Глава 52 – Точки над i

POV Алёна

Лежу тихо-тихо в его крепкий и таких нужных мне объятиях, боясь спугнуть это удивительное ощущение волшебства. И все никак не могу перестать полными легкими вдыхать аромат его тела. От него у меня сносит крышу, и я всячески сдерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия.

Боже!

Но мне кажется, что я стала зависима от его запаха. Это мой персональный афродизиак. Без шуток!

Никита больше не целует меня, просто держит в своих руках и весь с ног до головы вибрирует. Я чувствую, что он здорово сдерживается и благодарна ему за это. Потому что сейчас он думает не только о своих желаниях, но и о моих страхах тоже.

- Знаешь, – говорю шепотом, пальцами вырисовывая на его плече замысловатый узор, – если бы мне тогда, в детском садике сказали, что я буду спустя много лет лежать вот так в обнимку с мальчиком, который сломал мою поделку и вечно дергает меня за косички, то я в ту же минуту от ужаса сошла бы с ума.

- Если бы мне об этом сказали тогда, то я бы больше никогда не причинил тебе зла. А просто смиренно ждал, когда же это наконец-то случится, – ответил Никита и чуть отстранился от меня.

- Это все…было ужасно, – выдохнула я, имея в виду все те годы, что мы находились в жесткой конфронтации.

- Это было больше, чем ужасно, Алёнка, – отрицательно мотнул парень головой и по его лицу проскользнула тень.

- Почему ты обижал меня Никита? – задала я вопрос и зажмурилась от острой вспышки боли, прострелившей мое сердце. Ему до сих пор было обидно, что с ним так поступали.

- Потому что я был чудовищем, – услышала я его тихий, наполненный грустью и виной ответ, – потому что боялся, что ты вдруг перестанешь обращать на меня внимание. В садике я еще не понимал, что у меня к тебе чувства, а в школе…блин, Алёнка, я не знаю, где и как найти слова, чтобы хоть как-то оправдать всю ту дичь, что я творил. Но я был чертовым эгоистом и мне было плевать на средства, которыми я добивался твоих реакций. Главное – результат. Самое страшное, что я толком и не понимал, что сам же себя закапываю. А когда понял, стало катастрофически поздно.

- Ты мог хотя бы попытаться, – кончиками пальцев дотронулась я до его запястья.

- Я пытался. И по нулям.

- Да? – с сомнением улыбнулась я.

- Я не знал как надо. Просто абсолютно не понимал этого. Наверное, потому-то у меня все и выходило через задницу. С тем мороженым в декабре. И с приглашением в театр тоже. А дальше от очередного провала я еще больше уходил в крутое пике. Как я думал? Вот сейчас я сделаю ей это или то…и она подойдет ко мне, попросит помощи или хотя бы просто потребует прекратить весь кошмар…

- Я бы этого никогда не сделала, – ответила и украдкой смахнула слезу.

- Я тогда этого не знал. Я просто ждал, когда ты выкинешь белый флаг, чтобы потом играть с тобой на своих правилах, – уперся лбом в мой лоб Никита.

- И как бы это было?

- Ну…я бы потребовал свидание за свою персональную защиту. Не одно. Много. Просто офердофега, Алён.

И я от его слов отчего-то тихо рассмеялась. Ведь он нёс сущую, непроходимую глупость.

- Ну вот, смешно ей, – пробухтел Никита.

- Ты с темы не съезжай. Что там дальше про свидания-то? – толкнула я его шутливо в плечо, а он подхватил мою руку и поцеловал мне запястье.

- Ну, а что дальше? Мы бы ходили в кино, в театры, на выставки там всякие, я бы встречал и провожал тебя из школы. И постепенно мы бы начали разговаривать, подружились бы и начали встречаться. И я наконец-то уже сказал бы тебе, что люблю. Что дурак. И что жить без тебя не могу, – его ладонь легла мне на затылок и принялась мягко массировать мышцы.

- А я все ждала, что ты переедешь и уйдешь учиться в другую школу. Только этой надеждой и жила.

