Глава 5

Глава 5

Я пыталась привести себя в чувство, охладеть ко всему, что происходит вокруг меня, найти или хотя бы придумать этому хоть какое-то объяснение, но это было невозможно.

Когда Даниил наконец, вытащил меня из туалета, он сунул мне в руки рабочий инвентарь и повёл наверх, на чердак.

— Сам бы убрался, но ты же не отвечаешь на мои просьбы. Поработаешь руками и подумаешь над своим поведением, — сказал он, заталкивая меня в пыльное помещение. Здесь уже кто-то жил, но, видимо, несколько месяцев назад, пыли было немерено. А так, сам чердак оказался весьма уютной спальней, даже с отдельным санузлом и большим мансардным окном. В детстве я мечтала о своей собственной спальне на чердаке, но родители не успели сделать там ремонт. Что ж. Не всегда мечты сбываются именно так, как хотелось бы. — Здесь неплохая звукоизоляция, — добавил он. — Можешь порыдать, если хочешь.

— Тебе нравится, когда я плачу, да? — спросила я, застыв посреди спальни с ведром в руках. — Ты, оказывается, садист? Я не знала. Раньше ты таким не был. Как же я ошибалась в тебе, Дань. Надеюсь, когда тебе это надоест, и ты меня отпустишь, мы больше никогда не встретимся с тобой.

— Я никогда тебя не отпущу, — бросил он и вышел, захлопнув дверь.

Первое, что пришло мне в голову, когда я ползала по полу с тряпкой — смерть моей мамы. Раньше я никогда не видела ни братьев, ни их отца. А тут они появились в нашем доме, жили бок о бок с нами. Анита проводила время со своей компанией друзей, иногда к ним присоединялся Натан, но редко. Даниил, как ни странно, проводил больше времени один или же со мной. Что делали в это время наши родители? Этого я не знала. Не знала и почему они так часто отправляют нас погулять.

Неужели моя мама имела связь с отцом Натана? Ведь папа не ходил на работу каждый день, у него был сменный график. Знала ли Анита что-нибудь? Если и знала, мы никогда не говорили об этом. Всё равно, мама умерла, и они уехали. Крупных скандалов не было, но папа, насколько я поняла, больше не хотел видеть эту семью в нашем доме. Как и когда они вообще познакомились? Этого я не знала.

Когда с уборкой было покончено, я убрала инвентарь в санузел и только-только прилегла отдохнуть, как дверь распахнулась и моя сестра тихо скользнула в спальню. Не обращая внимания на мою реакцию на её появление, она прошла в комнату и положила на письменный стол бело-розовую коробочку с таблетками.

— Прочитаешь инструкцию. Семь дней нельзя спать без презервативов. Потом можно. Он знает, — равнодушно произнесла она, развернулась и уже хотела уйти, но вместо этого подошла ко мне и медленно опустилась на кровать. Всё это время я молчала и провожала её взглядом. Я не знала, что сказать. Она будто и не хотела разговаривать со мной.

— Они не помогли тебе. Почему ты думаешь, что помогут мне? — спросила я.

— Я тогда отравилась. Рвало три дня даже от воды. Не пила их. А потом, когда мне стало лучше, у нас случилось. И вот... — ответила Анита. Её голос был тонким, почти прозрачным. — Месячных не было и так, но я почувствовала, что беременна почти сразу. Начало тянуть грудь, низ живота.

— Ты хотела этого ребёнка?

— Тогда я не думала об этом. Но мне нельзя прерывать, у меня один яичник уже давно. Сказали, потом вероятности забеременеть будет немного. И мы решили оставить. Я так боюсь, что что-то случится с ним, мой хороший, мой родной, — Анита всхлипнула, наглаживая свой животик. Крупная слезинка побежала по её бледной щеке, и она смахнула её тыльной стороной ладони. — Это мальчик, кстати. Мы уже узнали пол. Натан так счастлив, но он очень беспокоится за нас.

— Не плачь, — я положила руку на её колено. — Выносишь, родишь, я буду помогать тебе. Как ты маме помогала, когда я родилась. Тебе всего...

— Семи лет ещё не было, да, — сестра улыбнулась сквозь слёзы. — А помню как сейчас.

— Точно. А когда мне было три, и я подавилась таблеткой, пока ты смотрела за мной, ты так перепугалась, что накрыла меня одеялом, думая, что я умерла, а я, оказывается, просто прокашлялась, таблетка вылетела, и от стресса меня сморил сон, — я рассмеялась, и Анита поддержала меня, но веселье долго не продлилось. Вскоре она замолчала, опустила глаза и очень тихо произнесла:

— Прости, Ев. Я не могу повлиять на то, что он делает с тобой. И помочь тоже не могу.

Я тяжко вздохнула и, присев, обняла сестру со спины. Несколько минут мы сидели молча, прижавшись друг к другу, а потом она ушла. От завтрака я отказалась, и когда внизу стало шумно, видимо, Натан вернулся домой, Даниил зашёл ко мне и, не спрашивая, хочу ли я пойти с ним, взял за руку и вывел с чердака. В столовой он усадил меня рядом с собой, молча, пока моя сестра и его брат общались, надожил еды в мою тарелку и сунув вилку, кивнул, мол, ешь.

Всё выглядело очень вкусно, и желудок у меня поддавливало от голода, но вместо того, чтобы наброситься на еду, я начала ковыряться в ней — аппетит исчез и не хотел возвращаться. Но в этом был свой плюс — несколько дней такой диеты, и я смогу обрести фигуру моей сестры, стану такой, какой она была ещё до того, как пропала.

