Глава 4 - Тряпка

POV Алёна

В седьмом классе начался самый ахтунг. Иначе и не скажешь.

Девочки пришли после лета на линейку все похорошевшие, с ярко выраженными округлившимися формами. Все. Но только не я. Алена Княжина как была, так и осталась – доска, два соска. И в копилку моих оскорблений прибавилось еще больше обидных слов. Хотя, в устойчивое обращение надежнее всего вошло пресловутое и банальное – Килька.

Я была самая маленькая в классе, хрупкая, немного неуклюжая и невзрачная. Со своими светлыми волосами, бровями и ресницами было не мудрено, что это обидное прозвище ко мне так чертовски быстро приклеилось на суперклей. И пока все расцветали и привлекали внимание противоположного пола, я сидела и смотрела, как ненавистный Соболевский инспектирует свой курятник.

И да, я согласна была быть рыбой, но только не тупой курицей. Таких в нашем классе и нашей школе оказалось предостаточно, если не сказать больше. Они толпами ходили за моим заклятым врагом и только что в рот ему не заглядывали. А меня вот Бог миловал. Да, немного жестоко оградил, но уж и на том спасибо.

Не могу себе представить ни одну реальность, где я бы могла позволить этому демону во плоти к себе прикоснуться.

И уж тем более смачно шлепнуть по заднице. Ужас! И уж тем более, позволить зажать себя где-то в углу, чтобы потискать. Сущий кошмар! И уж тем более разрешить запускать себе руку под юбку и язык в свой рот. Какая гадость!

Смотреть-то на это было противно. Что уж говорить про остальное?

- Чего уставилась, Килька? – фыркнула, проходя мимо меня, первая красавица класса Алла Курочкина.

Говорящая фамилия так-то. Ну, вы понимаете.

- Завидуешь? Слюни подотри, тебе там ничего не светит, - проинформировала она меня сразу, как только закончила обжиматься с Соболевским на входе в женскую раздевалку.

Я тут же опустила глаза. Лучше не нарываться. Маленького и беззащитного обидеть проще всего, и я это прекрасно понимала. Глупые и неполноценные люди, вот такие, как эта Курочкина, самоутверждаются за счет таких как я. И в ситуации, когда на тебя нападает такой противник нужно просто быть умнее – дать ему подумать, что ты пасуешь перед ним. Что он герой, а ты какашка.

Так случилось и сейчас.

- О, наша Доска по Соболю что ли сохнет? – взвизгнула ее подружка Ника Ткачева.

Господи, прости! Откуда такие выводы?

- Куда ей еще сохнуть-то? И так уже как скелетина? – фыркнула Курочкина.

- Почему как? – потянула еще одна их подружка Дина Кабаева, и дружный хохот всей женской раздевалки заполнил маленькое помещение.

А я так и сидела, понурив голову и смотрела в потрескавшуюся коричневую краску, коей был окрашен пол, пока вокруг творилась вакханалия. И я лишь молилась, чтобы все наконец-то уже закончили со мной и переодеванием, а потому оставили меня одну, чтобы и я смогла спокойно сменить школьную форму на спортивную.

- Но губа у нашей Кильки не дура, - в цвет ржал кто-то. А я даже уже не разбирала кто, все для меня слилось в мешанину повизгиваний и криков.

- Соболя стошнит, если он узнает, что Доска на него запала.

- Любого стошнит при таком раскладе.

- Даже Зозулю.

О, Семён Зозуля был еще одним аутом в нашем классе. Тоже маленький, рыжий и весь в конопушках. Но, в отличие от меня, его так жестко не гнобили. Он просто был на побегушках у Соболевского и его прихвостней. За это он хотя бы не выхватывал пинков от параллели и старшеклассников.

Его так и называли Мальчик-Принеси-Подай.

- Ну чё ты нос, повесила, Доска? Не плачь и по твою душу уродец найдется.

- Это она еще не плачет, - услышала голос Курочкиной.

А потом у моего уха два раза громко хлопнули, но я даже не вздрогнула. Я слишком привыкла включать тотальное ко всему равнодушие. Эти гиены не будут жрать за мой счет.

