Глава 19 – Ну, привет…

POV Алёна

Отвернулась и безумными, невидящими глазами уставилась в доску прямо перед собой, на которой преподаватель уже выводил какие-то загогулины, значения которых мой застопорившийся мозг никак не мог разобрать. У меня галлюцинации? Или я сплю вообще, а? Или…

Но поворачиваться и проверять свои сомнения у меня не хватило душу. Да и затылок нещадно щипало от чужого, ненавистного во всех смыслах взгляда. У-у-у, гад ползучий!

- Алёнка, ты чего? Дай, дай сюда ручку, ты ее сейчас сломаешь, – шипит мне на ухо Лидка, пока я в каком-то остервенелом порыве пытаюсь переломить предмет в своих руках, представляя вместо него шею моего злейшего врага.

- Сволочь! – мстительно выплюнула я.

- Я? Княжина, ты не офигела ли часом? – возмутилась подруга.

- Да не ты, а этот экспонат, – и мимикой лица показала себе за спину.

- Ага, новенький. Хорошенький такой, прямо мачо-мэн. Люблю высоких и спортивных парней…так, стоп! Сволочь? Как? Почему? Зачем?

- Потому что гладиолус, Лида! – зашипела я.

- Оу…погоди, ты его знаешь, что ли? – почти вплотную подалась ко мне Нечаева.

- Это Соболевский!

- Кто? – прищурилась одним глазом подруга.

- Тараканище! – многозначительно выпучила я на нее глаза.

И Лидка тут же оглянулась на новенького, рассматривая его долго и пристально. Супила брови, губы жевала, хмыкала, а потом вдруг выдала такое, за что мне захотелось огреть ее чем-нибудь тяжелым по голове.

- Что-то не сильно он на таракана похож, Алёнка. Да и девчонки вон на него во все глаза глядят, на передних партах так вообще скоро шеи посворачивают. Волосы вон поправляют, губы подкрашивают. Нет, однозначно, не похож. Что-то тут не чисто. Что-то ты не договариваешь…

- Ага, не чисто. Прямо грязно, Лидка. Этот парень чокнутый психопат. Ему доставляет удовольствие травить девочек и наслаждаться их страданиями.

- Девочку.

- Что?

- Говорю, что травил он, по твоим же словам, только одну девочку – тебя, – пожала плечами Нечаева.

- И что, это как-то меняет дело? – зарычала я, косясь на преподавателя, которому, казалось бы, совершенно не было дела до гула в лекционнике.

- Ну-у-у, я даже не знаю, – потянула Лида, – для окончательных выводов необходимо понять, зачем и почему это он сюда перевелся из своего расчудесного МГУ.

- П-ф-ф…какая теперь уже разница? – поджала негодующе я губы.

- Ну, тебе может и никакой.

- Лида, напоминаю тебе, если твоя память как у рыбки гуппи, этот тот самый парень, который раструбил на всю мою школу, что у меня букет ЗППП на фоне беременности в пятнадцать лет, патологический рефлюкс, педикулез и стригущий лишай в одном флаконе. М-м, как тебе, достаточно? Или еще накинуть?

- Я помню, помню…

- Тогда не надо мне, пожалуйста, говорить, что он другой – симпатичный и сладкий няшка. Я знаю, что за этой сомнительной внешностью скрывается на самом деле. Тараканище!

И после этих слов подруга, казалось бы, замолчит насовсем, но нет.

- И что, с самого детского сада не было ни одной положительной выходки с его стороны. Ни одной? Даже самой малюсенькой? – просительно уставилась на меня Нечаева.

- Насильно запихиваемое в мою глотку мороженое подойдет?

- М-м-м…нет!

- Вот и я думаю, что нет, – подвела я черту и углубилась в поедание гранита знаний, стараясь не думать о том, кто сидит позади меня.

Может, если я воображу себе, что его здесь нет, то и дышаться мне будет легче? Сомнительно, но попробовать стоит. И так, собственно, оно и случилось. Сразу после окончания одной лекции, мы отправились на другую, где я стоически не смотрела в сторону Соболевского, которого со всех сторон облепили студенты.

Охи, вздохи девчонок, громкий смех парней и страх в сердце стать снова аутом стал нарастать помимо моей воли, но теперь я гнала его, словно мерзкое насекомое, и травила дихлофосом. У меня теперь была Лида, а она, я была уверена в этом на сто процентов, не отвернется от меня, в случае всеобщей травли или игнора. Подумаешь, студенты. Что мне с ними детей крестить что ли…

На том и успокоилась.

