Глава 20

Самолёт пошёл на посадку, и я прильнула к иллюминатору, вглядываясь в знакомые очертания города, который я любила всем сердцем. Красноярск — мой родной, мой любимый, мой самый-самый город на свете. За иллюминатором проплывали зелёные холмы, широкая лента Енисея, сверкающая на солнце, и я почувствовала, как внутри разливается удивительное спокойствие. Дома. Я дома.

Когда я вышла из зоны прилёта с чемоданом в руке, я сразу увидела их. Мама и папа стояли у выхода, приветственно махая руками, и их лица светились такой радостью, что у меня защипало в глазах.

— Юленька! — мама бросилась ко мне первой, обхватила меня за плечи и прижала к себе так крепко, что я едва могла дышать. От неё пахло ее любимыми духами и свежим хлебом — тем самым, который она всегда пекла по утрам. — Доченька моя! Как же я скучала!

— Привет, мамуль, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но теперь это были хорошие слёзы. Слёзы радости. — Я тоже очень скучала.

— Ну-ка, дай я посмотрю на тебя! — она отстранилась, взяла моё лицо в ладони и внимательно оглядела, будто проверяла, всё ли у меня в порядке. — Похудела ты!

— Мам, всё хорошо, — засмеялась я, вытирая глаза. — Всё со мной прекрасно, честное слово. Я в порядке.

— Юлька! — папа подошёл следом, и я почувствовала его сильные, тёплые объятия. Он был крепким мужчиной, чуть выше мамы, с лёгкой щетиной и добрыми глазами, которые всегда смотрели на меня с гордостью. — Ну наконец-то! А то мы тут уже заждались.

Он поцеловал меня в макушку и отстранился, улыбаясь во весь рот. Ему было всего сорок три, маме — сорок, и они оба выглядели молодо и энергично. Папа был в своей любимой клетчатой рубашке, мама — в лёгком летнем платье с цветочным принтом. Они светились счастьем, и я чувствовала, как их тепло передаётся мне, согревая изнутри.

— Пойдём, Юляшка, — папа подхватил мой чемодан, даже не дав мне возразить. — Машина ждёт.

— Поехали, поехали. Дома всё расскажешь.

Мы вышли из аэропорта, и я вдохнула полной грудью знакомый воздух. Солнце светило ярко, и город казался таким уютным, таким родным, что сердце сжималось от эйфории.

Машина завелась мягко, папа вел уверенно, и мы выехали на дорогу. Мама сидела рядом со мной на заднем сиденье, периодически гладила меня по руке и улыбалась.

— Ну рассказывай, — начала она, как только мы отъехали от аэропорта. — Как Москва? Как учёба?

— Мам, — я улыбнулась. — Ты же знаешь. Всё хорошо. Сессия прошла отлично, экзамены сдала на четвёрки и пятёрки. Осталось немного — и я уже врач. Ну почти…

— Наша умница! — папа посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и в его глазах светилась гордость. — А работы? Работы много?

— Много, — честно призналась я. — Но я справляюсь. В кафе неплохо платят, так что пока хватает. Геннадий, правда, вредный, но я уже привыкла.

— Ой, Юля, — мама покачала головой. — Может, хватит уже в этом кафе работать? Ты же будущий врач! Мы поможем.

— Мамуль, это опыт, — засмеялась я. — И деньги. Лишними не бывают, сама знаешь. Вы и так мне помогаете!

Папа что-то хмыкнул за рулём, и мы поехали дальше. Я смотрела в окно на знакомые улицы — на тот самый парк, где мы гуляли с папой в детстве, на школу, которую я окончила, на маленькие улочки с их уютными домиками и палисадниками. Всё было таким родным, таким настоящим, что у меня на душе становилось легко и спокойно.

Когда мы въехали во двор, я увидела нашу соседку — бабу Машу, которая сидела на лавочке у подъезда с палкой и газетой в руках. Она была вечной соседкой, которая знала всё обо всех и всегда была рада увидеть кого-то из «своих».

— Ай да Юлька! — закричала она, как только увидела меня, выходящую из машины. — Вернулась! А мы тут без тебя скучаем! Галина моя всё спрашивает, когда ты приедешь!

— Здравствуйте, баба Маш! — я подошла к ней и поцеловала в щёку. — Как вы? Как здоровье?

— Ой, да что я, — махнула она рукой, но глаза её сияли. — Живу пока. А ты посмотри на неё! — сказала она маме, указывая на меня палкой. — Какая выросла! Красавица! Умница! Будущий врач! — баба Маша покачала головой и приложила руку к груди. — Родители тобой гордятся, Юлька! Я всем во дворе про тебя рассказываю, что ты у нас молодец!

Я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Спасибо, баба Маша, — сказала я мягко. — Я тоже по вам скучала. Как там Галина?

— Да работает, работает, — махнула она рукой. — Приходи вечером, расскажешь про Москву! Я пирожков напеку!