— Ты издеваешься? — нахмурился Даниил, когда я положила вилку на почти нетроную тарелку и откинулась на спинку стула. — Ешь. Ты не завтракала, давай, доедай.

— Не обращайся с ней как с ребёнком, не надо, — махнул рукой Натан. — Проголодается, поест. Человек без еды тридцать дней может прожить. Вот, если пить откажется, это беда.

Даниил бросил в брата уничтожающий взгляд и кивнул ему на дверь, намекая на разговор тет-а-тет. Анита ничего не замечала, я же смотрела на братьев во все глаза. Это был мой шанс. Пойти за ними и подслушать, о чём они говорят. Натан молча согласился, они встали из-за стола и вышли, и я хотела подняться спустя несколько секунд, но Анита остановила меня.

— Сядь, поешь, пожалуйста. Хочешь выглядеть как я? Меня только только отпустило, смотри, кожа и кости. Мне так не нравится то, что я вижу в зеркале.

Они ушли недалеко, в другую комнату, я слышала их голоса, но не могла разобрать ни слова. Пришлось сесть обратно. Разговор был спокойным, оба вернулись быстро, и Натан оказался побеждён.

— Ева, поешь, — улыбнулся он мне. — Даже через «не хочу».

— Даже знать не хочу, зачем вы меня откармливаете, — буркнула, снова взяв вилку. В столовой повисла тишина, нарушаемая только стуком приборов о керамические тарелки. После обеда Анита и Натан ушли к себе, а Даниил поставил меня к раковине — мыть посуду. Убрав со стола, он пристроился ко мне сзади и просто смотрел на то, как я работаю руками, слегка приобняв за талию. Когда дело дошло до ножа, я застыла.

«Смогу ли я убить? Нет, не смогу. Может, кого-нибудь другого, но точно не его. Сердце разорвёт от боли. Уже разрывается, когда он грубо обращается со мной. Но... Может, в глубине души я просто верю, что он не такой на самом деле, поэтому не могу ненавидеть его?»

— Что, хочешь меня убить? — хмыкнул он, словно прочитав мои мысли. — Не забывай, что я не один. Я сильнее и быстрее тебя. У тебя ничего не получится, — убрав волосы с моей шеи, он прикоснулся губами к нежной коже, заставив меня млеть и покрываться мурашками. Каждая волосинка на теле встала дыбом. — Не пытайся. Не борись со мной. И я сейчас не про то, что ты держишь в руках. Когда ты закончишь, иди душ, тщательно вымойся, а после этого мы с тобой кое чем займёмся.

Между моих ног полыхнуло странное чувство. Как тепло, но без внешних факторов, всё внутри меня. Конечно, этого было не избежать. Но я так боялась. Даже не того, что он завладеет моим телом, сделает мне больно. Я боялась, что после этого я окончательно сойду по нему с ума и сама, без приказов, встану на колени перед ним. Сама брошусь в это пламя и сгорю в нём дотла.

— Я выпила одну таблетку, Анита сказала, семь дней нельзя без...

— Без резинки?

— Да.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но я о другом. Иди сейчас, я домою. Мне уже не терпится показать, что я приготовил для тебя.

В душ я шла как на каторгу. Долго стояла под струями воды и думала, что же он такое приготовил для меня? Будет связывать? Возьмёт сзади? Или вынудит меня сделать ему минет? Секс-игрушки? Выдержу ли я?

Когда я вышла из душа, обернутая полотенцем, взгляд сразу же упал на большую черную коробку, лежащую на кровати. Даниил откуда-то принес табуретку, отодвинул стул от письменного стола и поставил их рядом. Так делала мама, когда расчёсывала мои непослушные локоны. Я садилась на табуретку, она на стул, и начинался целый ритуал, иногда со слезами.

— Что это? — спросила я.

— Собери волосы в пучок, — проигнорировав вопрос, сказал Даниил. — И садись, не одевайся.

— Зачем?

— Сейчас узнаешь. Делай, что говорю.

Сняв со своего запястья влажную резинку для волос, я тщательно собрала свою копну и присела. Полотенце почти спало с моей груди, и я дрожащими руками заткнула его получше.

— Будет немного больно, — сказал он, открыв коробку. Я сидела к нему спиной, и не знала, что он достал оттуда, но внутри у меня уже всё сжалось, когда до ушей донесся металлический звон. Он чем-то протер моё правое плечо. Запахло антисептиком. — Прежде чем сделать тебя своей раз и навсегда, я хочу оставить на тебе своё имя. Если бы мы жили лет двести назад, я бы заклеймил тебя. Выжег бы имя на твоей коже, но сейчас нет смысла в этих зверствах, верно. Ты будешь моя, не испытывая той боли, что пришлось испытать некоторым женщинам в то страшное время.

— Что ты собираешься делать... — прошелестела я. Он снова коснулся меня чем-то прохладным, и я вздрогнула. — Не надо, пожалуйста...

— Это всего лишь татуировка, Ева. Я набью на твоём теле своё имя. Так нужно, сиди спокойно, — Даниил прислонил ко мне что-то не такое холодное, судя по шелесту, лист бумаги. Отпечатал изображение, прежде чем начать работу.

— Зачем это нужно?

— Затем, что я так хочу. Ты — моя. Моя, моя, — я почувствовала прикосновение его губ к левому плечу и снова дёрнулась. Сердце понеслось галопом, заколотилось о рёбра. — Я уже в твоём сердце. Сегодня я буду на твоей коже. А завтра я войду в твоё тело. И ты станешь моей целиком. От корней волос до кончиков пальцев на твоих ногах, ты будешь моей.