Глава 24 – Я злой и страшный серый волк

POV Никита

- Княжина! – услышал я форменный вой за своей спиной и тихо про себя чертыхнулся.

Не успел, блин! Теперь придется беседы беседовать, а я это, ой, как не люблю. Нацепил на себя самую дружелюбную улыбку, на которую был способен и повернулся к девчонке, что делила с Алёной комнату.

- Нечаева! – задрал руки вверх и состряпал умопомрачительную радость от встречи.

- Ты совсем припухла, подруга? Ты бы хоть записку царскую написала, что с тобой все в порядке, что тебя твой Соболевский не порешил там, где-нибудь под луной. Взяла и слиняла, вместе с вещами! Ты понимаешь, что я переживала за тебя?

Переживала она. Ну пардоньте, нам тут немного не до чужих страдашек было. У Княжиной и так случился разрыв шаблона, еще бы и эта подкинула проблем. А оно мне как-то без надобности.

- Ну вот видишь – я жива. А еще цвету и пахну, – пожал плечами и снова улыбнулся.

- И собираешь вещи, – как-то уж слишком обреченно выдала Нечаева, кинула рюкзак на пол и плюхнулась на табуретку с очевидным планом разрыдаться в самое ближайшее время.

- Собираю, – кивнул я.

- Значит все, ты перевелась, так? Из-за этого козла?

И вот здесь я знатно затроил. Грудную клетку тут же привычно обхватил обруч из колючей проволоки. Сильно. Не продохнуть. Что, реально из-за меня в другой институт собралась? Занятно. Вот только это вообще бесперспективно, учитывая вводные и то, что я Алёну, если надо, все равно из-под земли достану.

- Знаешь, тут такое дело, – потянул я и развел руками.

- Алён, давай назад отыграем, – перебила меня Лида, – ну я тебя как человека прошу! Хрен с ним, с Соболевским этим! А хочешь я ему сама морду набью, чтобы он от тебя отвалил? Хочешь?

Ага, будто бы это поможет, наивная чукотская девочка… Но Нечаева была настроена решительно.

- Я думала, что он влюблен в тебя по уши, а оказывается Никита реально болен, как ты мне и говорила. И друг у него такой же клинический придурок. Господи! Что он тебе сделал на этот раз? Как и меня под замок посадил, да? Поставил цербера, телефон отобрал? Пол ночи с его прихвостнем просидела. Представляешь?

- Представляю, – потянул и развернулся, продолжая планомерно собирать в сумку шмотье Алены.

- Кирилл Решетов, – зло выплюнула Нечаева, а я только усмехнулся, – ты же сказала, что знаешь его да?

Знаю, знаю…хохотнул про себя.

Ага, прямо горе у девочки. Ставлю сотку зелени, что запала. Щас проверим.

- Одноклассники бывшие. Что прям достал тебя, да?

- Дак, да! Сначала он меня нагрел, будто бы ты меня срочно на помощь зовешь. И я повелась как дура набитая. А потом этот Решетов меня запер в каком-то чулане и отобрал телефон! Капец просто! Вернулся спустя полчаса где-то и давай меня взглядом полировать. Сволочь! Сначала молча сидели, потом он принялся мне всякую чушь пороть. Мол, красивая я и все такое. А дальше вообще руки распустил. Скотина! Целоваться лез…прикинь!

- Понравилось?

- П-ф-ф, нет, конечно! – слишком громко и слишком категорично.

Бинго! Я ж говорил.

- Ой, бедная, ты, несчастная!

- Ага…А еще знаешь что? Это придурок мне телефон так и не отдал. Сказал, что вернет, если я с ним сегодня на свидание пойду. Капец, Алёнка…что делать-то?

- Ну, а чего ты теряешься? Сходи разок. Вдруг тебе зайдет, – глянул на нее из-за спины.

- Мне? Ты чего? Это все не про меня! И вообще такие экземпляры не в моем вкусе. Слишком уж он…ну…слишком, короче.