— Обязательно приду, — пообещала я.

Мы вошли в подъезд, поднялись на третий этаж, и я открыла дверь ключом, который взяла у мамы. Знакомый запах — деревянного пола, лаванды, домашнего уюта — обволок меня с головой. Я зашла в прихожую, разулась и прошла в гостиную. Всё было таким же, как прежде: тёплый плед на диване, фотографии в рамках на стенах, мои школьные грамоты, аккуратно развешенные мамой. Дом. Настоящий дом.

— Юляшка, — мама зашла следом, — завтра поедем на дачу! Погода хорошая, шашлыки пожарим, отдохнём.

— Хорошо, мамуль, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается умиротворение. — С удовольствием.

Я прошла в свою комнату, села на кровать и обвела взглядом знакомое пространство: книжные полки, мягкий ковёр, любимый плюшевый мишка на подушке. Здесь всё дышало детством, спокойствием и любовью. Я всегда была тепличной и доброй девочкой, которая слушалась маму и пару. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чувствуя, как все мои московские переживания, страхи и тревоги постепенно отступают, уступая место покою. В этом доме я могла хотя бы на время забыть обо всём.

Вечер прошёл в уютной семейной атмосфере. Мы сидели на кухне, пили чай с яблочным пирогом, который испекла мама, и болтали о всякой ерунде. Папа рассказывал о своих новых увлечениях — он недавно увлёкся моделированием самолётиков и теперь показывал мне свою коллекцию.

— Смотри, Юлька, — сказал он, вытаскивая из шкафа аккуратно сложенные модели. — Вот этот — Як-3, это уже почти законченный экземпляр. А этот — Су-27, я над ним ещё работаю, но уже почти готово. — он протянул мне модель, и я аккуратно взяла её в руки.

— Папуль, ты такой молодец, — сказала я, рассматривая его творения. — Это просто невероятно! Я даже не представляла, что можно так детально...

— Да ладно, — он смутился, но я видела, как ему приятно. — Это просто хобби. Мне нравится этим заниматься, успокаивает. Особенно после работы.

— А ты мне покажешь, как ты их собираешь? — попросила я.

— Конечно, — улыбнулся он. — Может, даже вместе соберём какой-нибудь. У меня есть один недособранный.

Мама сидела рядом, улыбалась и пила чай из любимой фарфоровой чашки. Она иногда поглядывала на папу с такой тёплой, заботливой нежностью, что у меня сердце таяло. Они были вместе уже много лет — счастливые, любящие, такие разные и такие родные. Я смотрела на них и чувствовала, что даже в самый сложный момент жизни, когда сердце разрывается от сомнений и боли, есть место, где меня всегда ждут и любят. Я хочу так, как у них.

— Юль, — вдруг сказала мама, ставя чашку на стол. — А что у тебя с личной жизнью? Есть кто-то?

Я поперхнулась чаем и закашлялась.

— Мам! — сказала я, откашлявшись и вытирая губы. — Ну ты как всегда. Всё как обычно. Учёба, работа.

— Ну а парень? — не унималась она. — Есть кто-то? Неужели в Москве ни одного нормального не нашлось?

— Мамуль, давай не будем, а? — попросила я, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. — Если что-то будет серьёзное, я тебе обязательно скажу. Честно.

Она прищурилась, но больше не стала допытываться. И я была ей благодарна.

После ужина мы сидели на кухне, зажгли свечи, и папа включил старый проигрыватель с пластинками. Тихо заиграла мелодия — что-то из восьмидесятых. Мы сидели втроём, пили чай, слушали музыку и смотрели в окно, где закатное солнце окрашивало небо в розовые и золотые оттенки.

Я чувствовала себя маленькой девочкой — укрытой, счастливой и защищённой от всего мира. Здесь, среди родных голосов и знакомых запахов, все мои тревоги и страхи казались далёкими и незначительными.

Вечер плавно перетекал в ночь. Мы сидели ещё долго, разговаривали и вспоминали мое детство, смеясь над старыми историями, которые уже рассказывали сотню раз. И я чувствовала себя счастливой. По-настоящему счастливой.

В конце концов, когда на часах было уже за полночь, мама зевнула и улыбнулась.

— Юляшка, иди спать, — сказала она мягко. — Завтра рано вставать.

— Хорошо, мамуль, — кивнула я.

Я легла в свою кровать, укрылась старым пушистым одеялом и выключила свет. За окном было тихо, только где-то вдалеке лаяла собака. Я закрыла глаза и чувствовала, как внутри разливается умиротворение.

«Всё будет хорошо, — сказала я себе».

Я повернулась на бок и посмотрела на телефон, который лежал на тумбочке. Так и хотелось взять его, написать ему, спросить, как он, что делает. Но я не стала. Не сегодня.

Я просто закрыла глаза и позволила себе погрузиться в сон, зная, что завтра будет новый день. День, наполненный солнцем, улыбками и тёплым семейным уютом.