- Плакать она будет после уроков, - и от этой угрозы холодок страха пробежал у меня по спине.

Что еще они могут мне сделать? Я думала, что пережила многое. Да, так и было, но не все.

Занятие по физкультуре прошло как обычно, с издевательским улюлюканьем, ведь я была не в состоянии отжаться, подтянуться, а попытки взобраться на канат выглядели и вовсе жалкими.

- Смотри не пукни, Килька, - заржал кто-то из мальчишек, видя мои бесплодные потуги.

- Ей нечем, все папаша сожрал, - и вновь по гулкому спортивному залу пронесся дикий ржач.

И да, в отличие от стройной мамы, мой отец был тучный, если не сказать больше. Семь лет назад у моего родителя обнаружили серьезное заболевание и пришлось сделать сложную операцию. А после, на фоне непрекращающейся депрессии и снижения уровня активности, мой отец стремительно набрал вес. И, конечно же, этот фактор не остался для многих незамеченным, а использовался и извратился, чтобы проходиться по мне снова и снова.

- Скоро и ее схавает, чтобы больше не отсвечивала!

- Скорей бы уже…

- Так, класс, отставить разговоры! – заголосил наш учитель физкультуры, - Симаков, Яковлев, упал-отжался. Ларина, на канат. Соболевский на турник! Сидишь рядом, а подзатыльник прописать не можешь этим дуракам? Княжина, на скамейку и не вздумай реветь мне тут.

Вот так было всегда. Типа решили проблему. Можно подумать отжимание или подтягивание способно пресечь у подростков тягу к травле и жестоким насмешкам. Хотя нет, тут скорее имеет место безразличие. Людям было на меня плевать. Родителям, учителям, всем вокруг.

И я сидела, и с максимальной ненавистью высверливала дырку в голове своего злейшего врага, который в этот момент так легко и непринужденно подтягивался на турнике. И он тоже смотрел на меня. И в его взгляде точно также бурлила лютая ненависть.

Наверное, она у нас была одна на двоих. И я бы пожертвовала своей половиной, только чтобы никогда этого гада больше не видеть. Никогда!

4.1

POV Алёна

Физкультура закончилась и я, по обыкновению, не спеша приступила к уборке спортивного инвентаря. Не по доброте душевной, нет, вы не подумайте. А лишь для того, чтобы опять избежать переодевания в компании своих «любимых» одноклассниц.

Когда же дело было сделано, я еще выждала минут пятнадцать, созерцая в панорамные окна зала хмурое осеннее небо и подумала, что сегодня оно на сто процентов отражает мое настроение. Хмыкнула, улыбнулась сама себе, потому что было больше некому и поплелась в раздевалку.

У меня на сегодня было дежурство по классу, а мама не любила, когда я задерживалась после занятий. Нужно было помогать по дому и готовке. А еще мама по вечерам мыла пол в подъездах нашего дома и еще соседних трех. На зарплату библиотека ведь сильно не пошикуешь. И я таскала ей воду, пока она елозила тряпкой по грязным, сбитым ступеням.

Вошла в раздевалку, включила свет и замерла. Обувь на месте. Рюкзак тоже. А вот пакета со сменкой нет. Я тут же судорожно кинулась ее искать, но ее нигде не было, ни в темных углах, ни под лавкой. Пусто!

Топнула с досады ногой, но приказала себе смирившись с очередной злой шуткой. Схватила рюкзак, дешевые туфли из кожзама и двинула в сторону классного кабинета, чтобы помыть пол и доску, а еще полить множество цветов, что стояли на подоконнике.

Но стоило мне только открыть дверь и сделать шаг внутрь, как на меня хлынул поток грязной, вонючей воды, а затем и мокрая половая тряпка приземлилась прямо на голову. Каким-то чудом осталась стоять неподвижно, не вскинула руки, не вскрикнула удивленно. И не заплакала. Просто стояла и ждала, пока компания мальчишек и девчонок насмеется вдоволь.

Это внутри все ныло и стонало, а снаружи я давно научилась казаться бездушной куклой. Которой все ни по чем.

- Килька, ты опоздала, - обхохатывалась Вера Лёвочкина, с которой мы вместе должны были сегодня выполнять уборку кабинета, - я уже все убрала, а ты, гляди, опять все испачкала.

