так!

Только лишь оказавшись на свободе, я смогу вернуть себе свою дочь.

* * *

На следующий день, как и обещал врач ко мне пустили Свету.

- Вета, - кинулась меня обнимать. - Что же ты наделала, - по ее щекам текут слезы.

Я ее отстраняю от себя и заглядываю в глаза.

- А что я наделала? - непонимающе на нее уставилась.

- Хотела украсть чужого ребенка. Как же ты не поймешь это не твой ребенок. Вета, не совершай больше таких глупостей.

- Ты, правда, так думаешь? Ты думаешь, что я сумасшедшая?

- Нет, дорогая, я так не думаю.

- Тогда скажи мне, пожалуйста, зачем мне сказали, что я потеряла ребенка при родах, если у них есть ребенок? Они все равно получили ребенка. Откуда он у них если я была суррогатной матерью, - меня снова накрыла истерика.

Света замолчала, впилась в меня взглядом. Она думала. Я видела, что своим вопросом заставила ее задуматься.

- Если это так, то они видимо хотели предотвратить твое появление в их жизни, - большими испуганными глазами смотрит на меня. - Они боялись.

- Они боялись одного. Что я буду доказывать, что ребенок мой. Мой ребенок, понимаешь?

- Но он ведь не твой… - уже с сомнением произносит Света.

Я не знаю что сказать, потому что я никак не вспомню тот момент, из-за которого я стала уверенной в своей правде.

Дни пошли быстрее. Я стала сдерживать все то негодование, что рвалось из меня. Но мне удавалось обуздать новые приливы истерик. Я держалась лишь на голом энтузиазме. Мне нужно было отсюда выйти. И как можно быстрее.

Со мной приходил беседовать врач. Как выяснилось, зовут его Дмитрий Васильевич. Он задавал вопросы, а я старалась отвечать так, чтобы ему ответы мои нравились. И у меня получалось.

- Как ты, - в один из дней ко мне снова пустили сестру.

- Как видишь, - пожимаю плечами, усаживаясь на стул у окна. Мне все больше нравилось смотреть окно. Хот там ничего особо то и не происходило, но я, глядя на внутренний двор больницы, могла сосредоточиться на своих воспоминаниях.

- Мне сказали, что ты идешь на поправку.

Пожимаю плечами. Мне Дмитрий Васильевич ничего не говорит по поводу моего состояния. Я только могу догадываться.

- Когда выпустят, не сказали?

- Нет.

- Как Ваня? Приведи его в следующий раз. Хотя нет, не надо. Я не хочу чтобы он меня видел такой, - такой опустошенной и беспомощной. Нет, такой я точно не могу показаться сыну. Не имею права.

- Да, ты права, пока не стоит, - кинула Света.

- Ты лучше расскажи как Егорка? Я столько потеряла времени. Рожала в январе, а уже март заканчивается. Это слишком много.

- Он уже пытается сидеть, но я пока не разрешаю и он очень возмущается по этому поводу. Все хочет потрогать и обязательно попробовать, - мягко улыбается она.

А у меня перед глазами стоит моя малышка. Моя синеглазка.

Прошло еще около недели, прежде чем Дмитрий Васильевич снова устроил мне допрос.

- Чем займетесь, как только окажетесь дома, - спросил он, сложив руки на груди и внимательно на меня смотря.

- Как только вы выпустите меня на свободу? - усмехнулась я.

- Согласитесь, этот вариант гораздо лучше нежели СИЗО или еще того хуже реальный срок за похищение.

Об этом я в тот момент не думала. Я вообще мало о чем думала. Шла на одних инстинктах. Будто и не я вовсе была. А зверь, идущий по следам своего детеныша. Во мне все было настроено на ее поиск и мне удалось.

Я тряхнула головой, чтобы снова не уплывать в свои ощущения и чувства. Нужно оставаться с холодной головой, чтобы не дай бог не наговорить лишнего.

- Вы правы, - вышло хрипло, словно буквы карябали горло. - Это лучший вариант. Мне повезло, что вы правильно оцениваете ситуацию и до последнего не пичкаете меня транквилизаторами. Спасибо, - а это говорю вполне искренне. Ведь я до сих пор могла валяться в обезумевшем состоянии.

- Вы правильно все понимаете, - кивает он. - В связи со случившимся вы все равно будете стоять на учете. До определенного времени.

- Но метка останется. Я понимаю, - соглашаюсь.