- Ага, ну все понятно, – не сдержал я смеха.

- Вот что ты ржешь, а? Я серьезно таких парней на дух не переношу. Уж больно слащавый он, глазищи, губищи…нет, однозначно не мой типаж.

- Ну, как скажешь, – запихнул в сумку последнюю тряпку, которую нашел на Алёнкиных полках и повернулся к Нечаевой, решительно настроенный расставить все точки над «и».

- Княжина, – окончательно скуксилась девчонка и по щеке поползла одинокая слеза, – не бросай меня.

Блин, ну начинается! Что в одном теле, что в другом…

- Лида, – начал я и прокашлялся, – я тебя не бросаю и никуда не перевожусь.

- Нет?

- Нет. Я переезжаю к Соболевскому.

- Чё? – прищурилась на один глаз Нечаева и скривилась.

- Переезжаю, говорю. Мы теперь с Никитой будем жить вместе.

Но девчонка только рассмеялась от души, держась за живот и похрюкивая от веселья. А потом в момент сделалась серьезной и выдала:

- Классная шутка. Но…ты сдурела, Алёна?

- Нет, – отрицательно потряс я головой, – знаешь, мы пообщались вчера ночью, все выяснили, и я поняла, что недооценивала этого парня. Он…замечательный! Заботливый и очень любит меня.

- Замечательный? Серьезно, Княжина? Еще вчера ты мне говорила, что он замечательный Тараканище! Але, гараж! А сегодня, что с тобой случилось? Так, постой, он тебя шантажирует чем-то, да?

Час от часу не легче…

- Тараканище? Я серьезно так говорила?

- Ну да.

- Слава Богу я одумалась, – хлопнул я в ладоши и снова мило улыбнулся.

- Ты пьяная что ли, я понять не могу? – вдруг подскочила на ноги девчонка, подалась ко мне и начала меня обнюхивать, как форменная ищейка.

- Да перестань ты! – попытался я отбиться от Лидки, но ее уже было не остановить.

- Что он сделал с тобой?

- Да ничего он не сделал! Просто мы теперь вместе. Вот и все. Ясно? – психанул я, не в силах больше терпеть этот допрос с пристрастием.

- Обалдеть, – ошалело захлопала глазами Нечаева, а потом почему-то задала вопрос шепотом, – так ты его всегда любила, да?

Черт! Княжина меня, конечно, прибьет за это, когда узнает, но…

- Да, – кивнул я и прикусил нижнюю губу.

- Обалдеть, – повторила Лидка, – ну ты и конспираторша хренова. Так, погоди, а с комнатой что?

- Ничего, – закинул я сумку на плечо, – будешь пока одна жить. Никита сказал, что все решит и проблем не будет.

- Ах, какой славный Никита! – саркастически потянула Нечаева, и я не мог с ней не согласиться.

- Лучший.

- Что же этот лучший сумки тебе таскать не помогает? – насупилась подруга.

- Я попросила его пока не светить наши отношения. Ну, ладно, Лид, давай. Пошла я. И да, на свидание с Решетовым сходи.

- Думаешь? – глазка как у кота из знаменитого мультика.

- Угу, – лучше пусть пускает слюни на Кира, чем нас своими расспросами достает.

- Дай хоть провожу…

- Не надо! И до завтра, – и конечно же Нечаева полезла по старой доброй девчачьей традиции обниматься, целоваться, а я только стоял как тополь на Плющихе и ждал, когда же эти телячьи нежности уже закончатся. Дождался, слава Богу!

Ну а потом я стартанул к своей тачке, что припрятал в самом незаметном месте, чтобы сильно не светиться. Скинул сумки в багажник и прыгнул на пассажирское. Затем как горный козлик перелез за руль. Благо стекла тонированы в нулину и все эти телодвижения сто процентов остались незамеченными.

