12

Пятнадцатью минутами ранее.

- Я не Ева, малыш, вижу, как ты на неё смотришь. – Вывожу музыкантишку в парк при отеле, тут малолюдно. То, что нужно. – Поэтому мне можешь лапшу на уши не вешать про дружбу и прочую хуету. Ясно? Видеть тебя рядом с девчонкой моей больше не хочу. Усек? Вещички в чемодан покуй и возвращайся домой.

Очень самоуверенно для такой тощей задницы. Достаю сигареты из кармана брюк и закуриваю. Пиздец как давно хотел закурить. Ева не переносит запах сигарет и приходится терпеть, никогда не курил в её присутствии. А зря. Видимо не нужно было беречь девичье сердце, всё равно никто не оценит.

Затягиваюсь. Разминаю шею. Почти не слушаю сладкого мальчика.

Если не читал бы их переписки, подумал бы, что Ева меня разыгрывает. Она и этот... латентный пидарас?

Как же я прошляпил его? Целый год, млять.

Ева прекрасно научилась скрываться.

- Ты глухой? – Он делает ко мне шаг и я делаю то, о чём думал весь день. Бью кулаком по таблу, ломая изящный нос, который так расхваливают малолетки в интернете. Звезда недоделанная. Теперь носик будет с горбинкой, какая жалость. – Млять!

Он пытается дать сдачи, неумело поднимает руки, но я двумя пальцами обхватываю тонкую кисть музыканта и с удовольствием ломаю палец, которым он хотел играть с моей девочкой. Как он там писал? Заласкаю сладкий клитор подушечками пальцев?

Точно. Пальцев. Во множественном числе. Нужно их все сломать нахуй.

Ломаю второй. Медленно. Это приносит мне дикое удовольствие.

- Не кричи. Меня раздражает твой голос. – Делаю затяжку под страдальческий скулёж. – Иначе следующим вырву язык.

- Псих! Ты конченый псих!

Сажусь на корточки, заглядываю в уже более мужественное лицо. Мужчину действительно украшают шрамы, с кровавым еблом этот музыкант ни такой гееподобный. Может уши сломать?

- Ева – моя девочка. – Спокойно ему говорю. – Кивни, если понял.

Он сразу же кивает, захлебываясь кровью, сочащейся из носа.

- Отлично. Переходим к следующему вопросу, который меня очень волнует. – Делаю последнею затяжку, вспоминая как он засовывал язык в рот моей Евы, и просто тушу окурок о плечо надоедливого ухажёра. – Я читал твои переписки с барабанщицей, мне показалось, или Вы трахаетесь? – Ответ я знал без него. Эта парочка уже года три была вместе. – И хотели развести на бабки мою девочку?

- Нет… Да… Не совсем… - Хэнк жмурится. Я беру сломанный нос двумя пальцами и начинаю крутить по кругу. – Поначалу, но потом… Потом я запал на Еву. Она же не такая, как все.

На Еву трудно не запасть. Мне приходилось чистить толпы ухажёров, мечтающих распустить руки. Аура у неё магнетическая, ничего не делает, а притягивает к себе намертво. Я ещё в детстве заглотил этот крючок по самые жабры.

- Кабзда тебе, Хэнкуша. Ты позарился на самое дорогое, что у меня есть. На моё золотце. Решил обидеть мою девочку, поиметь в материальном и телесном смыслах. Такое я тебе простить не могу.

- Она не любит тебя. Считает братом. – Подаёт голос Хэнк, по какой-то глупости решивший, что мне интересно его мнение. – А меня любит… И…

- И ты видимо сделал не правильные выводы. – Ломаю палец на второй руке, выдирая из глотки музыканта новый крик. – Права голоса у тебя нет. Права подходить, заговаривать или смотреть на Еву – нет. Если ты ослушаешься меня, то я отправлю тебя укреплять фундамент нового дома твоего отца. Фрэнк ведь купил землю и планирует в следующем месяце приступить к строительству? - Достаю ещё одну сигарету. - Не лезь туда, где тебе не место. Ева, не из твоей лиги, малыш.