Выйдя с охраняемой территории, я огляделась по сторонам. Город так и живет своей жизнью, словно ничего не произошло. Словно и не было этих почти нескольких месяцев заточения. В последнее время я действительно поняла, что меня сломали. Система меня перемолола, не оставив ни капли частички той самой меня. Меня стерли как личность. Меня больше нет.

- Я хочу вам помочь, - продолжает давить мужчина, видимо заметив мои сомнения.

Я поднимаю на него свой взгляд и пытаюсь понять, на чьей он стороне на самом деле. Или ему проплатили мое якобы лечение… что тоже кстати вариант. Сейчас верить можно только самой себе.

- Я не хочу с вами разговаривать, - отворачиваюсь от него, вызывая его разочарованный вздох.

Усмехаюсь. А что ты хотел? Оказаться в психушке, да-да, я больше чем уверена, что это место именно так и называется, и выложить все свои душевные переживания, чтобы усугубить свое положение? Как бы ни так!

Только лишь оказавшись на свободе, я смогу вернуть себе свою дочь.

* * *

На следующий день, как и обещал врач ко мне пустили Свету.

- Вета, - кинулась меня обнимать. - Что же ты наделала, - по ее щекам текут слезы.

Я ее отстраняю от себя и заглядываю в глаза.

- А что я наделала? - непонимающе на нее уставилась.

- Хотела украсть чужого ребенка. Как же ты не поймешь это не твой ребенок. Вета, не совершай больше таких глупостей.

- Ты, правда, так думаешь? Ты думаешь, что я сумасшедшая?

- Нет, дорогая, я так не думаю.

- Тогда скажи мне, пожалуйста, зачем мне сказали, что я потеряла ребенка при родах, если у них есть ребенок? Они все равно получили ребенка. Откуда он у них если я была суррогатной матерью, - меня снова накрыла истерика.

Света замолчала, впилась в меня взглядом. Она думала. Я видела, что своим вопросом заставила ее задуматься.

- Если это так, то они видимо хотели предотвратить твое появление в их жизни, - большими испуганными глазами смотрит на меня. - Они боялись.

- Они боялись одного. Что я буду доказывать, что ребенок мой. Мой ребенок, понимаешь?

- Но он ведь не твой… - уже с сомнением произносит Света.

Я не знаю что сказать, потому что я никак не вспомню тот момент, из-за которого я стала уверенной в своей правде.

Дни пошли быстрее. Я стала сдерживать все то негодование, что рвалось из меня. Но мне удавалось обуздать новые приливы истерик. Я держалась лишь на голом энтузиазме. Мне нужно было отсюда выйти. И как можно быстрее.

Со мной приходил беседовать врач. Как выяснилось, зовут его Дмитрий Васильевич. Он задавал вопросы, а я старалась отвечать так, чтобы ему ответы мои нравились. И у меня получалось.

- Как ты, - в один из дней ко мне снова пустили сестру.

- Как видишь, - пожимаю плечами, усаживаясь на стул у окна. Мне все больше нравилось смотреть окно. Хот там ничего особо то и не происходило, но я, глядя на внутренний двор больницы, могла сосредоточиться на своих воспоминаниях.

- Мне сказали, что ты идешь на поправку.

Пожимаю плечами. Мне Дмитрий Васильевич ничего не говорит по поводу моего состояния. Я только могу догадываться.

- Когда выпустят, не сказали?

- Нет.

- Как Ваня? Приведи его в следующий раз. Хотя нет, не надо. Я не хочу чтобы он меня видел такой, - такой опустошенной и беспомощной. Нет, такой я точно не могу показаться сыну. Не имею права.

- Да, ты права, пока не стоит, - кинула Света.

- Ты лучше расскажи как Егорка? Я столько потеряла времени. Рожала в январе, а уже март заканчивается. Это слишком много.

- Он уже пытается сидеть, но я пока не разрешаю и он очень возмущается по этому поводу. Все хочет потрогать и обязательно попробовать, - мягко улыбается она.

А у меня перед глазами стоит моя малышка. Моя синеглазка.

Прошло еще около недели, прежде чем Дмитрий Васильевич снова устроил мне допрос.

- Чем займетесь, как только окажетесь дома, - спросил он, сложив руки на груди и внимательно на меня смотря.

- Как только вы выпустите меня на свободу? - усмехнулась я.

- Согласитесь, этот вариант гораздо лучше нежели СИЗО или еще того хуже реальный срок за похищение.