Сел и мучительно выдохнул. Черт, какой же я стал доходяжный, это же просто ужас тихий. Две сумки и жалкий рюкзак еле дотащил, а теперь вообще ручонки от перенапряжения трясутся. Жесть!

Но это ладно. Прямо по курсу у меня маячило еще одно дело, которое надо было бы закрыть, прежде чем ехать домой. Я же теперь работник года, мать-перемать! Завел мотор и двинулся в сторону кафе-бистро с уродливой, выцветшей на солнце вывеской. Снова припарковался максимально неприметно, а потом пошел и уволился к чертовой бабушке из этой богадельни. Ой, как я об этом мечтал, ну кто бы знал!

Княжина, конечно, будет в ярости, но плевать. Я точно не намерен стоять у стойки в дебильной кепочке и улыбаться любителям фастфуда.

И вот теперь, сделав все важные дела, я мчал в свою квартиру, где меня ждала Алёнка. Почти ожившая мечта, если так посмотреть! И чхать я хотел, что все это вынужденно! Главное, она там, а дальше хоть трава не расти.

Снова взвалил на себя неожиданно тяжелые сумки и попер в сторону лифта, поднялся на этаж и вставил ключ в замочную скважину. Провернул, открыл дверь и чуть в голос не застонал.

Кто-то бы сказал, что в помещении просто пахло борщом и блинчиками. Но для меня это был слишком сладкий запах всех моих надежд. Один раз прочувствовать как это бывает – уже за гранью. И я, черт возьми, просто захлопнул дверь, привалился к полотну и принялся жадно хапать воздух, запоминая навсегда, как должен пахнуть дом, в котором меня ждет моя Алёна.

- А что ты тут делаешь? – услышал я свой собственный голос и открыл глаза.

Она стояла растерянная и хлопала глазами, будто бы увидела приведение. Картинка мечты засбоила и пошла жуткими трещинами, а потом и разбилась на мелкие осколки. Но так было всегда и мне не привыкать. Криво улыбнулся и пожал плечами.

- Я тут живу, Княжина.

- Но…ты же сказал, что будешь жить в общежитии! Погоди, мы так не договаривались! Я не хочу существовать с тобой под одной крышей. Ясно? – и в груди от ее слов привычно заныло. Отмахнулся от боли, как от назойливой мухи и непринужденно выдал.

- Ну, а я не собираюсь ютиться в общажном клоповнике. Поняла? Общие душевые, туалет на бокс, постирочная хрен пойми где. Про загаженную кухню и скрипучую койку я вообще молчу. Так что, в задницу это все! У меня есть вот эта миленькая квартирка, а тебе, если что-то не нравится, то дверь вон там.

- Соболевский, ты…ты просто отвратительный, мерзкий, подлый…

- Тараканище? – подсказал я услужливо, хотя в вены от одного этого слова поступила убойная доза яда.

- Именно! – яростно тыкнула она в меня указательным пальцем.

- Что ж, спасибо за комплимент, я очень польщен. Но жить я все равно буду здесь. Тем более ты сама вопила как резаная еще пару часов назад, что я вдали от тебя посмею разглядывать все твои сомнительные прелести, – подбил я итог.

- И ничего они не сомнительные! – вспыхнула эта фурия.

- Ну, тут уж, извини, не могу поверить тебе на слово, – хохотнул я, а потом разулся и двинул прямиком на кухню, где так аппетитно пах тот самый борщ.

Открыл крышку и захлебнулся от восторга!

- Алён, а мне можно? – спросил я и сглотнул слюну.

- Нельзя! Я не для тебя его варила!

- Но тогда твое тело помрет с голоду. Ведь я с самого утра ничего не ел, – и театрально приложил руку ко лбу, изображая максимально изможденный вид.

- Ладно, ешь, черт тебя дери!

Снизошла, королевишна!

Но спорить не стал, а тут же достал тарелку и навалил себе от души. Рубанул хлеба, прихватил из холодильника сметану, горчицу и еще парочку блинчиков со сковороды. А потом оголтело начал все это добро в себя закидывать, закатывая глаза от наслаждения.

