Глава 21

Глава 21. Даниил

Какая встреча. Я поднялся по лестнице на второй этаж, шёл по коридору, думая позвать Еву на кофе, но идти на чердак и не пришлось. Они вывалились из санузла, обе испуганные, две пары круглых глаз уставились на меня.

Едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ева, Анита, обе девушки такие милые, когда их застаешь врасплох. Старшая не слишком привлекала меня, высокая и худая блондинка — не мой вкус. Но Ева с её мягкой женственной фигурой, что казалась ещё выразительнее из-за небольшого роста, сводила меня с ума. Она не была худышкой, но каждый изгиб был на месте.

Каждый раз, глядя на неё без одежды, я истекал слюной как голодный волк. И сейчас... Она была в короткой футболке и обтягивающих шортиках. Волосы не уложены. И мне было всё равно, о чём она шепталась со своей сестрой. Я захотел ее так сильно, что даже свободные брюки показались малы в паху.

Но...

Я ненавидел это всем сердцем.

Немая сцена. Три секунды. Тумблер переключён — чудовище на месте.

— И что вы там делали? — спросил я, подойдя ближе к Еве. — О чём шептались, Ев?

— Я сделала тест на беременность, — ответила она, глядя на меня своими оленьими глазами. — Не могла найти баночку, попросила Аниту.

— А я осталась для моральной поддержки, — кивнула блондинка. — Мне нельзя поддержать сестру в такой момент? У неё это впервые.

— Можно. Что там?

— Ничего, я не беременна, — сказала она и отвела взгляд. Что-то было не так. Только дурак бы не понял. А мне нельзя было изображать из себя дурака ни при каких обстоятельствах. Я мог бы промолчать. Да я и хотел это сделать. Но... Что бы на моём месте сделал Натан?

Мой брат, к слову, настолько вжился в эту роль, что иногда казался мне чужим. Так бывает, когда сам веришь в то, что говоришь и делаешь.

Самая тяжёлая задача в нашей жизни...

— Там был второй тест, ты его тоже использовала?

— Нет. Он там, в коробке, я забыла забрать, — Ева сделала шаг к двери, и я проследовал за ней в санузел, оставив Аниту в коридоре. Девушка остановилась у раковины, взяла коробочку и хотела выйти, но я задержал её.

— Второй сделаешь при мне.

— Зачем? — она обернулась. В глазах было отчаяние, трепет и ещё что-то практически неуловимое. За те три секунды, что она смотрела на меня, я твёрдо решил переспать с ней перед завтраком. После обеда мне уезжать на целых два дня. Одна должна запомнить нашу последнюю близость...

« — Что бы было проще, бери её так часто, как хочешь сам. У тебя встал — тащи в постель. Она не хочет, всё равно тащи. Смажь, чтобы ей не было больно и этого достаточно. Лишнее не нужно, она должна испытывать страх перед тобой, чувствовать себя твоей вещью, чувствовать себя использованной после секса. Как бы тебе ни хотелось объясниться с ней, не стоит. Категорически не стоит, Дань. Представь, что она сама позвала тебя. Сам решишь, что тебе представить, но без этого ничего не получится. Когда ты почувствуешь, что она подчиняется добровольно, сама идёт на контакт, когда ей вот это всё начнет нравиться...

— Какого хера, Натан?! Ей начнёт нравиться? Ты сам себя слышишь?! Тебе понравится, если тебя будут брать силой каждый раз, а? — я кричал. Бил ладонью об стол, зарывался пальцами в свои волосы. Я не видел, что происходит за стенами их спальни. Но я не знал, что он насилует её каждый раз.

Каждый раз...

— Всё может быть. Попробуй пару раз отклониться от правил. Но не больше. Когда ей начнёт это нравиться, когда ты увидишь от нее отдачу, можешь прекратить. Страх и ненависть — подчинение — преданность или любовь — а дальше ты знаешь сам. Последовательность нельзя менять.

— Я не справлюсь.

— Справишься, — усмехнулся Натан. — А то я тебя не знаю. Ты хуже, чем пытаешься казаться, брат. Выпусти своего зверя. Иначе мне придётся выпустить своего ещё и на Еву. От этого будет хуже всем, особенно девушке. Если ты её любишь, сделаешь всё, что я тебе сказал».

— Затем, что я не видел и не знаю, правда это или нет. Давай, Ев.

— Можешь выйти?

— Нет, не могу. Делай при мне, чего ты стесняешься? Я видел тебя всю, и не только видел.