- Я остался только из-за тебя, Алёна, – его рука поднялась выше и сладко потянула за волосы. Снова и снова, пока я блаженно не прикрыла глаза.

- Это был один из худших дней в моей жизни, – честно призналась я.

- А мой, когда ты согласилась пойти в кино с Карташовым.

- Это ты его избил? – распахнула я глаза и тут же прищурилась.

- Я, – честно кивнул Никита и я поджала губы, – но он ударил первым.

И я не усомнилась в правдивости его слов. Вот ни капли.

- А ты? – замялся парень и вдруг затих.

- Что? – подалась я ближе.

- Ну…ты…продолжаешь с ним общение? – и в его глазах заплескалась такая надежда на то, что это не так.

- Ой, – улыбнулась я, – я и забыла про него совсем.

- То есть? Это значит «нет»?

- Нет, – кивнула я и тут же меня сгребли в охапку. Сильно!

- Капец, Княжина, я такой ревнивый! Боже, я чуть Макова без зубов не оставил, – горячо зашептал мне парень.

- А я думала тебе все равно. И еще этот твой перевод. Зачем, Никита? – с болью в груди выдавила я.

- Ты попросила тебя отпустить, – коротко, но очень страстно поцеловал меня парень, – и я сделал это, чтобы ты была счастлива.

- Я не хочу, чтобы ты переводился, – произнесла, а я сама с ужасом поняла, что мой подбородок дрожит, – я счастлива, когда ты рядом. Максимально! Ты слышишь меня?

- Так надо, – стал короткими поцелуями покрывать мое лицо Никита.

- Но почему? – непонимающе уставилась я на него.

- Потому что я должен научиться доверять тебе и в себя поверить, а не вечно скалиться цербером в поле твоего зрения. Понимаешь?

- Понимаю, – кивнула ему, хотя и чувствовала, что у меня в душе абсолютный раздрай.

Ну как я теперь буду жить без своего психа? Как?

- Учеба теперь превратиться в ад. Не хочу без тебя, Никит, – сама подалась ближе и обняла его, вздыхая с отчаянием.

- Быстрее соберешь вещи и вернешься сюда. Ко мне. А я буду ждать тебя. Столько, сколько потребуется, Алёна.

Закусываю губу и не знаю, что ему сказать. Меня будто бы несет куда-то на сверхзвуковой скорости, а куда и не знаю. Еще пару дней назад я ментально умирала, думая, что, между нами, все кончено, а теперь я лежу и млею в лучах его любви. И да, его предложение заманчиво, очень заманчиво, черт возьми!

- Я подумаю, Никита, – зажмурившись, отвечаю я все же.

- Думай, а я пока тебе еще кое в чём признаюсь, – говорит он, а я вся напрягаюсь.

- В чём? – уточняю осторожно.

- Ты тут сегодня не случайно, – теперь уж я отклоняюсь и вопросительно смотрю на него.

- Я не понимаю.

- Я подкупил Пелагею, – смущенно улыбается Никита.

- В каком смысле подкупил?

- В прямом. Чтобы она тебя в общагу не пустила.

- Соболевский! – выдыхаю я потрясенно.

- Что? Я просто хотел провести эту ночь с тобой. Да и, согласись, на этом диване намного удобнее лежать, чем бы это могло быть на твоей шаткой и скрипучей кроватке, – уже откровенно смеется парень, пока я потрясенно хлопаю глазами.

- Кто бы тебя бы еще пустил на мою шаткую и скрипучую кроватку? – прищуриваюсь я сурово, всеми силами пытаясь скрыть ответную улыбку.

Вот же жук!

- В окно влез бы, – легко пожимает этот конспиратор плечами.

- На четвертый этаж? – откровенно изумляюсь я.

- К тебе хоть на сороковой, – вдруг как по щелчку пальцев делается серьезным Никита, и мы тут же зависаем в моменте, глядя друг на друга.

- Ты невозможный, – бормочу я, пока он медленно тянет меня на себя.