Господи, Боже ты мой, Княжина готовила как богиня, отвечаю!

Вот только съесть я эту всю пищу богов не смог. Тормознулся где-то на трети тарелки, а потом удрученно посмотрел на нетронутые блинчики. Ну какого черта?

- Капец, Алёнка, прости, что не доел, но я сыт под завязку. Больше просто не поместится.

- Зато я теперь жру как не в себя, – возмущённо выдохнула девчонка, а я улыбнулся, прикрывая глаза и представляя, что это она настоящая сидит передо мной, а не будучи в моем теле. Как было бы здорово, но увы…

- Спасибо, это был лучший борщ в моей жизни, – честно признался я и блаженно вздохнул.

- Спасибки мне от тебя не нужны, – потянула Княжина и прищурилась.

- А что нужно?

- Соболевский, ну ты бы все-таки свалил в общежитие, а? Или квартиру бы себе какую снял, пока все не образуется. Да и спальня у тебя всего одна.

Улыбнулся своим мыслям, а потом без стеснения и угрызений совести выдал ей:

- Правильно, Алёнка, спальня у меня одна и спать я буду именно там.

- Что? – вспыхнула девчонка, а я только про себя добавил «и ты тоже».

24.1

POV Никита

- А что такое? Это моя квартира, моя кровать, будет совершенно справедливо, если я лягу там, где привык. Не находишь? – состряпал непринужденный вид, а сам аж весь завибрировал, в ожидании новой словесной стычки с ней.

- Да что уж там, нахожу. Ты мне только выдели, что на диване постелить, – мстительно процедила Княжина и я еще шире улыбнулся.

- Да без проблем, – встал и двинул в сторону предполагаемого места ее ночевки, а потом тормознул и сдал чутка назад, где на журнальном столике стоял мой ноутбук.

Вгляделся в картинку и ошарашенно приподнял брови.

- Вот у меня вопрос насущный. Княжина, ты часом не офигела ли? – и обвинительно ткнул в монитор, где красовалась мужская шотландская юбка.

Но эта наглая девчонка даже не покраснела и не смутилась.

- Ничего не знаю, Соболевский. Буду ходить так, как посчитаю нужным. Ты мне жизнь, начиная с детского сада, отравлял. Теперь моя очередь, – воинственно сложила руки на груди.

- Да щас! – осклабился я.

- Попробуй меня остановить?

Ну надо же, обросла мускулами, вкус жизни почувствовала, да? Сейчас мы девочке крылышки немного обрежем.

- Алёна, я предупрежу тебя всего один раз. Услышишь – хорошо. Не услышишь – плохо. Но, если мое тело где-то сверкнет по Москве вот в этом клетчатом непотребстве, то я тебе обещаю, что уже на следующий день ты будешь зажигать в институте в костюме городской сумасшедшей, напевая матерные песни «Ленинграда». Усекла?

Конечно, я блефовал, но оно того стоило. Дай ей волю и начнется форменная вакханалия. Она меня реально ненавидит, так что на тормозах спускать все это никак нельзя. В мои планы вот эти все выкрутасы уж точно не входили.

- Я тебе вопрос задал, Алёна!

- Усекла, – процедила мстительно и отвернулась, а я принялся доставать из диванного отсека запасную подушку, одеяло и постельное белье.

И пока девчонка стелила себе насест, я подхватил сумки с ее одеждой и двинул в гардеробную, где аккуратно все разложил по полкам и ящикам. На ее простое белоснежное белье старался даже не смотреть, ибо в голове тут же яркими фейерверками начали взрываться слишком откровенные фантазии.

Так остро, черт возьми, что из горла все-таки вырвался сдавленный стон. Слегка повернул голову и впился в свое отражение в высоком, от пола до потолка зеркале. Подошел ближе и жадно облизал взглядом любимые черты. М-м-м…

Алёна, что же ты со мной делаешь?