На большой перемене к нам с Лидой за столик присели пару девчонок из группы, с которыми мы более или менее уже успели подружиться. А еще тот самый кавээнщик Егор Маков, с которым я совсем недавно ходила на выставку современного искусства. Да не один подсел, а с половиной своей баскетбольной команды. Целая толпа, считайте. В школе я о такой компании и мечтать не могла, а сейчас сидела и выслушивала комплименты от Егора и кивала на каждое его слово.

Пока не увидела Его.

Он сидел прямо в центре огромной столовой в максимально расслабленной позе. Одна рука на спинке пустующего стула, другая рандомно мнет салфетку на столе. Еда не тронута. А вокруг него уже расселись первые красавицы потока, богатые мальчики, короче, весь цвет институтского сообщества.

- Тоже новенький заинтересовал? – прилетело мне в правое ухо от Егора, и я тут же посмотрела на него как на болвана, – Ну, просто ты так уставилась на него.

И я тут же и в него вперила точно такой же взгляд, коим только что окинула Соболевского.

- Вот так? – почти рявкнула я.

- Ну…

Но я перебила его, шумно потянув сок из трубочки.

- Понял. А-а…может тогда сходим в кино сегодня после пар?

- Сегодня не могу.

- Завтра?

- Тоже. Работать буду.

- Среда?

- Аналогично.

Взгляд черных глаз на меня и мои внутренности совершают синхронное сальто с тремя переворотами. Смотрит, гад! Смотрит неотрывно и напряженно, будто бы раздумывает какую еще гнусность сотворить со мной. Маньяк на выгуле!

- В субботу? – все никак не может угомониться Егор и я отчего-то задираю подбородок, а потом с улыбкой поворачиваюсь к одногруппнику.

- В субботу можно.

- Фух, Алёнка, ну ты даешь! А я уж думал, что ты меня динамишь.

Вообще-то так и было. Но не говорить же парню, что я согласилась на свидание только потому, что хочу утереть своему персональному мучителю нос? Ибо все, школа закончилась. Теперь я больше не заморыш из бедной семьи. Я работаю и могу позволить себе хоть и недорогие, но стильные вещи, косметику и даже свидание. Потому что я больше не боюсь Никиту Соболевского. То время, когда это было прошло.

После перекуса все вместе бредем до следующей аудитории, смеемся. Тимур Ильясов травит глупые, местами даже плоские анекдоты, но у парня такая харизма, что все мы ржем как кони, утирая слезы со щек.

- Тим, перестань! – воет Лидка.

- Кстати, – поднял вверх указательный палец юный юморист, – у нас же пополнение. Вот вам в тему: Дети, сегодня у нас в классе новый ученик! Ну что же вы растерялись? Бейте его!!!

- Боже! – захлебнулась я смехом, а пару ребят даже схватились за свои животы.

Как итог в, заставленное партами, помещение мы ввалились веселясь, словно дети малые. Еще немного обсудили заданный на прошлой неделе курсовик, погоду и немного поболтали о пустяках, пока уже перед самым звонком в аудиторию не ворвалась орава студентов вместе с Соболевским.

Я тут же опустила глаза в тетрадь и сделала вид, что увлеченно читаю конспект. А этот гад так близко прошел рядом, что почти задел мою парту своей брючиной. А-а-а, ненавижу!

А потом появился преподаватель и мысли об удушении гадского гада ушли на второй план. И только после окончания пары вернулись с новой силой, потому что именно тогда, наша староста Вера Венедиктова заголосила как резаная:

- Народ, все идем в «Ржавый дед» знакомиться с новеньким! Ник проставляется!

- У-у-у, – весело загудела группа и только я, не обращая внимание на происходящее, планомерно запихивала тетради в свою сумку.

- Все с нами? – продолжала накручивать ребят староста.

- Да! – синхронно переходили на ультразвук одногруппники, и даже Лидка (моя лучшая подруга) начала согласно кивать и улыбаться.

Вот предательница! А ну и хрен с ней! Со всеми ими, что продались этому таракану за кружку пенного.

Зло закинула рюкзак на плечо и только было хотела двинуть на выход, когда сознание накрыл его запах. Боже! Он стоял за моей спиной и совершенно точно смотрел прямо на меня. Выдохнула быстро, а затем повернулась, встречаясь с абсолютной ночью его глаз.