- Угу. Я невозможно тебя люблю, Алёнка…

И после этих слов я замерла в его руках, прислушиваясь к стуку наших сердец и к звукам фейерверков, что все еще бомбили за окнами. Так мы и лежали долго-долго, пока сон не накрыл нас своим ласковым покрывалом.

Здесь. В этой квартире. Где когда-то все и началось.

52.1

POV Алёна

Медленно открываю глаза и понимаю, что за окном уже утро. Я почему-то нахожусь не на диване, а в спальне и на мягкой подушке. Позади меня Никита. Спит. Его сильная рука крепко прижимает меня к его поджарому, длинному телу. Наши ноги переплелись и затылком я чувствую его тихое, спокойное дыхание.

Прикрываю глаза на секунду и напитываю всю себя этим восхитительным моментом. Он и я, остальное неважно.

Аккуратно, чтобы не разбудить парня, я поворачиваюсь в его руках. И таю от любви. Ведь от Никиты невозможно оторвать взгляд. Смоляные густые ресницы веерами лежат на щеках. Волосы растрёпаны. Чуть отросла щетина. Во сне он совсем похож на мальчишку.

Приподнялась на локтях, окинула его еще раз взглядом. Господи, ну какие же красивые у него губы. Я так их люблю…

Да что уж там? Я люблю Никиту Соболевского всего, с ног до головы. Вопреки всему люблю и всем своим сердцем, что сжалось в этот самый момент в груди в жалкий дрожащий комочек.

Но это от счастья! Потому что чувства мои взаимны. А вот, через что пришлось пройти этому парню…

Боже!

С рождения совершенно никому не нужный. Ни родной матери, что бросила его еще в роддоме. Ни отцу, что винил его в смерти любимой женщины. Ни мне, что видела в нем заклятого врага.

И он барахтался в этой тотальной к себе ненависти. Жил в ней годами.

Один.

Рычал, побитым и израненным животным, скулил и кусался, хотя на самом деле просто хотел капельку любви и ласки. И как бы ему не было страшно склонить голову, он это сделал. Даже тогда, когда точно знал, что ничего не получит взамен.

Футболка на его боку чуть задралась, и я осторожно прикоснулась кончиками пальцев к татуировке Джокера. В этом весь Никита – всегда в маске, даже тогда, когда на глазах слезы.

Я так больше не хочу. Пусть все это останется в прошлом.

Аккуратно пригладила ему волосы, встала и двинула в душ, где с улыбкой обнаружила заранее приготовленные для меня чистые вещи, полотенце, новую зубную щетку, ягодный гель для душа и шампунь с бальзамом ополаскивателем.

- Все-то он знал, – пробормотала я, покачала головой и встала под упругие капли горячей воды.

А после высушилась, оделась в свежее белье и двинула на кухню. Открыла холодильник и замерла перед ним, раздумывая, что бы приготовить на завтрак. А определившись, достала яйца, молоко и сливочное масло. В привычном месте отыскалась мука, соль и сахар.

А уже спустя минут двадцать на сковороде румянился первый блинчик.

- С дырочками, – довольно вытянула я губы трубочкой, – как у бабушки.

И вновь принялась хозяйничать на кухне, успевая, и жарить, и варить кофе, и даже накрывать на стол.

Где-то посреди всего этого действия я и услышала испуганный голос Никиты, выбегающего из спальни.

- Алёна!

- Господи! – подскочила я на месте, – И чего так орать-то?

- Капец, – подлетел он ко мне и обнял порывисто, – я подумал, что ты сбежала.

- Ну вот и не дождешься, – выпуталась я из его рук и принялась переворачивать очередной ажурный блин.

- Я помер и попал в рай, да? – заглянул он мне через плечо.

- Ты проснулся и собрался идти в душ, – повелительно указала я лопаткой на соответствующую дверь.

А Никита лишь рассмеялся, легонько укусил меня за шею, прижал к себе сильно-сильно и только потом выпустил, двигая куда было сказано. На ходу выдавая дурашливо раболепно:

- Слушаюсь, госпожа!