Но оторваться был не в силах. Смотрел как одержимый. Если бы мог, то, наверное, вообще только этим и занимался бы – просто бесконечно на нее глазел. Поднял руку и провел большим пальцем по нижней губе, а потом закрыл глаза и вспомнил наш поцелуй.

Хочет она того или нет, но для меня это был именно он. Да, она мне не ответила. Да, я вырвал его силой. Да, я чуть не умер от разочарования, когда она меня оттолкнула. Но он у меня был, и я как конченный наркоман хотел еще.

Вздохнул почти обреченно, подхватил чистое белье, бутылку долбанного абрикосового «Кря-Кря» и решительно двинул в сторону душевой. Пора заканчивать этот цирк с переодеваниями в темноте. Нравится, не нравится – терпи, моя красавица.

Прошел в ванную комнату и плотно закрыл за собой дверь. А потом и замок провернул, чтобы кое-кто раньше времени сюда не вломился.

А затем прикрыл глаза и быстро, стараясь воспринимать себя прежним, начал планомерно раздеваться. И твердить себе, как заведенный: «не смотри, только не смотри, иначе глаз не оторвешь, а потом и окончательно спятишь, Соболевский».

Но была еще одна причина, почему я, после этого загадочного переброса, тут же не разделся догола, а потом и не принялся жадно осматривать такое желанное тело Княжиной. Я ее любил. И, черт возьми, уважал. И я мечтал, чтобы все ее прелести и чувственные изгибы, она позволила мне увидеть сама. А не вот так, точно я безумный варвар.

Я не мог с ней так поступить.

Да, я чертов псих, но не конченый мерзавец.

А потому, я смотрел ровно перед собой и никуда более. Кое-как закрепил волосы в подобие шишки, а потом крутанул вентиля и встал под теплые, упругие капли воды. И никогда прежде я не мылся так быстро, натирая тело мягкой губкой.

Но если мозгами я все понимал, то со своими больными фантазиями справится никак не получалось. Мне казалось, что нас в этой душевой кабине двое и я делаю свое дело, попутно воспламеняясь от процесса и того электричества, что искрит, между нами.

Боги! Как не сдохнуть?

Как итог, из кабины я вывалился, дыша сбито и рвано. И сердце в моей груди работало на износ.

Бам! Бам! Бам!

Вздрогнул. Чертыхнулся. Ведь это был стук в дверь, а потом громкий голос заставил меня повторно сложить трехэтажный мат.

- Соболевский, паскуда, ты чего это там делаешь?

Ну, поехали. Знал же, что так и будет.

Глубоко вдохнул, а потом и выдохнул. А дальше, как есть, едва прикрываясь полотенцем, открыл дверь.

- Ты…ты почему голый? – с порога прилетел в меня ожидаемый наезд.

- А как еще прикажешь мне в душ ходить? – пожал я плечами беззаботно, хотя весь приготовился к бою.

- А ну-ка прикройся! И не смотри на меня! – бушевала Алёнка, да так сильно, что от гнева вся вспыхнула.

- Больно надо…

- Живо!

- Вообще-то я видел формы и получше.

Вру сознательно. Не видел. Нет ничего в этом мире лучше нее. И я знаю, что там она тоже идеальная, такая, что мне однажды сорвет к херам крышу. Только бы дожить как-то до этих дней.

- Плевать!

- Алёна, успокойся.

- Как ты мог? Я же просила тебя только в темноте!

- Твою мать! Прекрати истерить! Думаешь, что, если бы я не захотел что-то там у тебя увидеть, то уже не сделал бы этого? Но я не хочу это делать. Ясно тебе? Мне в высшей степени фиолетово на тебя и твои формы!

И снова наглая ложь. Но должен же я был хоть как-то ее успокоить?