- Привет, Алён.

Смотрит на меня и улыбается. Сволочь! Улыбка маньяка, ни дать ни взять. Самый настоящий безумный Джокер.

Тишина в аудитории нарастает, давит. Все ждут моей реакции, но ее нет.

И не будет.

Никогда!!! Я не собираюсь расточать любезности человеку, который украл у меня детство, подсунув взамен годы ничем не заслуженных нападок. Пусть скажет «спасибо», что я ему в рожу не плюнула.

Развернулась и вышла за дверь. Молча.

Получая в спину фразу, полную предупреждения:

- Ну, что ж, хорошо!

19.1

POV Алена

Надо ли вам рассказывать, что после совместного похода всей группы в бар «Ржавый дед» Никита Соболевский стал звездой нашей группы? Нет? А так и случилось. Более того, ребята растрендели новость о посиделках другим учащимся нашего потока и питейное заведение набилось таким количеством молодежи, что пришлось дружной компании перемещаться в ночной клуб, где они весело гуляли почти до самого утра.

Все, кроме меня и Лидки, разумеется, которая еще смела дуть на меня губы и обижаться, что мы, по моей милости и, видите ли, предвзятым убеждениям, пропустили вечеринку года. Я на эти голословные обвинения ничего не отвечала, молчала как партизан и с завидным упорством строчила в тетради типовое задание.

К черту!

На следующий день посещаемость всего потока первокурсников нашего направления оставляла желать лучшего. Половина студентов вообще не пришла на первую пару. На последней же лекции вообще все самозабвенно спали. Но не Соболевский. Тот выглядел как тепличный огурчик, разве что только не зеленый. Волосок к волоску, одет прилично, лицо не помято и чисто выбрито, и на меня больше не смотрит, что несомненно не могло не радовать.

И, казалось бы, несмотря на все мои ожидания повторения школы, все устаканилось и утряслось. Все счастливы, учатся, все замечательно и расчудесно. Нам с Лидкой еще и комнату поменяли, представляете! Мы так удивились, что чуть шары из орбит не повылазили.

Комендант нашего институтского общежития Пелагея Ильинична, суровая, но справедливая женщина неопределённого возраста, просто пришла к нам в комнату однажды и приказала следовать за ней. Мы переглянулись с Лидой, но молча подчинились. А потом с удивлением уставились на просторную комнату на двоих в соседнем, обновленном корпусе.

- Вот, девочки, тут жить будете теперь. Тут и душ идет на секцию, и постирочная на первом этаже, никуда бегать не надо. И, самое главное, этот корпус чисто женский. Потише будет. Да и здесь я лично смотрю за порядком, а у меня не забалуешь.

- Так говорили, что здесь комнаты только за доплату? – приподняла брови Нечаева.

- И кто это вам такое говорил? – поставила руки в бока женщина.

- Ну…

- Вот тебе и ну – загну. Переезжайте, говорю. И побыстрее! Я на ваши места уже новых жильцов нашла.

Так мы и перебрались в настоящие пятизвездочные апартаменты, считай. На восемнадцать квадратных метров у нас теперь было по два новых и современных рабочих стола, в таком же количестве наблюдались и шкафы, стеллажи для книг, кровати и прикроватные тумбочки. И постельное белье на матрасах лежало не застиранное до безобразия, а почти нулевое на вид. Так же в комнате стоял современный, хоть и маленький холодильник, микроволновка, электрический чайник и стол с двумя стульями.

Опустили мы свои тюки на пол и в полной прострации от происходящего завалились на новые койки.

- Это чудеса какие-то, – пробормотала Лидка, садясь на кровать и обалдело оглядывая помещение.

- Может что-то напутали? – приземлилась я напротив нее.

- Я точно знаю, что комнаты в этом корпусе были за дополнительную плату и не маленькую. Я своих родителей просила меня сюда поселить, но они наотрез отказались, мол дорого. А теперь, что получается? – поскребла ноготком подушку Нечаева.

- Я не понимаю, – пожала я плечами.

- Две душевые на этаже, своя кухня и туалет на блок, постирочная под боком…я в шоке, Аленка!

- А еще соседка тут мне сейчас сказала, что у этого корпуса с институтом подземный переход. Прикинь? Можно на пары просто так, без верхней одежды ходить! Чума, Лидка!