Она смущалась. Сильно смущалась. Круглые щеки налились краской. Я подавил желание крепко прижать её к себе. Чудовище во мне постепенно забивалось в угол, и я тащил его обратно, за шкирку.

— Я не хочу сейчас в туалет, я только сходила, — пролепетала она, сжимая в руке коробочку. — Давай попозже, часа через два?

— А где тот тест?

— Вон там, — она кивнула в сторону мусорной корзины. — Если хочешь, достану.

— Не нужно, — вздохнул я. — Ладно, Ев. Я тебе верю. Сделаешь ещё через неделю.

— Угу.

Я посмотрел вниз, на её круглую попку, обтянутую тканью шортиков. Член напрягся. Я мягко взял её за руку и повёл наверх, в нашу спальню. Она вела себя покорно, остановилась, когда остановился я и подняла глаза, когда я встал напротив неё.

— Сегодня я уезжаю ненадолго. Ты знаешь, что нужно делать?

— Знаю, — кивнула она. — Я не доставлю проблем Аните и Натану. Буду сидеть здесь. Что-то ещё?

— Хочу тебя, — выдохнул я.

Если бы не это чертово проклятие, я бы смог сказать ей это не раньше, чем через полгода отношений. И то... Я бы переживал, что она ответит отказом. Но сейчас я должен на её отказ настаивать, а на повторный применять силу. Чудовище, которого я взращивал в себе, получает удовлетворение. Но это не я. Это совсем не я.

Уверенность, что у нас ничего не получится, что она уйдёт от меня, когда всё закончится, росла с каждым брошенным в мою сторону взглядом. Но на этот раз в её глазах я увидел нечто иное. Неестественный для неё блеск. Она хотела?

— Хорошо, Дань, — прошептала она и я тут притянул девушку к себе и впился в её мягкие и сладкие губы. Ева ответила на поцелуй, я почувствовал, как её теплая ладонь скользнула под мою футболку, она обожгла меня своим прикосновением. Кровь отлила от головы, и мощным потоком ударила в пах. Ева целовалась со мной как в последний раз, ей не хватало дыхания, но её язык с нежностью ласкал мой, а маленькие горячие ладони блуждали по моей спине...

Неужели это всё? Она подчинилась? Она, наконец, сдалась?

— Ты хочешь сейчас? — спросила она, неожиданно прервав наш поцелуй. Глаза блестели ещё сильнее. В моих штанах стало совсем тесно. Такую я хотел всей душой и всем телом.

— Хочу сейчас, не могу больше ждать, — прошептал я, уже снимая с неё шортики. Это было правдой. Она сводила меня с ума. Ее взгляд, теплый цветочный запах от её тела, её намокшие половые губки — она позволила мне коснуться себя. Ощутив влагу между её ног, я чуть не взорвался. Я обхватил рукой её талию и бережно опустил на кровать. Ева сама развела колени и молча следила за мной, когда я доставал член из штанов. Он безбожно пульсировал, и я едва не кончил, когда погрузил его внутрь.

Я хотел...

До самого конца. Глубоко в неё. Почувствовать ее гладенький лобок своим. Почувствовать, как яйца вжимаются в её попку. Задрать футболку и схватить губами твердый сосок. Двинуться внутрь ещё глубже, чтобы она почувствовала меня каждой клеточкой своего дрожащего тела.

В такие моменты мне не требовалось вытаскивать наружу чудовище. Я сам был им.

— Аааах, — Ева протяжно простонала, отвернулась и зажмурилась. Только когда она немного морщилась или плотно закрывала глаза, я понимал, что ей больно. Что я слишком сильно давлю головкой члена там, внутри. Я ослабил свой напор, немного вышел из нее и начал двигаться быстрее. Уголки её губ едва заметно поднялись в улыбке — я сделал всё правильно. В ней было влажно, очень горячо и так тесно... Стеночки влагалища растягивались с каждым проникновением. Не кончить после нескольких толчков — тяжело, но я держался как мог.

Она больше не стонала, только тяжело дышала, придерживая ладонями свою грудь — она покачивалась в такт моим движениям, и, наверное, Ева ещё смущалась меня, не позволяла видеть её всю. Смущались мы оба... Только я затолкал своё смущение так далеко, что уже не достать. И мне стало всё равно. Я вынул член из неё, головкой собрал влагу между ее половинок. Ева вздрогнула и закусила губу. Её дыхание стало глубже.

Я хотел видеть, как она доходит до пика. Чтобы она смотрела мне в глаза, пока кончает.

— Открой глаза, Ева, — прошептал я. Да, это был приказ. Но иначе нельзя. Хоть что-то, что не делает ей больно, но демонстрирует мою власть над ней.