Об этом я в тот момент не думала. Я вообще мало о чем думала. Шла на одних инстинктах. Будто и не я вовсе была. А зверь, идущий по следам своего детеныша. Во мне все было настроено на ее поиск и мне удалось.

Я тряхнула головой, чтобы снова не уплывать в свои ощущения и чувства. Нужно оставаться с холодной головой, чтобы не дай бог не наговорить лишнего.

- Вы правы, - вышло хрипло, словно буквы карябали горло. - Это лучший вариант. Мне повезло, что вы правильно оцениваете ситуацию и до последнего не пичкаете меня транквилизаторами. Спасибо, - а это говорю вполне искренне. Ведь я до сих пор могла валяться в обезумевшем состоянии.

- Вы правильно все понимаете, - кивает он. - В связи со случившимся вы все равно будете стоять на учете. До определенного времени.

- Но метка останется. Я понимаю, - соглашаюсь.

Выйдя с охраняемой территории, я огляделась по сторонам. Город так и живет своей жизнью, словно ничего не произошло. Словно и не было этих почти нескольких месяцев заточения. В последнее время я действительно поняла, что меня сломали. Система меня перемолола, не оставив ни капли частички той самой меня. Меня стерли как личность. Меня больше нет.

- Я хочу вам помочь, - продолжает давить мужчина, видимо заметив мои сомнения.

Я поднимаю на него свой взгляд и пытаюсь понять, на чьей он стороне на самом деле. Или ему проплатили мое якобы лечение… что тоже кстати вариант. Сейчас верить можно только самой себе.

- Я не хочу с вами разговаривать, - отворачиваюсь от него, вызывая его разочарованный вздох.

Усмехаюсь. А что ты хотел? Оказаться в психушке, да-да, я больше чем уверена, что это место именно так и называется, и выложить все свои душевные переживания, чтобы усугубить свое положение? Как бы ни так!

Только лишь оказавшись на свободе, я смогу вернуть себе свою дочь.

* * *

На следующий день, как и обещал врач ко мне пустили Свету.

- Вета, - кинулась меня обнимать. - Что же ты наделала, - по ее щекам текут слезы.

Я ее отстраняю от себя и заглядываю в глаза.

- А что я наделала? - непонимающе на нее уставилась.

- Хотела украсть чужого ребенка. Как же ты не поймешь это не твой ребенок. Вета, не совершай больше таких глупостей.

- Ты, правда, так думаешь? Ты думаешь, что я сумасшедшая?

- Нет, дорогая, я так не думаю.

- Тогда скажи мне, пожалуйста, зачем мне сказали, что я потеряла ребенка при родах, если у них есть ребенок? Они все равно получили ребенка. Откуда он у них если я была суррогатной матерью, - меня снова накрыла истерика.

Света замолчала, впилась в меня взглядом. Она думала. Я видела, что своим вопросом заставила ее задуматься.

- Если это так, то они видимо хотели предотвратить твое появление в их жизни, - большими испуганными глазами смотрит на меня. - Они боялись.

- Они боялись одного. Что я буду доказывать, что ребенок мой. Мой ребенок, понимаешь?

- Но он ведь не твой… - уже с сомнением произносит Света.

Я не знаю что сказать, потому что я никак не вспомню тот момент, из-за которого я стала уверенной в своей правде.

Дни пошли быстрее. Я стала сдерживать все то негодование, что рвалось из меня. Но мне удавалось обуздать новые приливы истерик. Я держалась лишь на голом энтузиазме. Мне нужно было отсюда выйти. И как можно быстрее.

Со мной приходил беседовать врач. Как выяснилось, зовут его Дмитрий Васильевич. Он задавал вопросы, а я старалась отвечать так, чтобы ему ответы мои нравились. И у меня получалось.

- Как ты, - в один из дней ко мне снова пустили сестру.

- Как видишь, - пожимаю плечами, усаживаясь на стул у окна. Мне все больше нравилось смотреть окно. Хот там ничего особо то и не происходило, но я, глядя на внутренний двор больницы, могла сосредоточиться на своих воспоминаниях.

- Мне сказали, что ты идешь на поправку.

Пожимаю плечами. Мне Дмитрий Васильевич ничего не говорит по поводу моего состояния. Я только могу догадываться.

- Когда выпустят, не сказали?

- Нет.

- Как Ваня? Приведи его в следующий раз. Хотя нет, не надо. Я не хочу чтобы он меня видел такой, - такой опустошенной и беспомощной. Нет, такой я точно не могу показаться сыну. Не имею права.

- Да, ты права, пока не стоит, - кинула Света.