Прижала ладонь к губам, окинула меня ненавистным взглядом, а потом выдала напоследок:

- Ненавижу тебя! – и убежала, наконец-то оставляя меня одного.

Я же поспешно вытерся, нацепил чистое белье, сверху накинул свою футболку и вышел из душевой.

А дальше мы оба несколько часов не мозолили друг другу глаза. Я занимался учебой, она, по всей видимости, тоже. Хорошо хоть учились мы оба на «отлично» и не нужно было переживать, что кто-то просядет в успеваемости.

Так и наступила ночь.

Я расстелил постель и лег под одеяло, выжидая, когда же в гостиной потухнет свет. И вот это случилось. Отсчитал пять минут, потом десять, а дальше взял в руки телефон и открыл мессенджер. Я планировал, что мы будем спать вместе и отступать не собирался.

Я: «Спишь?».

Слышу тихое жужжание в соседней комнате. А уже спустя полминуты мне приходит ответ:

Алёна: «Нет. Лежу и тихо тебя ненавижу!»

Я: «Я тоже не сплю».

Ожидаемо не получая в ответ ни слова, я вновь набираю ей сообщение:

«Угадай, что я сейчас делаю?»

Тишина. Полный игнор. Но мои смс прочитаны, так что я на верном пути к успеху. Ну, поехали.

«Дарю твоему телу первый оргазм».

Дикий протестующий вопль, а уже спустя пять секунд Алёнка вбежала в спальню и ринулась в мою сторону.

- Оу, оу, полегче! – смеюсь я и отползаю подальше, чтобы не получить по башке. Мне будет больно, а она с непривычки может и силу не рассчитать.

- Не смей ко мне прикасаться! – пыхтит злобно.

- Ну знаешь, я же все-таки, как-никак, мужик. А тут женское тело прямо под рукой. И рефлексы берут свое, Алёнка! – ржу уже в голос, видя, как она психует. Это особый вид кайфа, я на него давно подсел.

- Я тебе покажу рефлексы! Скотина похотливая!

- Не ворчи, Княжина. Я же не специально. Ты лучше рядом ложись, будешь меня контролировать. Это я сегодня смог с собой совладать и тебе сознаться. Но, где гарантия, что и в следующий раз я окажусь таким же сознательным лапочкой? Нигде!

- Ух, как же мне хочется тебя придушить, Соболевский! Схватить за шею и сжимать, пока шарежки из орбит не повылезают!

- Это так-то твои шарежки, Алёнка!

- Это тебя и спасает, сволочь ты мерзопакостная!

Но я только приглашающе похлопал по подушке, намекая ей на то, что выбора у нее все равно нет. Да и что уж говорит, никогда не было.

И вот уже Алёна дергано, рывками отшвыривает от себя одеяло, а потом и ложится на самый край моей огромной двуспальной кровати. Да! Прикрываю глаза и блаженно выдыхаю, совершенно не обращая внимания на то, что все мое тело звенит от урагана эмоций и чувств. Она рядом. И пусть мы в разных телах, но сейчас, в темноте, я могу закрыть глаза и представить себе, что мир не сошел с ума, а хрупкое, стройное как тростинка тело моей Аленки действительно лежит рядом.

Сглотнул, повернулся на бок, лицом к ней и чуть протянул руку вперед. Интересно, она когда-нибудь коснется ее по доброй воле?

Зажмурился и почти до скрипа сжал кулаки.

Коснется. Обязательно коснется.

- Спокойной ночи, Алёнка, – прошептал, но ответа на свои слова не получил.

А спустя минут двадцать злобное пыхтение рядом со мной сменилось мерным дыханием, а я открыл глаза и в темноте всмотрелся в очертания собственного тела, что лежало лицом ко мне на боку. И еще раз удивился тому, что само мироздание очевидно сжалилось надо мной, видя, как я сам себя закопал и форменно дошел до «ручки».

Горько усмехнулся, а потом и потонул в воспоминаниях. Ведь как-то же я до всего этого дошел…