- У этой чумы должно быть имя, – пробормотала неразборчиво подруга.

- Что?

- Да так, ничего! Ладно, пошли с соседками знакомиться!

Так и потянулось время. В субботу я, как и обещала Егору пошла с ним в кино, но только не одна, а с Лидкой, упросив одногруппника взять с собой еще кого-то из друзей. Так и получилось, что вечер выдался для меня более или менее сносным, а не рутинным, как ожидалось. Только вот Маков неверно распознал мои порывы, а потому вновь пригласил меня куда-то, но я даже не запомнила куда.

Нашла какую-то отговорку, принялась кормить завтраками, а потом Егор и сам как-то отвалился, за что я ему была премного благодарна. Хоть и чувствовала себя не очень от такого откровенного динамо. Наверное, именно поэтому и подошла к Макову, а затем и завела разговор про встречу, чтобы вообще все отменить и объяснить, что нам лучше не стоит продолжать встречаться. Пустое это все.

- Алён, слушай, тут такое дело…м-м-м…в общем, извини, но свидания не будет, – выдал парень настолько неожиданное для меня, что я и отреагировала соответствующе.

- Правда! Фух, слава Богу! – а потом обалдело прихлопнула рот и уставилась на него во все глаза.

Маков же только кивнул мне и пошагал дальше по коридору, где я его и встретила.

А вот дальше началась твориться какая-то неведомая мне херня. Иначе и не назовешь. Буквально через неделю после нашего переезда мы узнали, что в нашем старом корпусе будет вечеринка. Братьям близнецам из параллельной группы исполнялось восемнадцать, и студенты планировали загудеть на общей кухне.

Вот и Лидка стала ныть:

- Пошли сходим туда, Алёнка. Пожалуйста! Совсем немного посидим, песни под гитару поорём. Ну что же ты кочевряжишься?

И я сдалась. Даже платье на себя, дура набитая, натянула. Реснички подкрасила.

И поперлись. А там уже шум, гам, смех и множество нетрезвых студентов на огромной кухне. Мальчишек раза в три больше, чем девочек. Странно, конечно, но все же. Вот только стоило нам зайти и оглядеться, как музыка неожиданно притихла, а виновники торжества – Федор и Пётр Лазаревы – вдруг посмотрели на меня как-то обреченно и уже неразборчивым голосом выдали нараспев и перебивая друг друга:

- Прости, Алёнка, но тебе пора домой.

- Это еще почему? – улыбнулась я и кивнула нескольким ребятам, с которыми больше всего сдружились.

- Потому что…

Этот голос меня буквально пригвоздил к месту, а спину прострелила молния паники. Как долго он там стоял? Как много успел увидеть? Или то все по его наводке? Ну конечно…

Оглянулась. Приподняла вопросительно бровь и уставилась в ненавистные черты лица. Он стоял, задрав руки на дверной косяк и медленно покачивался на нем, ожидая моих дальнейших действий. Кивнул кому-то за моей спиной, и музыка снова оглушающе заорала, соревнуясь по громкости с голосами ребят, что пытались петь ей в унисон.

Холодный кивок мне на выход, и я пулей вылетела с кухни, с силой столкнувшись с ним плечами в проеме. Но я даже этого не заметила, так была зла на этого чертового дегенерата, что волей злодейки судьбы свалился на мою голову. Лидка семенила за мной. Вызвали лифт, а меня трясет как ту Каштанку.

В голове бомбят петарды. В крови бурлит серная кислота.

Зашли внутрь и я смачно выругалась, а потом, движимая минутным порывом, выскочила из железной коробки перед самым закрытием створок, крикнув Лидке напоследок только «я сейчас».

А сама к Соболевскому, чтобы высказать все, что я думаю о нем и его выходках.

Стоит в проходе, будто только и ждет, что я явлюсь по его душу. Гад!

Ну иди сюда, вот она я!

И он идет, на лице улыбка снисходительная. Сволочь!

Подбежала и с силой толкнула его в грудь, а он только схватил молниеносно меня за руку и крутанул, прижимая меня к своей груди. Сильно…

19.2

POV Алена

- Пусти! – и со всей дури наступила ему на носок его брендовой обуви. Услышала шипение и злорадно улыбнулась.