- Ты лучше расскажи как Егорка? Я столько потеряла времени. Рожала в январе, а уже март заканчивается. Это слишком много.

- Он уже пытается сидеть, но я пока не разрешаю и он очень возмущается по этому поводу. Все хочет потрогать и обязательно попробовать, - мягко улыбается она.

А у меня перед глазами стоит моя малышка. Моя синеглазка.

Прошло еще около недели, прежде чем Дмитрий Васильевич снова устроил мне допрос.

- Чем займетесь, как только окажетесь дома, - спросил он, сложив руки на груди и внимательно на меня смотря.

- Как только вы выпустите меня на свободу? - усмехнулась я.

- Согласитесь, этот вариант гораздо лучше нежели СИЗО или еще того хуже реальный срок за похищение.

Об этом я в тот момент не думала. Я вообще мало о чем думала. Шла на одних инстинктах. Будто и не я вовсе была. А зверь, идущий по следам своего детеныша. Во мне все было настроено на ее поиск и мне удалось.

Я тряхнула головой, чтобы снова не уплывать в свои ощущения и чувства. Нужно оставаться с холодной головой, чтобы не дай бог не наговорить лишнего.

- Вы правы, - вышло хрипло, словно буквы карябали горло. - Это лучший вариант. Мне повезло, что вы правильно оцениваете ситуацию и до последнего не пичкаете меня транквилизаторами. Спасибо, - а это говорю вполне искренне. Ведь я до сих пор могла валяться в обезумевшем состоянии.

- Вы правильно все понимаете, - кивает он. - В связи со случившимся вы все равно будете стоять на учете. До определенного времени.

- Но метка останется. Я понимаю, - соглашаюсь.

Выйдя с охраняемой территории, я огляделась по сторонам. Город так и живет своей жизнью, словно ничего не произошло. Словно и не было этих почти нескольких месяцев заточения. В последнее время я действительно поняла, что меня сломали. Система меня перемолола, не оставив ни капли частички той самой меня. Меня стерли как личность. Меня больше нет.

Нет здесь мне места. И не было.

Чувства что родились во мне, теперь погребены обломками моей прежней жизни.

Оглядевшись еще раз, покрутившись вокруг своей оси, в голове звучит лишь одно слово - уехать. И как можно быстрее. Не хочу больше ничего общего иметь с этим городом, с этим местом. Забыть бы все как страшный сон. Но у меня есть лишь одно желание. В котором я не в силах себе противостоять. А потом можно и уехать.

Я хочу еще раз посмотреть на тот дом, где живет моя девочка. Я понимаю, что там показываться мне нельзя, это будет грозить либо арестом и реальным сроком. Либо принудительным лечением. Ни того и ни другого я не переживу. Тем более у меня есть ради кого жить. По крайней мере, пытаться. Это сын. Которого я давно не видела.

Огляделась по сторонам еще раз. Смахнула слезы покатившиеся по щекам.

Не далеко у ворот стояла машина. За мной приехали. Я крепче сжала пальцами ручки пакета и зашагала в сторону меня встречавших. Витя со Светой приехали.

- Дорогая моя, - обнимает меня. Чуть ли не плачет. - Бабуля с детьми. Заждалась очень. Ванька вчера весь день убирался в вашей квартире, - чуть отступила, заглядывая мне в глаза.

- Я в порядке, не смотри на меня так.

В квартире сестры нас ждет накрытый стол. бабуля расстаралась. А увидев меня, тут же кинулась обнимать и плакать.

- Деточка моя, не уберегла я тебя, - всхлипывала она.

- Баб, да все нормально. Я же жива, здорова.

- Здорова ли? - с сомнением переспросила, всматриваясь в мое лицо.

Что они все там хотят увидеть? Или я так изменилась, что меня стало не узнать и они каждый раз сомневались что я это я?

- Мама, - навстречу из комнаты выбежал сын.

Теперь реветь настала моя очередь. Как же больно мне. Как же страшно и обидно за все то, что приключилось. Но больше всего я себя ругаю за то, что мой сын так же пострадал. Он был без меня все это время. А ведь по сути можно был все предотвратить. не допустить эту беременность. Только…

Тот единственный раз стал роковым для меня. Именно тогда я забеременела.

Только сейчас пронзило мой мозг понимание, что в этом был еще замешан и врач-репродуктолог.

Но у меня не связывалось то, почему он помогал этой Снежане.