- Да, Доска, теперь твоя очередь наводить чистоту, - глумилась Ника Ткачева.

- Хоть какой-то с тебя прок, Глиста, - прыснула Дина Кабаева.

- Где слезы, убогая? Порадуй нас хоть чем-то? – голосила Аллочка, звезда школы, гордость родителей и красавица класса, а ей аплодировали все, кто был рядом.

Я медленно сняла тряпку с головы, окинула всех безразличным взглядом и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ни слова. Ни одной эмоции. Для них? Никогда!

Я неторопливо, поджимая губы, дошла до туалета, а там, как могла, промыла длинные волосы, что теперь пахли не любимым шампунем «Кря-Кря» с ароматом абрикоса, а стыдом и грязью. И да, перед тем как сунуть голову под холодную струю воды, я заперлась изнутри на шпингалет и только тогда дала волю слезам.

Боже, как обидно мне было, как горестно. Как страшно жить в этом жестоком мире. И только вера в то, что судьба все расставит по своим местам, грело мое глупое и наивное сердце.

А потом, набравшись смелости, я вернулась в класс, где уже, слава Богу, никого не было. Ведро больше не было подвешено сверху двери, а одиноко стояло в луже грязной воды. Пришлось убирать. Убирать и опять глотать злые слезы.

За что мне это все? За что? Что я такого сделала, что заслужила такое отношение?

Но ответов у меня не было, да и ни у кого бы не нашлось.

Просто. Это. Весело. Кому-то.

Например, Соболевскому. Лидер мнений и он показал, что нужно делать, чтобы не скучно жилось.

Ну а после мне пришлось все-таки пойти в учительскую и найти свою классную руководительницу. Чтобы впервые пожаловаться.

- Ольга Александровна, здравствуйте, - поскреблась я в светлое, просторное помещение.

- Да, Княжина? Господи, что это с тобой? – нахмурила она брови, но большего участия не проявила.

- Да так, не обращайте внимания. Я вот что пришла. У меня пакет со сменкой после физкультуры пропал, - и я выжидательно на нее посмотрела.

- Ну и? Забрал, наверное, кто-то по ошибке. Вот и все.

- Да кому нужен мой пакет? – и на мой вопрос классная только улыбнулась, отворачиваясь к окну. Да уж, просто преподаватель года, ни дать ни взять.

- Ладно, пошли, проверим, - неохотно поднялась она со стула и мы вместе выдвинулись в сторону спортивного зала, - ой, да ты вся мокрая, - спохватилась женщина.

- Ага, убирала класс, споткнулась и упала…прямо на ведро с водой.

- Ужас, - скривилась брезгливо Ольга Александровна и я тут же отзеркалила ее выражение лица.

- Ага…

А потом мы вошли в раздевалку, где на самом видном месте…висел мой бордовый пакет со сменкой.

Жесть! Вот я тупица! Почему сама сначала не проверила?

И я закономерно впечаталась лицом в раскрытую ладонь, ожидая справедливого нагоняя.

- Княжина, а это что такое?

- Пакет, - уныло констатировала я очевидный факт.

- Твой?

- Мой, - вздохнула я.

- Так, Княжина, это не смешно. Забирай свой манатки и дуй домой. Отвлекаешь тут меня от важных дел по пустякам.

Так я в, казалось бы, тысячный раз оказалась пустяком на фоне остальных важных и срочных дел в этом мире.

Вздохнула скорбно, а потом принялась переодеваться. А закончив с этим, поспешила покинуть школу, так как на телефоне уже было пара пропущенных от матери. Черт, дома опять будет нагоняй.

Но стоило мне только выйти за двери учебного заведения, как мои глаза уткнулись в фигуру Соболевского, что одиноко сидел на лавке перед школьными ступенями. Взъерошенный и смотрит на меня так, будто бы хочет меня прикопать в палисаднике нашей соседки бабы Клавы.

Задрала голову выше, выдохнула страх и зашагала в сторону дома, приказывая больше на него никогда не смотреть. Никогда!

Черт, но не получилось.

Ненавистные черты лица и глаза красные…