И теперь уже я подавилась смехом, торопясь закончить с готовкой к его приходу. Это переросло в своеобразную традицию еще тогда, когда мы были не в себе. И воспоминания тут же закрутили меня в своем водовороте. И ведь да, нам действительно было так здорово вместе. И всегда на одной волне.

Постоянно!

- Дело сделано, – вытирая голову полотенцем и в одних домашних шортах вышел из ванной комнаты Никита, а потом уселся на стул у кухонного островка. А я почти с мясом оторвала от его совершенного тела глаза.

Боже! Он идеален! И все эти стальные мышцы и кубики на животе сводят с ума, запуская по венам уже привычный кипяток.

Уф! Как горячо!

- И у меня сделано, – поставила я перед ним тарелку с блинчиками, жидким сливочным маслом и чашку с кофе, усердно отводя взгляд и пряча моментально вспыхнувшие щеки.

- Вау! Это всё мне? – прикусил нижнюю губу парень и я смущенно кивнула, отпивая ледяной воды из стакана.

Что-то как-то внезапно стало очень жарко! Очень!!!

А потом вновь затроила, когда он принялся поглощать все то, что я ему наготовила. Никита умкал, закатывал глаза от наслаждения и счастливо вздыхал. А потом, когда его тарелка опустела, довольно откинулся на спинку стула, посмотрел на меня влюбленными глазами и выдал:

- Алёнка, отвечаю, это лучший День рождения за всю мою жизнь!

И тишина…

Он смотрит на меня, а я на него. Моргаю и совершенно не могу понять, что он сейчас только что сказал. Что за бред вообще?

- У… у тебя сегодня День рождения? – с гулко бьющимся сердцем все-таки решаюсь уточнить я.

- Угу, – кивает, отпивает кофе из чашки и все это время неотрывно полирует меня взглядом.

- Ты что… козерог? – сглатываю я и со всей силы стискиваю вилку в руке.

- Угу, – снова кивает Никита, а потом одним выстрелом выносит мне мозги из черепной коробки, – а ты моя дева.

Моргаю и не верю в то, что слышу. Отрицательно дергаю головой и сглатываю. Это просто галлюцинации? Ведь правда?

- Что ты сейчас сказал? – тону я в черноте его глаз и понимаю, что медленно, но верно закипаю.

- Что ты моя дева, Алёнка. А я – твой козерог. А еще я Персострат и трус, – легко пожимает плечами, как будто сказал какую-то ерунду или что-то настолько обыденное, что и обращать внимание не стоит.

Вот так просто – раз и убил.

- Сволочь, – шепчу я тихо, пока все части головоломки с диким скрежетом соединяются в моей голове.

- Алён, – подается ближе и умоляюще тянет ко мне руки.

- Сволочь! – кричу я и кидаю в его бесстыжую, наглую морду полотенцем, а потом со всех ног несусь в гардеробную, чтобы переодеться и свалить наконец-то из этой квартиры, где живет самый самодовольный лжец на свете!

Наглый интриган!

Чертов бессовестный проныра!

Ноги моей здесь больше не будет! Никогда!

- Алёна! Стой! Ну чего ты взбеленилась? Ну давай поговорим! – вслед за мной устремился Соболевский, но я только саркастически фыркнула и еще быстрее припустила в сторону гардеробной.

А там уж и попыталась закрыться от этой наглой морды. Да только кто сильнее? Оттолкнул дверь и ввалился вслед за мной.

- Что удумала? – протянул он ко мне свои грабарки.

- Поди прочь! – отскочила я в сторону.

- Иди сюда, – в один шаг сократил, между нами, расстояние, загоняя меня в угол.

- Обманщик! – ткнула я ему указательным пальцем прямо в лицо.

- Неправда! Я пытался тебе обо всем рассказать. Несколько раз. Ну давай, напрягай извилины, Алёна! – уперся он в полки по обе стороны от моего лица.

- Не хочу!

- Тогда это сделаю я. Первый: когда мы столкнулись с тобой в школе, и ты выронила телефон. Но ты заявила мне, что твой собеседник, в отличие от меня, хороший парень. А я – ну такое…

- Замолчи!