Она открыла и посмотрела вниз. Я снова вошёл в нее и, приподнявшись, положил ладонь на её лобок. Большим пальцем нашёл твердый узелок — её клитор. Приоткрыв пухлые губы, едва слышно постанывая, она заворожено смотрела на то, как мой член входит в неё, как я ласкаю её пальцем, и это выворачивало меня наизнанку. Теперь пришло моё время закрыть глаза, чтобы не видеть её. Чтобы не сорваться.

Она стонала громче, а мой пенис пульсировал в ней всё сильнее. В моём теле не отсталось крови, вся была в паху, безумная тяжесть, практически боль. Лаская её, я вынимал член, чувствовал, как отпускает и вновь двигался внутрь. Когда её дыхание стало ещё глубже, и мышцы начали сокращаться, я не выдержал в ту же секунду. Рот наполнился слюной, и я, не обращая на это внимания, накрыл дрожащие губы Евы своими. Целуясь, она кончала. Выла мне в губы, сжимала меня своими ножками и я натирал её влажную бусинку, пока она сама не убрала мою руку.

Я был опустошён после этого секса. Я отдал ей всю свою энергию. Но Ева ничего не сказала мне. Она прервала поцелуй, вылезла из-под меня и молча ушла в санузел, видимо, смывать сперму с живота. Я залил её всю.

А потом, когда она включила воду, я услышал, что она плачет. Так и остался сидеть на кровати. Мне не нужно было думать о том, что я сделал не так. Абсолютно всё между нами и здесь, в этом доме, было не так.

* * *

Я бросил последний взгляд на дом. Там, под самой крышей, на чердаке, осталась она. Я очень надеялся, что ей хватит благоразумия не поднимать шум, пока меня нет. Я надеялся, что она будет меня ждать, несмотря на всё, что я сделал. Тяжело вздохнув, я сел в машину, захлопнул дверь и завел мотор.

Предстоял долгий путь.

Мысли невольно переключились на мать. Я не видел её уже целую вечность. Наша семья окончательно раскололась в тот день, когда Натан решил пойти по стопам отца и влез в его дела. Мать не смогла этого простить. Она видела в работе отца угрозу для всей семьи, а когда старший сын добровольно ступил на тот же путь, она просто вычеркнула нас всех из своей жизни.

Я всегда был между двух огней. Пытался примирить непримиримое, склеить то, что уже давно превратилось в труху. Когда она вышла замуж во второй раз, я искренне надеялся, что она станет хоть немного счастливее. И тогда я стал ей не нужен — новый муж, новая жизнь, в которой не было места напоминаниям о прошлом. Но сказка быстро закончилась. Второй муж исчез так же внезапно, как и появился, оставив её один на один с пустой квартирой и разбитыми надеждами.

Теперь она осталась совсем одна. Гордая, сломленная и бесконечно одинокая. И хотя она почти не разговаривала со мной, я продолжал помогать ей. Приезжал, иногда давал ей деньги, помогал по дому, где-то что-то починить, подправить, поклеить обои. Это была безусловная любовь — глупая, односторонняя. Одна часть моего сердца была для неё. Другую я оставил для Евы.

Хоть и понимал, что и она будет разбита вдребезги.

Дорога была ровной, машина двигалась плавно. Пейзаж за окном слился в серую полосу. Усталость навалилась внезапно, когда стрелка часов перевалила за полночь. Глаза начали слипаться, а реакция притупилась. Я понимал, что в таком состоянии не доеду.

Я свернул к придорожной гостинице с мигающей неоновой вывеской. Внутри пахло старой пылью и дешевым чистящим средством. Мне было плевать. Я оплатил номер, поставил будильник ровно на четыре часа и провалился в тяжелый сон, даже не снимая одежду.

Проснулся я от резкого, сверлящего мозг звука. Это был не будильник.

Телефон вибрировал на тумбочке. На экране высветилось имя брата. Сердце неприятно екнуло. Натан бы не стал звонить в такое время без причины.

Я нажал на прием, еще не до конца сбросив оцепенение сна.

— Да, — хрипло отозвался.

— Она сбежала, Даня, — голос Натана дрожал от ярости и чего-то похожего на панику. — Ева сбежала. Её нет в доме. Я уже обыскался. Её нет...

Сон испарился в ту же секунду. Я сел на кровати, сжимая трубку так крепко, что затрещал корпус.

Сбежала... Вот, о чём они шептались в туалете. У Аниты теперь есть телефон. Сестра помогла ей сбежать.