Все последующие дни я строила план как попасть на территорию того поселка. Мне бы поговорить с… Демидом. Я потихоньку все вспоминала. Вся картинка складывалась, за исключением недостающих моментов-пазлов, без которых все это было похоже на кашу.

Ночами мне снились сны. В одних из которых был мужчина. Высокий, с темным пронзающим взглядом. И когда он мне снился, я просыпалась среди ночи в холодном поту. А еще мне снилось то, из за чего все это началось. Наша близость. И я все пыталась сложить. Было ли это на самом деле. Видимо лечение наложило свое отпечаток на мою память, да и травма головы. Я с каждым прошедшим днем все больше начинала сомневаться в том, что случившееся было реальностью.

В один из дней, мне все же удалось снова оказаться у того поселка. Я наняла такси и попросила водителя сказать охране, что его вызвали Бестужевы. По идее, машину бы пропустили. Но ответ охраны меня удивил.

- Бестужевы? - усмехнулся охранник. - Они здесь уже давно не живут. дом продали. так что это какая-то ошибка либо ты напутал поселки.

Вот тут-то я потеряла последнюю надежду.

Дома я рыскала по просторам интернета. Перебрала все соцсети. И я нашла Снежану. Но ее странички давно не обновлялись. Примерно с января месяца. Вот тут я и поняла, что связь оборвалась. Теперь окончательно. Теперь мне точно их не найти. Хотя…

на следующий день я отправилась в клинику, где все это происходило.

- Мне нужен Сергей Олегович, - заявила на ресепшене.

- Он не работает, - коротко ответила девушка.

- А когда мне можно прийти, чтобы переговорить с ним. Он хороший специалист и я надеялась на встречу с ним, - обманывала я.

- Вы не поняли, девушка. Сергей Олегович больше ту не работает. Если вам нужен специалист его профиля, я вам могу посоветовать хорошего специалиста.

- Нет, спасибо, - еще одна ниточка оборвалась. - А что случилось? Куда он мог уйти.

- Не могу сказать. Мне показалось, что он решил уйти из профессии, - пожала плечами девушка и переключила свое внимание на стоявшую за мной женщину.

Вот так я потеряла последнюю надежду. Все кончено. Не найти. А на реальный розыск у меня попросту нет средств. Все упирается в деньги. А у меня все что было уже почти закончилось.

Вечером, после всех моих неудач, уложив сына спать, я спустилась к Свете.

- Что-то случилось? - забеспокоилась она.

- Мне нужно поговорить с тобой.

- Проходи, - впускает и закрывает за мной дверь. - У меня все спят, пойдем на кухню.

Сестра разливает ароматный чай по кружкам и подает одну мне.

- Так о чем ты хотела поговорить?

- Я хочу уехать, - начала я не с того с чего хотела. Мне очень хотелось ей рассказать, чем я все это время после выхода с клиники занималась. Поисками, которые не увенчались успехом. Провал. Сплошной. По всем фронтам.

- Куда? - насторожилась она.

- Для начала к бабуле в деревню. Тут как раз неделю каникул у Ваньки в школе. Но вообще я очень хочу уехать в другой город. Возможно даже в другую область.

- Но почему? Тут же я рядом. Да, можно пожить у бабули, если ты хочешь сменить обстановку, но зачем менять город? - заволновалась она.

- Просто я чувствую здесь все, понимаешь? Я вижу себя здесь беременной. Я помню его. Все тут напоминает о произошедшем. Тут все словно кричит о моем несчастье. Но я решила, что нужно жить дальше. Что я уже ничего не смогу изменить. Мне нужно. Я чувствую это. Я с этой мыслью вышла из лечебницы. Надо было сразу, не пытаться что-то исправить, что-то найти. Надо было сразу уезжать.

- Раз ты так решила, - ее плечи поникли.

- Решила. И это уже точно.

- Если ты считаешь, что тебе это надо…

- Надо. Я завтра же уезжаю. С сыном. И документы из школы заберем. Я не вернусь больше сюда. Ты меня прости, если чем обидела. Я здорово заставила вас волноваться за себя. Извини, - тянусь к ней и мы обнимаемся.

- Это ты прости меня. То злосчастное объявление. Если бы не я настояла. Черт возьми, это же и я звонила по нему.

- Глупая, - улыбнулась сквозь слезы я. - Это я переспала с ним, а не ты. Я как дура влюбилась в него. Так что виновата я и только я. И в своей слабости моя вина. Я слишком мягкая. Слишком позволила пользоваться своим доверием, да и в целом собой.