- Второй: каток у торгового центра. Я тебе тогда прямым текстом сказал, что это я! Но ты усвистела от меня, сверкая пятками.

- Перестань! – зажала я уши ладонями и отрицательно замотала головой.

- Третий: выпускной. Я прибежал к тебе сразу, как только узнал, из-за чего ты ушла с праздника. Твоя мама меня спровадила, но я и тогда не отступил, Алёна. Я пришел под твои окна.

- Два года ты врал мне! А теперь смеешь говорить, что это я виновата? Что подтупливала и не могла свести очевидное с невероятным? – задохнулась я.

- Я не врал! – упрямо гнул своё Соболевский.

- О, что правда? И как это теперь называется?

- Любовь это называется, Алёна! Знаешь такое слово или расшифровать?

- Иди к черту! – насупилась я и сложила руки на груди.

- Мне нужна была ты! Хоть крупинка твоего общения, а не тотальная ненависть в глазах. И я бы всю эту бутафорию закончил еще в первые полгода, но тебе это общение было нужно не меньше, чем мне. И как бы не было тяжело, но я продолжал все это дерьмо, потому что видел, как ты плачешь от того, что я больше тебе не отвечаю. Я сам к себе ревновал, но свернуть лавочку уже не получалось. Только выдирать с мясом, что в итоге и случилось.

- Я хочу уйти, – смахнула я слезу, – мне нужно все обдумать и побыть одной.

- Валяй, – сделал он шаг назад и опустил руки.

А у меня внутри взорвалась ядерная бомба. Бам! И всё…

- Выйди, я хочу переодеться!

- Нет, – спокойно возразил и принялся покусывать свою верхнюю губу. И снова обрядился в маску абсолютного спокойствия.

Или то не она, а он настоящий? И тут же подбородок предательски задрожал, выдавая меня с головой.

Боже…

- Ладно! Отлично! Чего ты там не видел. Верно? – выплюнула я и начала развязывать тесёмку на домашних штанах.

А этот цыкать принялся.

- Что? – подняла на него глаза, полные обиды, боли и гнева.

- Неправильно ты, Алёнка штанишки снимаешь. Дай помогу! – и резко подался в мою сторону, а я от него.

Вот только поздно я спохватилась, а уже в следующее мгновение Никита перекинул меня через своё плечо и понес в спальню. А там, как есть, скинул на кровать.

Отползти попыталась, но он только ухватил меня за лодыжку и на себя потянул.

- Не смей, – выдохнула я, когда увидела, как он медленно поставил колено на кровать и улыбнулся.

- Ага. Что еще, любимая? Ты озвучивай пока, не стесняйся. А я делом займусь.

А потом в одно движение склонился надо мной.

И поцеловал.

Влажно. Горячо. Глубоко. Совершенно бесстыдно.

Замычала, попыталась вывернуться, но ладони Никиты по обе стороны зафиксировали мое лицо, а дальше одним умелым движением языка выбили из меня стон. А затем и еще один.

Громко!

И он как ураган, как шторм налетел на меня, заставляя меня петь, превращая в мягкий пластилин в его руках. И вот уже я не пытаюсь больше его оттолкнуть, а, наоборот, притягиваю еще ближе. И ладони обжигает его горячая, идеально гладкая кожа.

Отвечаю на поцелуй, ловя удары молнии по позвоночнику. Выгибаюсь от непонятного томления. И позволяю ему все.

- Можно? – шепчет он тихо, покусывая мои губы, когда его рука проводит огненную линию от пупка и до самой груди.

- Да, – натягиваюсь как тетива, но все-таки выстреливаю, когда его ловкие пальцы расстегивают замок на моем лифе.

Всего пара секунд, и я остаюсь перед ним без футболки и белья. Пытаюсь инстинктивно прикрыться, но Никита отводит мои руки и довольно урчит. И я сдаюсь, улетая в астрал, когда его рот начинает целовать меня и там. Так нежно, а потом так остро. Укус – и я тихо вскрикиваю, судорожно сжимая бедра.