- А ты в ту клоаку, как я посмотрю, торопишься, да, Алёнка? Не терпится нажраться? Или хочешь, чтобы тебя поимело невменяемое, обдолбанное тело где-то в грязном вонючем толкане? – сжал он меня еще крепче в своих руках, а потом вообще поднял и без видимых усилий понес куда-то вперед.

- А может это уже случилось и мне не терпится повторить? – брыкалась я как спятившая змея.

- А то бы я не знал, – и с силой встряхнул меня.

- Пусти, скотина!

Но он только с ноги распахнул чью-то комнату и ввалился в нее вместе со мной, все так же удерживая меня в своем жестком хвате.

- Пусти! – со всей дури пнула его по голени, а потом вознамерилась вцепиться зубами в те самые проклятые руки, что сейчас так крепко удерживали меня.

Почти удалось. Но только почти…

- Кошка дикая, – зашипел Соболевский, – отпущу, если успокоишься.

- Хрен тебе с маслом, – и снова извернулась, с целью хорошенечко его цапнуть. Но, увы.

- Алёна! – гаркнул мой мучитель, да так, что я вмиг сникла и обалдела от собственного поведения.

- Пусти, – уже спокойнее просвистела я, хотя легкие заходились от тяжелого, рваного дыхания, изуродованного обилием адреналина, что поступило в кровь при встрече с этим демоном во плоти.

И он отпустил, а потом отошел к двери и тяжело к ней привалился, смотря на меня во все глаза. Поежилась, затем гадливо отряхнулась, за что тут же получила саркастический смешок. В комнате царил полумрак, а единственным источником света был фонарь за окном.

- Опять за старое? – махнула я в сторону кухни.

- Я себе не изменяю, – осклабился Соболевский.

- Скотина! – закричала я.

- Хочешь туда?

- Ой, да отвали!

- Хочешь? – почти зарычал парень и я тут же отступила, хотя и сдаваться не собиралась.

- Теперь уже нет. Мне, знаешь ли, противно дышать с тобой одним воздухом, – и еще выше задрала нос.

- Да неужели? – голос хриплый, пустой, безжизненный.

- О, если хочешь знать, то да! Да! Я наслаждалась жизнью без тебя. Ты даже не представляешь какой это был кайф – идти на учебу и знать, что я не увижу твою мерзкую, самодовольную рожу! Каждый день был для меня словно праздник. И вдруг – нате! Явился! И снова указываешь ребятам дружить им со мной или нет. И это все на что ты способен?

- Дружить с тобой? Ты думаешь эти синие дегенераты хотят сейчас с тобой дружить?

- Мне противен ты и твои измышления, – отмахнулась я.

- Противен?

- Черт возьми, да! – бомбануло меня, – Да, ты как бельмо на моем глазу, Соболевский! Ты вообще в курсе, что я подумываю о переводе? Только из-за тебя одного?

- Теперь в курсе.

- Терпеть тебя не могу!

- Ну вот видишь, как идеально звезды сошлись! Ты меня терпеть не можешь, а я тебе тут не рад. Давай, вали в свою комнату, Княжина, пока я еще добрый! – вот только комнату не открыл, а все так и стоял, привалившись к ней спиной, хмуро полируя меня своим взглядом.

А потом я вдруг резко успокоилась. Как будто схлынула эйфория моего безумия и я опустила руки вдоль тела, как-то затравленно озираясь и категорически не понимая, что именно я делаю в комнате с этим парнем.

- Я хочу выйти отсюда.

- Ты знаешь, где выход, – все-таки отошел он от двери и тяжело уперся в комод, что стоял перед выходом.

Я же максимально быстро выскользнула за дверь и припустила в сторону лифта и дальше, прямиком туда, куда было сказано. Хотя желания сделать иначе никто не отменял. Чертов, гад!

С того вечера ситуация в группе, да и на потоке незримо изменилась. В воздухе повисло напряжение, а некогда сплоченный коллектив начал неумолимо разваливаться. К концу учебного года мы больше не сидели дружной толпой на большой перемене. Нет! Парни вновь обходили меня по широкой дуге. А девочки разговаривали через стиснутые зубы. И нет, травли не было, но это нежелание даже просто нормально общаться повергало меня в уныние. Подойдешь вот так к одногруппнику с невинным вопросом, а он говорит и перманентно на Соболевского косится.

А-а-а, ну вот за что мне это все?