- Я так об этом мечтал. Ты такая красивая, Алёна. Вся! – слышу я его тихий, горячечный шепот и раскаляюсь почти до предела – еще немного и полыхнет.

Я чувствую, как меня безумно ведет. Я вся плыву в его запахе и вкусе. И мне кажется, что от этой близости я словно себе не принадлежу. Меня накрыло с головой. Дышу рвано, в ушах пульсирует и шумит. А в низ живота все продолжают с немыслимой силой бомбить молнии.

Удар! Удар! Удар! А говорят, что молния не бьет в одно место дважды. Брехня! С Никитой она лупит туда постоянно!

Облизываю пересохшие губы. Изо рта вырывается уже не стон, а жалобный скулеж, пока его ладони трогают меня, сжимают, тянут, пощипывают. А вслед за ними приходят губы, повторяя все эти бесстыдства по новой. А потом еще раз и еще, пока я не закатываю блаженно глаза.

Меня мелко потряхивает, в груди так тарахтит, что кажется все – еще чуть-чуть и сердце не выдержит таких нагрузок. Но оно еще не знает, что ему придется вытерпеть кое-что более экстремальное.

Именно тогда, когда я чувствую пальцы Никиты на резинке своих штанов. А затем и слышу его отчаянный шепот:

- Я хочу целовать тебя и там, Алёна. Но ты останови меня, пожалуйста! Я сам уже не смогу.

Но я лишь пристально смотрю в его черные глаза, а потом откидываю голову и закрываю глаза. Я желаю знать, что ждет меня в конце этого пути. И останавливаться тоже не собираюсь, потому что мне сейчас хоть и ноюще больно, но и томительно сладко от того, что он может со мной сделать и куда меня привести.

Я просто отпускаю себя. К нему…

Тесёмка все-таки развязалась, и штаны соскользнули с моих ног. А вслед за ними и трусики.

А затем я умерла! Потому что это – как выстрел в голову. Прицельно и навынос. Так, что мои мозги просто вылетают из черепной коробки. Всё! Ничего не осталось, кроме зияющей пустоты, легкости и свободы.

- Ай… м-м-м… Никита! – вскидываю я бедра, пока его язык творит что-то невообразимое. Что-то такое, о чем я и понятия не имела.

Нервы рвутся, в венах все бурлит и пенится, а затем меня окончательно разматывает. И я почти до крови прикусываю нижнюю губу и зажмуриваюсь. И все те молнии, что жадно молотили в низ моего живота вдруг вспыхнули и снесли мой прежний мир подчистую, до самого основания.

Разорвало.

Размазало.

Контузило до звона в ушах…

Окончательно оглушенная, плавающая почти безжизненной тушкой в океане кайфа, я чувствую, как нежные губы и горячие ладони возвращаются к моему лицу. Проходятся по сухим, искусанным губам, очерчивают скулы, нос и лоб, шею и потяжелевшие веки.

Ощущаю легкие поцелуи, словно прикосновение перышка. И хочется мурчать, а еще тереться об его руки, довольной кошкой.

Какой позор, Алёна!

- Всё? Простила меня? – слышу я вопрос Никиты, но полностью его игнорирую, озвучивая свои измышления.

- Это что же получается? – почти неузнаваемым голосом прохрипела я, – Я тебя со школы любила?

- А сейчас? – ведет он носом по моей щеке.

- И сейчас люблю, – вздыхаю я и тут же попадаю в кокон из его рук и ног, что крепко обвивают всё мое обнаженное тело.

Никита натягивает на нас одеяло и я, почти совсем задремав, все-таки решила добавить в свое признание ложку вредности. В счет наказания за Тайного Поклонника.

- Знать бы еще только за что, – потянула я и тут же получила звонкий шлепок по заднице.

Ойкнула и уставилась на него вопросительно.

- Еще раз повторить? – спросил он, поигрывая бровями.

- Я подумаю, – улыбнулась я, а через минуту отрубилась, ныряя в самый сладкий сон за всю мою жизнь.

И там тоже был он.

Никита.

Мой псих…