А еще я больше не посетила ни одной студенческой вечеринки за весь мой первый курс. Игра в «Мафию», бутылочку или даже в карты – неважно – меня даже в команду принимать не хотели, ссылаясь на кучу необъективных причин. В клуб на посвящение меня тупо не пустили, аргументируя это тем, что у меня поддельный паспорт и студенческий тоже. На Татьянин день ситуация повторилась. И вот тогда-то меня и прорвало.

- Лид, у тебя номер Соболевского есть?

- Нет. А тебе зачем?

- Надо! – зарычала я и решительно ринулась в сторону Макова, что стоял в отдалении и давился дымом.

- О, Алёна, привет, – и зачем-то заозирался по сторонам.

- Егор, у тебя номер Соболевского есть?

- Ну есть.

- Дай или сам набери. Очень надо, – и мне в руку тут же вложили телефон, на котором уже шел набор номера моего врага.

А дальше я приготовилась к боевым действиям.

- Слушаю, – услышала я низкий, слегка хрипловатый голос. И меня понесло – не остановить.

- Слушай ты, ошибка природы! Какого художника тебе надо от меня? Чего ты добиваешься? Какого черта лезешь в мою жизнь и гадишь в ней, сволочь?

- Откуда у тебя трубка Макова? – проигнорировал он все, заданные мной, вопросы. Вот только и я не лыком шита.

- Какого хрена меня не пускают в клуб, Соболевский? – почти потеряла я контроль от ярости.

- О чем ты, Княжина? – и тихий смешок.

- О том, что ты задолбал меня! На Посвящение меня не пустили в клуб и сегодня тоже!

- У тебя очередной параноидальный бред. Меня не было в Москве на Посвящение. И сегодня тоже нет. Еще вопросы?

- Боже! Что б ты провалился!

И я отключилась, сжимая кулаки от перекрывающей все и вся ненависти. А потом обреченно посмотрела на Нечаеву и зло смахнула предательскую слезинку. Ох, никогда этому не бывать больше. Никаких слез из-за этому мудака!

Вот только ситуацию это не спасло.

На вечеринке в честь восьмого марта случился очередной зашквар. Меня просто вывели из помещения, где собрался народ, и староста нашей группы Вера Венедиктова зарядила мне прямо в лоб:

- Алён, нам проблемы не нужны. Иди домой.

Вот такие дела, товарищи. И, знаете, я больше не ходила. Предпочитала не позориться. Просто проживала день за днем, стараясь не обращать внимание на парня, что продолжал планомерно и без стеснения пить мне кровь. Хотя, если признаться честно, адски хотелось выцарапать ему глаза.

Хотя самому Соболевскому жилось припеваючи. Там был вообще шоколад. Он был любимчиком не только группы, но и всего потока, если не сказать больше. Девчонки ходили за ним толпами, прямо-таки падали штабелями, когда он проходил мимо них. И менял он своих одноразовых подружек как перчатки. То и дело мы с Лидкой видели, как он повез «катать» на своем темно-фиолетовом Porche Panamera очередную пустую идиотку, клюнувшую на его ядовитый крючок.

И я знала, что будет дальше. Сколько раз я слышала их слезы по закуткам и туалетным кабинкам, не счесть. А потом лицезрела, как эти дурищи семенят позади Соболевского и вымаливают аудиенции. Вот только тщетно. Ходячий кусок ледяной глыбы не хотел их слушать.

Но меня это не трогало. Просто было противно. И девчонок этих мне было не жаль, ну только, если одну, о которой я однажды и подслушала разговор, когда немного запамятовала и вернулась в раздевалку перед скрещенной парой физкультуры с другим потоком.

- А ты ему писала, звонила?

- Да! Только по хрену ему. Получил, что хотел и слился. Маш, чё делать-то? Я так его люблю!

- Добиваться, Свет. Придумать надо что-то!

- Как добиваться, Маш? Как? Если он прямым текстом говорит, что серьёзные отношения ему не нужны. Сердце у него, видите ли, занято. Кем? Кто, блин, эта сучка, что свернула моему Соболю мозги? Узнаю и спущу с нее скальп!

Вот тогда-то я и посочувствовала бедняжке. Но не той, что плакалась подружке. А той, на которую положил глаз Соболевский. И вовсе не потому, что ей планировали выдрать космы. Нет! А потому, что по моему мнению быть той, на ком сосредоточил свой хищный взгляд этот демон…ну, смерти подобно, не иначе!

Бедная девочка! Обнять и плакать…